А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


технической работой: дать наряды на стенки для ракеты, на аппаратуру, агрегаты, приборы, припасы… И начать это все с крана грузоподъёмностью в девять тонн.

И конечно, требовалось топливо. Вообще-то топливом для фотонного звездолёта могло служить любое вещество, любые атомы. С базы ракета стартовала, нагруженная чугунными чушками, но феям были заказаны чушки из золота. И не без технического основания. Ведь золото плотнее железа, стало быть, компактнее, требует меньше места на килограмм веса, а выдаёт тот же килограмм фотонов. Кроме того, золото, подобно свинцу, хорошо поглощает лучи, служит надёжной защитой от радиации. И плавится золото легче, требует меньше тепла для подачи в двигатель. Но самое главное – золото есть золото: всеобщий эквивалент товаров, мандат на изобилие, силу, власть, наслаждения и почёт, чековая книжка на исполнение желаний любых, в том числе и тех, которые не входили в ведение фей.

Естественно, Тэй и его спутники рассчитывали не все золото сжечь в пути, тысячу-другую слитков сэкономить. И долгое возвращение их превратилось в испытание жадности. Экономить было можно только за счёт малой скорости, а малая скорость отодвигала срок прибытия. Сохраняя золото, путники платили днями своей жизни. Альтернатива: либо нечего будет тратить, либо некогда будет тратить. И видимо, скупость побеждала. Ракета могла бы вернуться и раньше, в пути провела лишних пять или шесть лет. И из четверых к финишу прибыл только один, самый молодой по возрасту – Тэй. Прибыл уже стариком, но с тремя тоннами нерастраченного золота.

Все равно сила, власть и почёт ему не достались. Торговый дом “Космос и К°” наложил арест на золото, заявил, что это остатки топлива и механик обязан сдать их. Даже иск ещё предъявили Тэю за перерасход горючего. Адвокаты же Тэя в суде доказывали, что топливом можно считать только чугун, загруженный при старте, и он был израсходован полностью, а золото закуплено иждивением команды и является собственностью команды, Тэя в первую очередь. Одна инстанция решала так, другая – иначе. Сам Тэй умер, заблудившись в чащах кассаций и апелляций. Кажется, наследники его ведут тяжбу по сей день.

Не в золоте суть. Тэй привёз мечту. Есть, оказывается, где-то на небе уголок, где исполняется “хочу”. Все, что в практической жизни требует терпеливого накопления, долгих лет ожидания, там даётся запросто. И разговоры о том, что я купил бы, если бы выиграл десять тысяч по лотерее (в какой семье они не ведутся!), сменились новейшим вариантом: что я затребовал бы на месте Тэя? Каждому казалось, что он был бы гораздо умнее, не тратил бы силы фей на соловьиные язычки, на детали к подъёмному крану тем более.

А что заказали бы вы?

Возьмём нашу компанию – с инженерно-космического. Принято считать, что студенты – народ развесёлый, в кармане у них пусто, а голова набита идеями и ничего им не нужно, кроме идей. Но всё-таки у каждого есть и осязаемые мечты. Пэй, к примеру, вздыхает о библиотеке старинных книг. Ему все кажется, что древние знали что-то сверхмудрое о жизни. Надо только разыскать нужную книгу, выучить наизусть – и сам станешь сверхмудрым. Братья Сэиты хотят иметь спортивный зал на ферме своего отца. Если будет зал, они смогут заниматься часок после работы и станут знаменитыми акробатами, возможно, даже бросят инженерное дело, которое так туго лезет в голову. Рэй мечтает о стильной квартире, ему зачем-то нужны занавески красного бархата и рояль из чёрного дерева, а на стенах портреты великих артистов с небрежной надписью: “Рэю, дружески” или “Рэю на память о задушевных беседах”. Пусть каждый входящий, каждая входящая в особенности, сразу бы видела, что здесь живёт незаурядный, душевно тонкий человек. А что сегодня видит студентка, забежавшая к Рэю в общежитие одолжить трёшку до стипендии? Четыре неубранные койки с казёнными одеялами, корки и недоеденную колбасу в бумажке на столе. Что она слышит? Громкий шёпот: “Ребята, ко мне пришли, поболтайтесь в коридоре полчасика!” Располагает к интимности такая обстановка?

Ну а Гэтта? Я знаю, что заказала бы Гэтта: кресло на колёсиках для парализованной бабушки, новое пальто обеим сестричкам, маме электрическую кухню-чудо, которой можно поручить приготовить обед из трех блюд: нельзя париться целый день у плиты с маминым сердцем. А после всего, когда и бабушка, и сестры, и мама будут совершенно довольны, Гэтта возьмёт у фей шубку, короткую, на две ладони выше колен, но из настоящего меха, темно-бурого с благородной сединой, натурального, который так ласково гладит щеки.

Что же касается меня, я дольше всех надоедал бы феям. Дело в том, что я люблю делать подарки – всё равно кому, незнакомым тоже. Меня дразнят Дедом Морозом, потому что у меня всегда полны карманы карамелек и солдатиков. Ну и что тут постыдного? Люблю смотреть, как загораются глаза у какого-нибудь замурзанного карапуза, когда ему преподнесёшь подтаявшую конфету, размазанную по липкой обёртке. Малыши скромный народ, их легко обрадовать. И ещё хотелось бы мне посмотреть, как загорятся глазищи у одной девицы, если ей принести куцую шубейку с сединой на ворсе. Воображаю себе… могу только воображать. Если бы я три года откладывал всю стипендию целиком, как раз набрал бы на шубку. Вот её-то я и заказал бы феям. И ещё было у меня эгоистическое желание, признаюсь. Мне хотелось, чтобы я попал к феям первым, раньше других йийитов, мог бы сообщить их желания феям и выдавать потом подарки. Желание эгоистическое и, в сущности, неправомерное. Ведь я был бы только посредником при таинственных изготовителях, получал бы благодарности, предназначенные невидимкам.

Что говорила о феях наука? В своё время я собирал вырезки, накопил больше двухсот статей из специальных, научно-популярных и общих журналов и газет. Две сотни статей, две сотни мнений! Впрочем, все они сводились к двум основным:

1. В пещере Тэя имеются особые вещества, минералы или горные породы, обладающие специфическими феерическими свойствами, которые проявляются в способности улавливать парапсихологическую информацию и на основе её создавать из окружающих атомов материальные предметы.

2. В пещере Тэя, в её воздухе или в стенах, обитают некие существа “феиды”, которые для ознакомления с прибывшими инопланетянами или для иных непонятных целей записывают пара-психологическую информацию и на основе её создают из окружающих атомов материальные предметы.

Либо вещества, либо существа. Пожалуй, не надо было быть учёным специалистом, чтобы выдвинуть эти два предположения. Не было недостатка и в скептиках. Скептики твердили: “Галлюцинация или Дезинформация!” Обман чувств или обман слушателей! И ссылались на отсутствие доказательств: устный рассказ Тэя, и больше ничего. Правда, были золотые слитки… Но ведь золото можно добывать и не таким чудесным путём. Скептики полагали, что Тэй открыл где-то богатое золотом небесное тело и скрывал его местонахождение, чтобы не обесценить своё сокровище. Самые подозрительные намекали, что месторождение было в каком-нибудь банковском сейфе на планете Йийит. Совершив ограбление, команда два десятка лет возила слитки по космическим далям, ожидая, чтобы преступление забылось. Попутно стреляли друг в друга, чтобы росла доля оставшихся. Даже фильм был поставлен на эту тему… и пользовался успехом.

Тэй утверждал, что у него есть и записи, и кинолента, но показывать не соглашался, пока ему не вернут слитки. Получалось, как в детском споре: “А у меня есть настоящий пистолет”. – “Врёшь!” – “Не вру”. – “Покажи!” – “Не покажу”. – “Значит, врёшь”. – “Нет, не вру” и т.д.

Люди религиозные поверили Тэю сразу и безоговорочно. Проповедники во всех церквах объясняли, что чудо пещеры Фей давным-давно предсказано и описано в священных книгах, что это всего лишь новое проявление всемогущества божьего. В книгах сказано, что есть на небе рай, где награждаются праведники. Вот и нашёлся вход в рай. Впереди ещё и не такие чудеса. Сомнений у проповедников не было и доказательств тоже. У религии вообще с доказательствами туго, там больше бьют на доверие. Любое свидетельство, самое неосновательное, в цене. Было видение во сне – и то хорошо. А тут рассказ живого свидетеля, современника, да ещё звездолётчика.

Впрочем, и среди атеистов было не так много скептиков. Понимаете, очень уж хотелось поверить Тэю. Заманчиво было думать, что мечты исполняются где-то. Хотелось верить – и верилось. Джэй – старая лисица – понял это из первых. Пока там в сенате спорили, отпускать ли средства или не отпускать на новую экспедицию, Джэй основал акционерное общество на паях под названием “Благочестивые паломники” и объявил, что каждый пайщик сможет попользоваться дарами фей, минералов или божьих ангелов – дарами пещеры, короче говоря.

Естественно, никакой флот не мог бы поднять всех желающих. Поэтому в уставе было записано, что пайщики имеют право заказать феям что угодно на сумму своего вклада. Акции же были дешёвые, доступные каждому, и оплачивать их можно было не только деньгами, но и материалами и своим трудом. Даже такое правило было введено, либеральное: деньги считаются из расчёта один к одному, материалы – по двойной цене, а труд – по пятикратной. Вот и потянулись к Джэю толпами бездомные безденежные голоштанники, все, кто мог предложить только руки и спину. И среди тысяч и тысяч записались в пайщики Пэй, Рэй, Юэй – вся наша компания. Записались и практически бросили учёбу даже. Очень уж хотелось наработать побольше трудовых акций. Тем более что наш труд ценился высоко. Мы были студентами старшего курса в инженерно-космическом, почти инженерами, и работали на Джэя инженерами. В результате очутились в первой сотне акционеров. А первый десяток по уставу мог рассчитывать на место в ракете. Одно время мне казалось, что я вот-вот дотяну до первой десятки: мой пай был семнадцатым. Я уже ходил по комиссионным, присматривал шубку с седым ворсом. Но потом меня и всех нас обогнал Рэй. Тут особое обстоятельство сыграло роль: Рэй водил грузоле-ты в космос, на монтажную базу, и в пути свёл знакомство с Джэттой, единственной дочерью старика Джэя. А наш Рэй парень не промах. В общем, посовещавшись, мы все перевели свои паи на Рэя, сложились и обеспечили нашему представителю место в ракете.

Три дня назад Рэй простился с нами, улетел на последнем грузоле-те, на том, что увозил заказы пайщиков. Я сам видел эти списки – громаднейшие фолианты с графами: фамилия, размер пая, заказ, заказ, заказ… На каждого пайщика строка, иногда две, иногда целая страница, всего около миллиона страниц. И вот ушла в космос эта библиотека, энциклопедия затаённых желаний, тайных и явных надежд. Ушла, стала звездой на дневном небе. А миллионы уповающих провожали её миллионами вздохов, мои товарищи в том числе. Вздыхали, но думали: “Там Рэй, наш собственный делегат. Мечты в надёжных руках”.

И вдруг этот делегат вбегает в скверик, растрёпанный, бледный, с красными пятнами на щеках.

– Ребята, нас продали!

И протягивает скомканное письмо.



“Дорогой мой, ненаглядный, любимый, радость моей жизни!

Прощай навеки, прощай навсегда-навсегда!

Я обливаюсь слезами, не соображаю ничего, еле вижу буквы, прости за мои каракули. Все произошло так неожиданно. Час назад я ничего не знала, приехала на проводы… И вдруг папа объявил, что я лечу, а ты не летишь, что он внёс за меня пай в пять раз больше твоего… И мы не увидимся никогда-никогда!

Конечно, у папы все давным-давно было рассчитано, предусмотрено и подготовлено. Папа умница, он величайший комбинатор мира, только о сердце дочери ему некогда подумать. Папа купил у Тэя право один-единственный раз посмотреть плёнку, убедился, что все про пещеру абсолютная правда, и решил сделать ставку на фей. И ещё папа заплатил Тэю в три раза больше, чтобы он никому-никому не показывал свои фильмы. Заплатил, но такие расходы всегда оправдываются. Другие сомневались и жмотничали, а папа один играл наверняка. Он вложил все свои миллионы в фей, оказался выше всех других пайщиков в сорок раз, и он один мог назначить весь экипаж, всех пассажиров. И он вписал маму и меня, и генерала Цэя, и ещё трех майоров для охраны, и жену геолога, и жену физика, и жену штурмана, и семьи инженеров, чтобы все служащие всегда и везде стояли за папу. А семьи брать надо, потому что мы не вернёмся. Папа говорит, что он не извозчик и не Сайта Клаус. Его амбиция не в том, чтобы возить подарочки нищим – шесть лет туда, шесть лет обратно, – тратить на это свои последние годы. Папа говорит, что остаток жизни он хочет прожить в своё удовольствие, а не мотаться по космосу туда и обратно. А я ужасно рыдала и просила взять тебя тоже. Но папа очень сердился, топал ногами и кричал, что я дура, сама не понимаю своего счастья, что он выдаст меня замуж за солидного и богатого человека, такого, как генерал Цэй, я ещё благодарить его буду. Но я ни за что, ни за что не стану женой этого плечистого солдафона, я люблю тебя и только тебя, мой кудрявый, ясноглазый. Те наши святые часы в рубке – это счастье всей моей жизни. И я плачу, думая о тебе, и целую тебя тысячу раз, и целую каждую букву этого письма, которое будут держать твои сильные руки. Я так хочу к тебе, хотя бы проститься с тобой, но папа меня не пускает. Говорит, что нипочём теперь



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация