А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


хотелось. Интересно, какие ночные кошмары могли мучить юную Анастасию?

Спенсер?

Когда он увидел ее в первый раз в Тусоне, она стояла рядом с матерью около почтового дилижанса. Его сразу поразило сочетание ее волос цвета спелой кукурузы и молочно-белой кожи. Была она высокой и стройной... И, судя по всему, гордой. Дорожное платье не скрывало мягкие линии тела. Он все посматривал на нее украдкой, пока пассажиры не спеша садились в дилижанс, а потом ему просто чертовски повезло. Она буквально упала ему в объятия, где и пребывала сейчас.

Нет, ему нельзя стремиться завоевать чувства Анастасии Спенсер. У него свой путь, определившийся задолго до встречи с этой девушкой, и свернуть с него ему никак нельзя, иначе все усилия последних лет пойдут прахом.

Он отработал ковбоем на ранчо Мендеса, что неподалеку от Сайта-Крус-ривер. Работа была хорошей, платили неплохо, но засиживаться там он не собирался. Все, что ему было нужно, лежало во внутреннем кармане его сюртука. Прежде чем попасть ему в руки, письмо проделало немалый путь. Его приглашали ковбоем к Латимерам, чье ранчо широко раскинуло свои богатые угодья вдоль Литл-Колорадо.

Как только он получит эту работу, то сможет наконец заняться тем, что так долго вынашивал в душе. Ждать пришлось целых тринадцать лет, но решимость его отнюдь не уменьшилась, скорее даже наоборот. Двадцать пять лет – хороший возраст. За эти годы он изменился. Латимер навряд ли его узнает, а вот он забудет лицо Латимера лишь тогда, когда от негодяя не останется и следа на этой земле.

Хок нахмурился, задумчиво потрогав кончиком пальца маленький колючий зубчик серебряной шпоры, лежавший в нагрудном кармане его рубахи. Потом сунул руку в левый карман сюртука, вытащил потертый табачный кисет и свернул сигарету. Курил он, как и большинство его знакомых ковбоев, крепкий терпкий табак «Булл дарем». Чуть ли не на каждом ранчо можно было увидеть небольшие муслиновые мешки с размашистой надписью: «Настоящий «Дарем» от Блэкуэлла», изображением быка и пачками папиросной бумаги для скрутки, болтавшимися на затягивающем мешок шнуре.

Хок давно уже привык скручивать сигареты, не слезая с седла, во время объезда стада. В свое время один старый ковбой научил его делать это одной рукой, чтобы не дать застать себя врасплох коварному быку, когда обе руки заняты. Не приведи Господь, чтобы стадо рванулось с места и понеслось за полоумным вожаком. Быки не прощают ковбоям ни малейшей оплошности. Однако Хок легко управлялся с животными, благодаря судьбу за те годы, что прожил среди хопи.

Он прихватил сигарету губами, сунул кисет обратно в карман и вытащил спичку. Сделав первую затяжку, он посмотрел в окно дилижанса. Собственно говоря, смотреть там было не на что – тьма, хоть глаз выколи, да еще эта пыль из-под колес. Но такая картина была ему привычна. Сколько ночей провел он в седле, труся по прерии, когда охранял хозяйские стада. Хок привык к одиночеству, и в темноте примечал и чувствовал очень многое.

Анастасия пошевелилась во сне и уронила руку ему на бедро. Его естество как-то слишком уж живо откликнулось на невольное прикосновение девичьей руки. Хок в сердцах чертыхнулся про себя. Не имея никакой возможности пошевелиться в набитом пассажирами почтовом дилижансе, он безуспешно попытался справиться с малоприятной мужской реакцией, всем сердцем желая, чтобы Анастасия Спенсер сидела где угодно, но только не рядом с ним. Но после секундного размышления он в замешательстве понял, что это самое последнее, чего ему бы хотелось.

Девушка снова пошевелилась во сне, и ее мягкая полная грудь тесно прижалась к его ребрам. Хок в отчаянии скрипнул зубами, не сумев сдержать едва слышный стон, потому что рука Анастасии вдруг поднялась по его бедру еще выше. Девушка медленно приоткрыла глаза, посмотрела на Хока сонным мечтательным взглядом... и улыбнулась. Хок почувствовал, как между ними словно проскочила искорка, у него перехватило дыхание. Глаза Анастасии закрылись и она снова уснула, а он судорожно сглотнул, изо всех сил сдерживая свои чувства.

Сейчас он был готов отдать все на свете, лишь бы остановить дилижанс и увлечь Анастасию за песчаные холмы... Там, в серебристом лунном свете, он освободил бы ее и себя от этих шутовских городских нарядов и на теплом песке показал бы ей, для чего, собственно говоря, созданы тела мужчины и женщины... И показал бы так, что она никогда этого не забыла бы.

Мотнув головой, Хок резко отвернулся и уставился в окно. «Идиот!» – обругал он себя. Еще немного таких размышлений, и он точно не станет ждать остановки дилижанса. Он просто подхватит Анастасию на руки и выпрыгнет на дорогу. Будет лучше, если он направит ход своих мыслей в какое-нибудь другое русло. «Подумай о мести, – сказал он себе. – Всякая месть сладка, а эта будет почти такой же сладкой, как сама Анастасия Спенсер».




Глава 2


Солнце уже начало клониться к западу, заливая небо красно-оранжевым светом, а почтовый дилижанс, запряженный шестеркой мускулистых мустангов, все трясся по пыльной дороге вдоль Гила-ривер. Где-то впереди путников ждал поворот на Юму, городок, что лежал в трех милях западнее места впадения реки в Колорадо.

Каждый толчок дилижанса отзывался болью в уставшем теле Анастасии. Девушка еще раз припомнила два последних дня их утомительного путешествия и поняла, что мыслями вновь и вновь возвращается к сидевшему рядом с ней человеку по имени Хок. Она собиралась на первой же пересадке отсесть от него, но ничего у нее не получилось.

На всех остановках Хок любезно помогал им вылезать из дилижанса и подсаживал обратно, и как-то само собой выходило, что, когда дилижанс трогался в путь, он всякий раз оказывался с ними на одной скамье. Анастасия не знала, специально ли Хок подсаживался к ней или единственной его целью было искреннее желание помочь ее матери. Какова бы ни была причина, Анастасия в присутствии Райдера чувствовала себя все более и более неловко, теряясь в догадках, отчего это может быть.

В глубине души она признавалась себе, что могла бы объяснить, откуда эта неловкость. Она не забыла ни поцелуй, которым они обменялись в первую ночь поездки, ни то, что чувствовала, когда вольно (или невольно?) прижималась к его широкой груди. Она убедила себя, что все это было порождением ее беспокойного сна и естественной реакцией женщины на близкое присутствие мужчины. Когда они наконец расстанутся, все вернется на круги своя.

Кроме того, Анастасия старалась объяснить свою неловкость его манерой одеваться, однако и до него она встречала мужчин, одетых точно так же. Хок носил синие штаны из грубой ткани, темно-синюю рубаху, темно-коричневую кожаную куртку и коричневые кожаные сапоги до колен. Вокруг шеи он повязывал красный шейный платок, а на голове красовалась дорогая стетсоновская ковбойская шляпа белого цвета. Анастасия знала, что шляпы эти на техасских ранчо называли Джон Би, по имени знаменитого шляпных дел мастера Джона Би Стетсона.

Кроме того, он был вооружен. Куртка надежно укрывала перекинутую через правое плечо и туго подтянутую кожаную портупею, на которой под мышкой слева незаметно для постороннего глаза висел в кобуре тяжелый револьвер. Вдобавок на его лице можно было заметить шрам – прямо под левой скулой виднелись две небольшие, сидящие близко друг к другу глубокие отметины. Выглядели они так, как если бы ему в лицо впилась ядовитыми зубами змея. Вряд ли это было правдой, но отчего-то Анастасия допускала такое предположение.

Девушка не могла отделаться от ощущения, что Хок не сводит с нее глаз, хотя встречалась с ним взглядом очень редко. В конечном счете она решила, что в своем первом впечатлении о нем она не ошиблась. Это очень опасный человек, которого нужно всеми силами сторониться, вот только до самого последнего времени это ей никоим образом не удавалось, несмотря на все усилия избежать повторения того ночного поцелуя. Он как-то всегда оказывался рядом с ней и явно все больше и больше нравился ее матери, поэтому предстоящий въезд в Юму доставит ей самую искреннюю радость. Там уж она постарается навсегда расстаться с этим человеком, доставляющим ей одно лишь беспокойство.

Мили все летели и летели под колесами дилижанса, пока наконец впереди не показалась окраина города. Анастасия с любопытством оглядывалась по сторонам. Город Юма располагался на обрывистом берегу Колорадо. Это до боли в душе напомнило ей Виксберг, который стоял на крутом берегу Миссисипи.

Однако чем ближе подъезжали они к городу, тем очевиднее становилось для Анастасии, что Юма выглядит иначе. Это был приграничный город, почти сплошь застроенный одноэтажными бревенчатыми зданиями. Вокруг лежала плоская, как стол, пустыня, а у горизонта виднелись суровые зазубренные пики гор, освещенные багровым светом заходящего солнца. Виксберг был не такой. Он уютно располагался посреди густых зеленых рощ и буйной растительности. Совсем они не были похожи, и уже одно это отодвигало покинутый дом в невозвратную даль.

Очнувшись от воспоминаний, Анастасия прислушалась к общему разговору. Из слов пассажиров она узнала, что значительная часть торговли на Западе шла через Юму. Товары доставлялись по Колорадо пароходами прямо от Калифорнийского залива, что лежал всего в двадцати шести милях южнее, а из города развозились по фортам, шахтерским поселкам, ранчо и городкам Аризоны, Калифорнии и Юты, или на пароходах вверх по Колорадо, или на тяжелых неповоротливых фурах, запряженных двадцаткой мулов.

На Юму уже начали опускаться сумерки, когда почтовый дилижанс выехал на центральную улицу. Она была шире обычного, и, как слышала Анастасия, делалось это для того, чтобы громадные грузовые фуры могли развернуться. По обеим сторонам тянулись здания, соединенные крытыми переходами. Из многочисленных сиявших огнями танцевальных залов и игорных домов неслись хохот и звон стаканов. Кучер наконец остановил немилосердно грохотавший дилижанс перед почтовой станцией, и на уставших путешественников обрушились волны праздничных звуков и света.

Хок помог Анастасии и Лорели сойти с дилижанса.

– Было очень приятно составить вам компанию, леди, – сказал он. – Похоже, что приближается минута расставания.

– У вас в Калифорнии есть родственники, мистер Райдер? – поинтересовалась Лорели.

Хок с удивлением посмотрел на нее.

– Да нет. Я полагал, что они есть у вас.

– У нас? – озадаченно переспросила Лорели. – Да нет, что вы! Вообще-то нам нужно в северную Аризону. В Юму мы приехали, чтобы пересесть на пароход.

Хок вдруг расплылся в улыбке и, не сдержавшись, засмеялся.

– Это правда? – Он бросил взгляд в сторону Анастасии. – Ну что ж, расставание немного откладывается. Мне тоже нужно в северную Аризону.

Лорели всплеснула руками, просияв от радости.

– Вот это сюрприз! Анастасия, как замечательно! – обернулась она к дочери.

Но девушка стояла к ним спиной, показывая кучеру, какие именно чемоданы и дорожные саквояжи нужно перенести поближе к ним, и старательно делала вид, что вовсе и не слышит, о чем толкуют мать и Хок Райдер. Она ушам своим не поверила, когда услышала, что он не собирается ехать в Калифорнию, и на мгновение потеряла дар речи, узнав о конечном пункте его путешествия – северной Аризоне.

– Анастасия, – повысила голос Лорели. – Ты слышала? Мистер Райдер тоже здесь сходит.

Анастасия неохотно повернулась к ним. Глаза Хока были, как всегда, непроницаемы.

– Как удачно, – проговорила Анастасия, машинально убирая со лба выбившуюся из прически белокурую прядь. – Неужели ваш путь тоже лежит в северную Аризону?

Хок, не отрывая взгляда от ее лица, утвердительно кивнул:

– Так уж сложилось, что у меня там есть дело.

– Господи, лучше и не придумаешь! – воскликнула Лорели. – Хоть кто-то будет знакомый... кроме моего мужа, конечно. Мы едем к нему на ранчо на реке Литл-Колорадо. Это неподалеку от Джозеф-Сити.

Наконец Хок соизволил посмотреть на Лорели и, сощурившись, спросил:

– Ваш муж – хозяин ранчо на Литл-Колорадо? Лорели кивнула.

Хок посмотрел на Анастасию, потом снова перевел взгляд на Лорели.

– А фамилия у него, конечно, Спенсер?

– Верно. А почему вы спрашиваете, мистер Райдер? Что-то случилось? – обеспокоено спросила она.

Хок неожиданно заулыбался:

– Что вы, что вы, волноваться нечего! Ну уж если мы все едем в одно место, то вполне можем отправиться в путь одним пароходом.

– Я была бы вам весьма признательна, мистер Райдер, – оживилась Лорели. – Как только вы присоединились к нам в Тусоне, мне стало намного спокойнее.

Хок кивнул и обернулся к Анастасии, которая решительно взялась за первую пару чемоданов в надежде хотя бы таким образом избежать участия в малоприятном разговоре. Девушка не могла понять, отчего ее мать решила, что им никак не обойтись без этого человека. Почти все время, сколько она себя помнила, в их доме не было мужчины, и это никому не мешало управляться с делами. Непрошеное вторжение Хока Райдера в ее жизнь глубоко возмущало и обижало Анастасию. Кроме того, раздражали те чувства, что он вызывал у нее. Но что, собственно говоря, она могла сделать? К появлению в своей жизни такого мужчины, как он, Анастасия явно не была готова.

– Послушайте, – окликнул ее Хок. – Я помогу отнести ваши чемоданы. Вы же остановитесь в гостинице «Папаго», так ведь?

Анастасия сделала вид, что ничего не слышала, и сосредоточенно продолжала нести громоздкий чемодан. Она решительно больше не желала быть чем-либо обязанной мистеру Райдеру, пусть даже и в такой мелочи, как помощь в переноске багажа.

Неожиданно ее руку, сжимавшую ручку чемодана, накрыла сильная ладонь, и даже через перчатку девушка почувствовала ее тепло. Она подняла голову и



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация