А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


погас красный и зажегся зеленый сигнал над железнодорожными путями, где стоял его поезд. Клос нетерпеливо оглядывался вокруг, но не было никого, кто хотя бы отдаленно походил на ожидаемого им человека.

Раздался сигнал к отправлению, поезд медленно тронулся. Клос поднялся на верхнюю ступеньку, готовясь захлопнуть за собой дверь, как вдруг увидел выбегающего из туннеля подростка в клетчатой кепке. Он не мог ошибиться – это был тот, кого он с таким нетерпением ждал. Может быть, этого парнишку задержала облава в городе, а возможно, только в последний момент он получил инструкции.

Поезд набирал скорость. Паренек бежал изо всех сил вдоль состава, громко выкрикивая: «Кафе Росе!», как будто это был наиболее сенсационный заголовок из ежедневной варшавской газеты. Он увидел Клоса, и еще громче закричал: «Кафе Росе!», потом замедлил бег и, успокоившись, повернулся и пошел к туннелю.

Клос не знал, что означали слова «кафе Росе», но не сомневался, что они предназначались именно ему. Он двинулся по коридору к своему купе. Там увидел девушку в зеленом плаще. Она сидела в углу и смотрела в окно, за которым мелькали какие-то железнодорожные склады. Легким кивком она ответила на приветствие Клоса.

Итак, это была Марта Ковач. Он узнал ее имя только после нескольких часов пути. Марта показалась Клосу довольно скрытной и весьма неглупой. Она не проявляла особого желания поближе познакомиться со своим спутником, очевидно испытывая его выдержку и проверяя бдительность. И только за несколько десятков километров до венгерской границы она начала проявлять странное волнение. Клос насторожился. Когда же, выйдя в коридор, чтобы пройти в вагон-ресторан, он заметил за неплотно зашторенной дверью одного из соседних купе штандартенфюрера Рейсмана, все стало на свои места.

Сценарий был продуман тщательно. Волнение Марты Ковач по мере приближения поезда к венгерской границе все нарастало.

Наконец, заикаясь, она призналась ему, что везет с собой сигарет больше, чем это предусмотрено таможенными правилами, и не был бы господин Клос так любезен…

Он знал, что если согласится провезти нелегально через границу несколько блоков сигарет, то поневоле станет ее сообщником.

На территории Венгрии Марта Ковач признается, что является агентом какой-нибудь иностранной разведки, а в пачках сигарет спрятаны секретные документы или пленки микрофильмов. Правда, это был бы слишком дешевый шантаж. «Вы, господин Клос, должны будете мне помогать, иначе…» – угрожала бы ему Марта Ковач.

Присутствие Рейсмана в поезде и факт, что Марта Ковач путешествует с оружием (когда она вышла на минуту из купе, Клос осмотрел ее муфту и обнаружил в ней пистолет), исключали предположение, что она агент союзнической разведки или какой-либо подпольной антифашистской организации.

Клос мог бы отказать в просьбе Марты Ковач и тем самым сорвать весь искусно составленный план Рейсмана. По его одолевали сомнения: во-первых, не ошибается ли он, считая Марту Ковач сотрудницей гестапо; во-вторых, он понимал, что если СД решит еще раз его проверить, то для этого найдет в любое время другой, более подходящий случай.

Итак, Клос «был любезен» и принял от Марты Ковач несколько блоков сигарет. Осмотрев их, он обнаружил, что на одном целлофан был приклеен неровно, он показал его Марте.

– Открыть этот блок или будем искать в других? – спросил он.

– Нет! – воскликнула Марта.

Клос сорвал целлофан и, не спуская с нее глаз, начал вынимать из блока поочередно пачки сигарет. Внутри одной из них почувствовал что-то твердое.

– Микрофильм, – скорее подтвердил, чем спросил Клос. – На кого вы работаете? Предупреждаю, что мы еще находимся на территории рейха и на ближайшей же станции я вызову полицию.

Марта рассмеялась.

– Не удалось, Клос, – ответила она. – А я надеялась, что сумею завербовать тебя работать для английской разведки. – Она снова рассмеялась. – Пойдем к нашему шефу, штандартенфюреру Рейсману, он ждет тебя…

– Да, забавная история, – усмехнулся Клос.

Следуя за Мартой, он подумал, что ситуация была бы действительно забавной, если Марта Ковач, так же как и он, выступала в двойной роли. Но об этом он никогда не узнает…





Когда Клос остановился около балюстрады моста, чтобы посмотреть на мутные воды залива, он тут же увидел своего изрядно уставшего спутника. Видимо, шпик, занятый мыслями, слишком быстро шел за ним.

До условленной встречи с консулом Гранделем оставалось двадцать минут, и Клос решил дать возможность шпику еще раз немного передохнуть.





Советник консульства Витте невесело поднимался по ступенькам лестницы, думая о том, что вызов к шефу не предвещает ничего хорошего.

Три месяца назад Грандель, так же как и сегодня, перед началом работы вызвал его к себе в кабинет и сообщил, что министерство иностранных дел Германии в целях экономии валюты решило отозвать в Берлин семьи сотрудников, находящиеся за границей. Тогда едва удалось убедить шефа до начала школьных каникул оставить жену и детей Витте в Стамбуле. Хотя заботы о семье и обременяли Витте, но им здесь было безопаснее, чем в Германии, где часто бомбят, в особенности сейчас. Да, налеты англо-американской авиации участились, а триумф немецкого оружия, в который три года назад Витте свято верил, теперь полностью развеян. И если говорить правду, то Витте уже давно не верил в победу великой Германии, но только не знал твердо времени окончательного ее поражения.

«Неужели Грандель снова намерен возвратиться к тому неприятному разговору? Или, может быть, он получил новые указания из министерства? – со страхом думал Витте. – Ведь теперь, – размышлял он, – пребывание моей семьи в Стамбуле не стоит рейху ни пфеннига. Может быть, ссылка на экономию валюты лишь предлог, а как только я отправлю жену и детей в Германию, их объявят там заложниками?! Или в Берлине узнали, что комиссионные за срочную доставку мной из Турции в Германию марганцевой руды слишком высоки, даже принимая во внимание военное время и то обстоятельство, что это Стамбул?..»

– Трудно, – промолвил вслух Витте.

Но если в действительности там, в Берлине, намерены это сделать, продолжал он размышлять, то он, Витте, постарается максимально отсрочить это решение, а потом, распродав весь собранный им секретный материал по экономике Германии какой-нибудь иностранной разведке, уедет из Европы и терпеливо дождется окончания войны.

Это решение несколько приподняло его настроение. Правда, Витте ожидала неприятная встреча с Эльзой фон Тильден, секретаршей шефа, черствой и надменной старой девой, до конца преданной национал-социализму. «Нет ничего хуже, чем фанатичная нацистка, оставшаяся в старых девах», – обычно говорил он жене, когда был абсолютно уверен, что их никто не подслушивает.

– Хайль Гитлер, фрау Эльза, – невозмутимо приветствовал он секретаршу. – Вы не знаете, зачем пригласил меня старик?

– Господин консул ожидает вас уже пять минут, – ответила она холодно.

Он открыл обитую дерматином дверь и вошел в кабинет шефа. Грандель молча указал ему на кресло возле письменного стола и с минуту еще просматривал утреннюю почту. Отметив что-то важное для себя на полях последнего документа, снял очки, не торопясь включил вентилятор и только тогда посмотрел на своего советника.

– Вы все приготовили к приему? – спросил консул.

– Конечно, – ответил Витте, довольный тем, что беседа началась вопросом, к которому он был готов. – Повара и кельнеры заказаны, господин консул, приглашения на прием разосланы. Однако… – Он внезапно замолчал, посмотрев в водянистые глаза своего шефа. Во взгляде советника были одновременно исполнительность и преданность подчиненного, желание сообщить что-то конфиденциальное. – Опасаюсь за гостей, – закончил Витте ранее начатую фразу. – Мне звонил секретарь мэра города и сообщил, что мэр в день приема в консульстве должен быть в Анкаре. Видимо, на приеме будет только горстка наших друзей – представители фирм, с которыми мы поддерживаем торговые связи.

– Это вас удивляет, господин Витте? – приподнял брови Грандель. – Как только на фронте происходят какие-либо перемены не в нашу пользу, турки сразу же присылают на прием второстепенных представителей. Дорогой мой Витте, я уверен, что недалеко то время, когда мэр города и наиболее выдающиеся и знатные господа Стамбула еще будут наперебой просить у нас аудиенции. Для этого достаточно будет только одного победоносного наступления нашей доблестной армии. Вы же знаете этих торгашей с восточных базаров, господин советник, – пренебрежительно бросил Грандель. – А пока необходимо вести себя так, будто мы этого не замечаем. Прием должен быть скромным, и это понятно: наша страна находится в состоянии войны и мы не можем позволить себе роскоши, хотя все должно быть в наилучшем виде. Вы понимаете, господин советник, что я имею в виду? Приглашайте на прием, кого вы сочтете нужным. Помните, что рядовые клерки знают подчас больше, чем их шефы, а держать язык за зубами они еще не научились.

– Я тоже так думаю, господин консул.

Грандель забарабанил пальцами по стеклу на письменном столе. Он внимательно всматривался в лицо своего советника.

Молчание длилось недолго, а Витте уже почувствовал ползущий по всему телу страх. В один миг пожалел обо всем: о своем заработке, о приезде в Стамбул, даже о том, что явился по требованию консула в его кабинет.

«Сейчас войдет Петерс», – промелькнуло в голове Витте.

Петерс официально числился шофером консула, но никто в консульстве не имел представления, кто на самом деле этот невысокий господин с квадратной челюстью и приплюснутым носом бывшего боксера, никогда не вынимающий рук из вечно чем-то набитых карманов.

Неоднократно Витте задумывался над тем, кто же руководит в консульстве: Грандель или шеф службы безопасности Петерс, без которого не мог бы существовать этот клочок немецкой территории в центре чужого города.

На счастье, не открылась дверь кабинета консула и в ней не появился Петерс.

– Еще один вопрос, господин советник, – проговорил Грандель. – Вы по-прежнему поддерживаете связи с Христопулисом?

– Вы же знаете, господин консул, что это относится к моим служебным обязанностям, – ответил Витте, тщетно пытаясь унять дрожь в голосе. – Только благодаря ему мне удалось так быстро отправить последнюю партию марганцевой руды в Германию.

– Да, но он неплохо на этом заработал, – пробурчал консул и махнул рукой, как будто хотел дать понять, что дело не в этом. – Вы встречаетесь с ним там, где и прежде?

– Да, в кафе Росе.

– Это прекрасно, – сказал консул. – Я надеюсь, что вы, господин советник, будете там еще до нашего приема. Был бы очень рад, если бы госпожа Росе изъявила желание пожаловать к нам на прием. Приглашение вы должны ей вручить лично. Вы меня поняли? Только лично, – повторил еще раз консул. – Я думаю, что знакомство с госпожой Росе будет весьма полезным для нашей работы…

«Все понятно», – подумал Витте. Он знал от Христопулиса, что старый Грандель уже давно охотится за прекрасной хозяйкой ночного кабаре.

Будучи вышколенным немецким чиновником, Витте с каменным лицом соглашался с длинными и туманными рассуждениями своего шефа о выгодах, которые принесет консульству расширение круга знакомств при помощи госпожи Росе. Одновременно он готов был казнить себя за то проклятое парализующее чувство страха, которое охватило его несколько минут назад.

Как будто помолодев, Витте вскочил с кресла, когда Грандель закончил свою тираду.

– Конечно, господин консул, я не только лично вручу приглашение госпоже Росе, но и шепну ей, что для господина консула это очень важно…

И все же предчувствие не обмануло его. Уже открывая дверь кабинета, он услышал слова консула, сказанные им мимоходом и без особого желания:

– Да, Витте. Я забыл вам сказать, что министерство экономики присылает к нам своего представителя для инспекции. Он появится со дня на день. Вы должны будете заняться им.

– Хорошо, господин консул, – проговорил Витте, пошатнувшись, и закрыл за собой дверь.

В секретариате он встретился с холодным, пронизывающим взглядом фрау фон Тильден. Она напомнила ему энтомолога, осматривающего наколотого на булавку овода, а оводом был он, Витте.





Гостиница, где остановился Клос, находилась в тихом районе недалеко от центра европейской части города. Он занял номер на втором этаже, с большим окном и балконом. С балкона был виден узкий отрезок голубого Босфора. Далеко, на краю горизонта, высились стройные башенки минаретов и купола византийских храмов, перестроенных в мечети. Перегнувшись через перила, можно было разглядеть подъезд к гостинице, усыпанный крупным гравием, и ряд развесистых каштанов. Под одним из них стоял молодой человек, очень напоминающий пристойного цирюльника в небольшом городке. Он курил сигарету с длинным мундштуком и машинально разгребал перед собой острым носком светло-желтого башмака гравий.

Клос заметил его сразу же после выхода из консульства.

«Видимо, заменили мне шпика, пока я был у Гранделя», – подумал Клос.

Затем он внимательно обследовал комнату. Хотя Клос не намечал каких-либо важных встреч в гостинице, все равно надо было знать, не установлены ли здесь микрофоны и скрытые фотокамеры. Внимательный осмотр комнаты ничего не дал. Кожаные чемоданы, купленные по указанию Рейсмана, стояли точно на том же месте, где он оставил их по приезде.

Но что-то было не так – Клос это чувствовал. Еще раз внимательно осмотрев чемоданы, он заметил, что замок одного из них, который обычно неплотно закрывался, сейчас был сильно прижат. Значит, прибывшим в Стамбул представителем немецкого министерства экономики заинтересовались. Клос усмехнулся: что здесь было бы, если бы турецкая полиция узнала истинную цель его приезда?

Вчера при выходе из вокзала среди торговцев-лоточников, назойливо предлагавших неказистый товар, носильщиков, готовых поднести его чемоданы, а также агентов, рекомендовавших приезжим гостиницы, Клос заметил мрачного типа, нацелившего на него объектив фотоаппарата. Очевидно, этот человек хотел сойти за обычного уличного фотографа, но подозрительным было то, что, вручая Клосу фирменную визитку, он обратился к нему с немецким акцентом. Вчерашние и сегодняшние прогулки по городу в сопровождении шпиков говорили сами за себя.

Клос подошел к небольшому чемодану, осмотрел



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация