А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Соблазнить шпиона
Селеста Брэдли


Королевская четверка #4
Отвергнутая высшим светом и вынужденная расплачиваться за ошибку юности леди Алисия Лоуренс – единственная, кто в силах раскрыть опасный заговор. Однако чтобы распутать интриги врагов, ей предстоит сыграть роль содержанки самого отчаянного из шпионов «Королевской четверки».

Алисия, полагая, что ей нечего терять, соглашается. Соглашается, еще не зная, что в объятиях мужественного Стентона Хорна, лорда Уиндема, потеряет голову – и обретет счастье истинной любви…





Селеста Брэдли

Соблазнить шпиона





Пролог


Англия, 1813 год

«Лорд Уиндем,

я пишу вам, потому что вы кажетесь мне меньшим глупцом, чем другие джентльмены. Бульварные газетенки много писали о браке вашей кузины леди Джейн Пеннингтон с заурядным игроком, но вы продолжаете принимать ее, демонстрируя умение давать правильные оценки, что редкость для человека вашего круга.

Поэтому я предпочла доверить именно вам то, чему недавно стала свидетелем. Полагаю, что сейчас зреет заговор против короны, подробности которого я опишу на следующих страницах.

Мне нет дела до того, как вы поступите с этой информацией. Я не собираюсь больше тратить свое время на мужские дела.

Леди Алисия Лоуренс».




Глава 1


Стентон Хорн, одиннадцатый маркиз Уиндем, член «Королевской четверки» – группы самых могущественных мужчин в Англии, уважаемый исследователь исторических документов и дьявольски привлекательный мужчина, посмотрел на безобразные осколки на полу в своем великолепном холле и безнадежно вздохнул.

– Прошу прощения, милорд, – быстро проговорил слуга. – Я сейчас все уберу, милорд. Мне так жаль, милорд. – Заикающийся лакей Стентона отскочил от него, как от опасного, пожирающего людей чудовища. Стентон поднял руку, желая успокоить слугу, но тот почему-то побледнел и слабо пискнул: – И-извините, милорд!

Стентон сдался. С некоторыми людьми нет смысла объясняться. Он только собирался извиниться перед лакеем зато, что так неожиданно вспугнул его, появившись из-за угла, когда тот нес поднос с чаем. Теперь, без сомнения, лакей будет рассказывать, как он чудом избежал оплеухи известного своей жестокостью хозяина.

Тот факт, что он никогда не повышал голоса в этом доме, насколько ему помнится (а память у него хорошая), кажется, никакие влиял на домочадцев, испытывавших перед ним священный ужас.

Да, он мог быть требовательным хозяином. И все-таки он сам считал себя честным и уравновешенным человеком, а вовсе не большим волосатым чудовищем, пугающим безбородых молодых лакеев до потери сознания и – очевидно – лишающим людей способности носить подносы с чаем.

– Молодой человек…

– Доббинз, милорд!

– Да, Доббинз, конечно. – Стентон снова вздохнул, пытаясь успокоиться. – Когда вы тут закончите, я буду рад побыстрее получить другой поднос с чаем.

Слуга как подстреленный рухнул на колени и начал с безумной скоростью собирать осколки. Руки его так дрожали, что капли чая с черепков попали на сапоги Стентона.

Тут уж лакей чуть не упал в обморок.

– Милорд! О, милорд, я…

Больше Стентон выдержать не мог. Он развернулся и зашагал прочь. Пока он здесь, ничего полезного никто не сделает. Кажется, для того, чтобы его слуг охватил приступ страха, ему и нужно-то всего лишь войти в какую-нибудь комнату своего собственного дома!

И так было всегда. Где бы он ни появлялся, матери убирали детей с его дороги, и даже самые задиристые мужчины отводили взоры. И многие вполне разумные с виду люди, казалось, не могли избавиться от впечатления, что он мрачный и страшный великан-людоед.

Возможно, конечно, что в последнее время он был немножко не в себе. Да и как ему не быть, если самый опасный шпион, какого только доводилось видеть Англии, снова ускользнул от него и от его товарищей – членов «Королевской четверки»? Правда, по крайней мере, на этот раз Химера едва спасся, он теперь напуган и загнан, ему удалось скрыться от преследователей, опередив их всего лишь на шаг.

Мысль о том, что этот дьявол, французский аристократ, так долго живший среди них под видом молодого слуги-кокни, теперь загнан в угол и потрепан, была приятна, но на самом деле Стентону хотелось увидеть перед собой холодный труп этого человека.

Итак, выяснилось, что эту дорогую Стентону надежду осуществить трудно. Хотя таланту Химеры маскироваться теперь мешала рана на лице, блестящий ум этого человека никак не пострадал.

Кроме того, в войне с Наполеоном наступила вынужденная передышка, так как обе стороны понесли тяжелые потери. Приставив кинжалы к горлу друг друга, Англия и Франция стояли на равных, каждая сторона напряженно ждала, пока какой-нибудь фактор нарушит это равновесие.

Этим можно объяснить напряженное состояние Стентона в последнее время. Он был просто немного… задет за живое.

Когда он уходил, в коридоре слышался испуганный шепот слуг.

– Сам-то в последние недели просто страшен, правда?

Доббинз согласно пробурчал:

– Я уж подумал, что пропал совсем. Так и подумал!

– Спроси он меня, я бы ему посоветовал найти себе женщину, вот что я сказал бы. Ему лучше выпустить пар, пока он не лопнул.

– Где уж! Непохоже, что хозяин может найти птичку, которая не сбежала бы с воплями от его холодного взгляда! Еще не встречал я леди, у которой душа лежала бы к такому мрачному ублюдку!

«Мрачный ублюдок»? Это что-то новенькое. Стентон подумал, что он предпочитает такое прозвище «дьявольскому отродью» и «холодному как лед дьяволу». Он продолжил свой путь. Что толку наказывать их за неуважение, если это только вызовет у них еще больше страха?

Стентон уселся в своем кабинете, ожидая, когда ему принесут поднос со свежим чаем, и никак не мог забыть о последнем замечании слуг.

«Еще не встречал я леди, у которой душа лежала бы к такому…»

К несчастью, кажется, так и есть. Его присутствие странным образом действует на нежные души юных леди из высшего общества.

Не то чтобы он был тут без греха. Он не из тех прилизанных и всегда готовых флиртовать типов, которые могут развлечь дам забавными анекдотами, ему-то в нужный момент как раз, ни один не приходит в голову. Его неумение вести джентльменскую беседу, чему женщины придают такое большое значение, никак не помогало разубедить их в том, что он совсем не та мрачная личность, какой его считают.

Ну и что? Стентон давно уже отказался от интимных общений с женщинами и чувствовал себя при этом совсем неплохо.

Меньше всего ему, при его сложной жизни, нужна была женщина.

В дверь громко постучали три раза, звуки отрезонировали по всему огромному тихому дому. Стентон замер, потому что он не привык к этим звукам. Из холла в приоткрытую дверь его кабинета проникли голоса.

– Я желаю видеть лорда Уиндема, – произнес женский голос, четкий и громкий. – Он тоже хочет меня видеть. Только он пока об этом не знает.

– Извините, мадам. – Голос дворецкого был холоден. – Его светлость не склонен принимать незваных гостей.

Стентон скривил губы. Он вообще редко принимал гостей, приглашенных или каких-нибудь других, вот почему стук в его парадную дверь стал таким неожиданным событием. К счастью, Гримм был не из тех, кто не исполняет хозяйских приказов. Женщина сейчас уйдет, и Стентон сможет вернуться к своей работе.

– Не думаю, что он так уж занят. Сидит в своем кабинете, уставившись в потолок. Я это знаю, потому что заглянула в окно, прежде чем постучать.

Гримм, самый суровый дворецкий, какого можно купить за деньги, от такого скандального заявления зашипел. Стентон обнаружил, что его любознательность, которую он в себе так культивировал, пробудилась. Он поднялся с кресла, движимый желанием узнать, в чем дело. Кто это устраивает такой шум в его холле? Он выглянул за дверь.

Женщина была чуть выше среднего роста и очень странно одета. Бесформенное платье, слишком длинное, волочилось по земле, о чем свидетельствовала уличная грязь, которая сейчас сыпалась с подола на его ковер. Голову ее венчала шляпа, вышедшая из моды несколько десятилетий назад и украшенная плотной вуалью, скрывавшей ее лицо.

Бедная просительница, в этом у Стентона не было сомнений. Гримм и сам сможет с ней справиться.

Он отступил назад, в кабинет. Посетительница резко обернулась, и Стентон почувствовал, как ее взгляд буквально пронзил его сквозь эту темную вуаль.

– А, вот и вы, – шагнула она к нему. – Скажите своему человеку, чтобы он немедленно впустил меня. Мне нужно с вами поговорить.

Голос у нее, по крайней мере, был мелодичный, несмотря на раздраженный тон. Она производила очень странное впечатление, имея эти повелительные манеры при неподобающем внешнем виде.

Гримм бросил на него отчаянный взгляд.

– Она отказывается представиться, милорд. – Гримм выглядел так, будто стоит ему еще минуту провести в обществе этой женщины, и он лишится разума.

Стентон решил, что не надо доводить бедного дворецкого до апоплексического удара. Ему и так было достаточно трудно поддерживать порядок в Уиндем-Хаусе.

Растущее любопытство смягчило приступ неудовольствия.

Он поклонился женщине и махнул рукой в сторону другой двери:

– Не откажите в любезности подождать меня в Зеленой гостиной. Буду счастлив присоединиться к вам через минуту.

Она не сделала в ответ реверанса и не произнесла ни звука, как это принято в хорошем обществе. Вместо этого долго смотрела ему в лицо через вуаль.

– Если вы думаете, что я просто удалюсь, то очень ошибаетесь, – ровным голосом заявила она. – У меня нет других неотложных дел на этот день. И у меня нет неотложных планов и на весь остаток жизни, так что я посоветовала бы вам сдержать слово и не задерживаться больше чем на минуту.

С этими словами женщина резко повернулась и отправилась в Зеленую гостиную без Гримма, который, на удивление, не спешил сопровождать ее.

– Хм…

Хотя женщина, может, и выглядела так, будто только что сбежала из сумасшедшего дома, говорила она как несдержанный армейский капитан. Стентон скользнул взглядом по Гримму, уставившемуся вслед посетительнице со странным выражением на лице – пылающей злости и – поверить невозможно, поскольку Гримм ни перед кем не склонялся, кроме него, – некоторого почтения.

– Гримм, велите подать чаю и пирожных.

Гримм не произнес ни слова и, повернувшись, зашагал по холлу, но Стентон был вполне уверен, что услышал, как его несгибаемый дворецкий проворчал что-то насчет «чая с ядом и печенья из драконьей муки».

Стентон вернулся в свой кабинет ровно настолько, чтобы успеть натянуть сюртук и сунуть бумаги в ящик стола с секретным замком. Убрав ключ в обычное место – карман жилета, он решительно зашагал к Зеленой гостиной и вошел в комнату.

Леди Алисия Лоуренс, стоявшая у окна, обернулась, чтобы приветствовать человека, к которому она явилась издалека в дождь. Стентон Хорн, маркиз Уиндем, – единственный человек в Лондоне, который, возможно, выслушает ее, прежде чем вышвырнет на улицу.

Он хорош собой, это точно. Она могла спокойно восхищаться строгими чертами его лица, не волнуясь, сочтет ли он ее также привлекательной.

Странно на самом деле, как много времени появилось у нее с тех пор, как она перестала заботиться о таких вещах. Конечно, она мало что могла сделать с этим образовавшимся временем… но не было смысла плакать по пролитому молоку.

Она поняла, что не сводит глаз с чувственного изгиба его губ, и переключила свое внимание на общий вид. Что за человек этот лорд Уиндем, о котором каждый слышал, но никто не знал его близко?

Даже она, отвергнутая высшим светом, знала, что он богат, как король, и ведет такой же таинственный образ жизни, как черный колдун в своей башне. Она не верила слухам о невинных девах, страдающих на чердаке, но опять-таки что она может знать о невинных девах?

Выглядит он достаточно нормально, если считать нормальными уничтожающие темные глаза и железную линию челюсти. Его густые иссиня-черные волосы почти идеально зачесаны назад, придавая суровость лицу, которое иначе можно было бы назвать красивым.

Она восхищалась его приверженностью классическому стилю больше, чем взлохмаченной копной волос – как у Байрона, – какую носило в это время большинство мужчин. Те, кто готов признать любую новую моду, обычно легко поддаются чужому влиянию. Она это знала, сама будучи таким человеком некогда, лет сто назад. Непохоже, чтобы ураган чувств мог захватить лорда Уиндема.

Он поклонился ей. Поклон был корректный, но сдержанный. Она не потрудилась ответить на вежливый жест. Он тоже оставит эти глупости, как только ему станет известна ее репутация.

– Я – леди Алисия Лоуренс, дочь графа Сазерленда. У меня есть информация о готовящемся похищении его величества, принца-регента. Вам это интересно, или мне поискать кого-нибудь другого, кого это волнует?

Стентон почувствовал, как его любопытство угасает. О дьявол! Она – одна из тех, кому заговоры мерещатся за каждым углом. Он имел дело с подобными безумцами, будучи Соколом, но непосредственно к нему и в домашней обстановке такой человек обратился впервые.

И тут возник другой вопрос. Что заставило ее думать, будто затворник маркиз Уиндем заинтересуется этим? Стентону очень захотелось узнать ответ. Кроме того, он старался не быть публично замешанным во что-нибудь, имеющее даже слабое отношение к политике.

Возможно, ему нужно более серьезно отнестись к леди Алисии.

– Вы позволите моему человеку принять вашу шляпку? Рукой в перчатке она коснулась своей густой вуали.

– Я предпочла бы оставить ее.

Он мог бы настаивать, но тогда она задала бы вопрос, на который ему не захотелось бы отвечать.

«Почему?»

У него не было никакого желания объяснять это даже самому себе, потому что ответ на этот вопрос был бы похож на бред сумасшедшего. Как он может сказать этой женщине, что ему нужно увидеть ее лицо, чтобы определить, не лжет ли она? Она спросила бы его, как он сможет узнать это, и он не сумел бы ответить правдиво, потому что и сам не знал, как действует его особый дар. Ему даже не очень хотелось думать об этом, ведь он гордился



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация