А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Весенние сны
Джейн Арчер


Они повстречались в бескрайних прериях Аризоны – суровый стрелок, готовый на все, чтобы отомстить убийце своих родителей, и хрупкая девушка, мечтавшая о встрече с отцом, которого долгие годы считала пропавшим без вести. Хок Райдер и Анастасия Спенсер. Двое, у которых не было – и не могло быть! – ровно ничего общего... кроме любви. Страстной и нежной, чувственной и чистой любви. Любви, заставляющей женщину забыть о предрассудках и условностях. Любви, заставляющей мужчину во имя счастья возлюбленной поставить на карту все – даже собственную жизнь...





Джейн Арчер

Весенние сны


Посвящается Рейнии и Клойс

В жизни есть только одно счастье – любить и быть любимой...

    Из письма Жорж Санд к Лин Ксишатта




Пролог 1


Прохладный утренний ветер, колыхавший траву неухоженной лужайки, пробрался на широкую веранду большого особняка, выстроенного в греческом стиле. Стоявшие на веранде трое людей зябко поежились и еще ближе придвинулись друг к другу.

Особняк, давным-давно нуждающийся в покраске и ремонте, и раскинувшаяся вокруг него плантация были известны в округе как поместье Гайя. Гражданская война между Севером и Югом не оставила от его былой славы почти ничего, кроме этой малочисленной семьи, члены которой стояли сейчас на веранде. Всем им грозила нешуточная опасность.

Высокий худощавый мужчина в серой куртке конфедерата и вылинявших штанах склонился к хрупкой женщине и маленькой девочке, стараясь хоть как-то прикрыть их от пронизывающего ветра. Он доподлинно знал, что Юг больше никогда не будет прежним. Старый добрый Юг мертв. Знал он и о том, что без рабов плантация тоже мертва. И большинство его бывших друзей тоже умерли, а вот он все еще жив, и его жена и дочь – тоже. Они должны сделать все, чтобы уцелеть, но здесь это невозможно. Он подыщет им новое место для жилья, как можно дальше от плодородных земель дельты Миссисипи, где-нибудь на западе. Там будет шанс все начать сначала – да чего там скрывать – с нуля, и, в конце концов, создать новый домашний очаг.

– Лорели, – негромко проговорил он, – ты же прекрасно знаешь, что ехать нужно именно мне. И одному. Другого выхода нет. Здесь мы потеряли все, понимаешь, все! Это же янки, черт их подери!

Лорели, как могла, боролась с душившими ее слезами. В отчаянии она припала к груди мужа, крепко сжав ручку семилетней дочки.

Мужчина взглянул на Анастасию, своего единственного ребенка, и его охватило чувство горькой вины. Да и могло ли быть иначе при взгляде в ее зеленые глаза, полные печального упрека? Она не плакала, и он понимал почему. Что он мог ей сказать? Когда девочке едва исполнилось три, он, любящий отец, оставил ее на долгих четыре года, чтобы принять участие в войне, которая уничтожила все, что она успела узнать и полюбить. Теперь же, едва они сумели возродить доверие и любовь друг к другу, он вновь бросает семью. На этот раз он решил начать новую жизнь, даже не пытаясь сохранить хоть что-нибудь из старой, и им придется разлучиться. Одному Богу ведомо, когда он сможет прислать за ними. Как объяснить все это ребенку, который живет сегодняшним днем и слабо представляет себе, что такое месяцы и годы.

Наконец он тяжело вздохнул, крепко прижал к себе дочь, наклонился и с нежностью поцеловал ее в пушистую макушку, надеясь, что Анастасия не забудет его любви. Выпрямившись, он заключил жену в страстные объятия, воспоминание о которых должно было помочь им обоим преодолеть грядущие испытания.

Пришло время прощаться. У Лорели задрожали губы, она громко разрыдалась. Если бы в сухих глазах ее мужа оставалась хоть одна слезинка, он расплакался бы тоже. Торопливо шепнув жене и дочере слова любви и поддержки, он в прощальном приветствии притронулся рукой к обвислым полям серой шляпы, развернулся и решительно зашагал вперед.

Он уходил по разбитой грязной дороге, и жена с дочкой все махали и махали ему вслед. Когда он исчез за поворотом, обе они крепче прижались друг к другу.

Время снова стало их главным врагом, а в отчаянно колотившемся сердце Анастасии недостижимой мечтой поселилась надежда когда-нибудь вновь увидеть отца.




Пролог 2


Небо на востоке начало слегка розоветь. Унылый вой койота, метавшийся над пустыней всю долгую ночь, стал неприятно визгливым и резко оборвался с первыми лучами утреннего солнца. Песок вокруг заиграл разными оттенками и напомнил палитру живописца.

Солнце поднялось еще выше и коснулось своими лучами спины мальчика, почти уже юноши, стоявшего на коленях перед двумя свежевырытыми могилами. Звали его Хок. В руке он сжимал лопату, которой только что выкопал эти могилы, а в другой держал четыре пера ястреба. Сильным чистым голосом юноша прочел нараспев молитву, сначала на языке тева, потом по-английски, поднялся на ноги и бросил на четыре стороны света по перышку. Те закружились в воздухе и под порывами утреннего ветерка устремились вверх, словно отошедшие души его дорогих родителей.

Больше он ничего не мог для них сделать. Отец и мать пребывали теперь в объятиях богов.

Чтобы предать их земле, он выбрал хорошее место, которое почитали все его соплеменники хопи. Мать, которая была из племени тева-хопи, однажды привела его сюда, чтобы он узнал о том, что здесь случилось в незапамятные времена.

Она рассказала, что давным-давно навахо и апачи напали на мирных хопи, живших на высоких холмах. Хопи не были воинами, но их сестры и братья тева, жившие неподалеку от реки Рио-Гранде, были бесстрашными воителями. И тогда хопи попросили тева прийти к ним на помощь, сразиться с навахо и апачами, победить их и поселиться на Первом Холме, чтобы защищать хопи. Какое-то время спустя половина племени тева откликнулась на призыв. Они пришли, бились с навахо и апачами и победили. После битвы сердца четырех самых храбрых воинов навахо и апачи похоронили в месте, которое назвали Пинто, или Обитель сердец. Позже там вырос можжевельник, по которому и стали находить это место.

Юноша пришел в Пинто сразу после того, как ранчо родителей спалили дотла, увели весь скот, а их самих умертвили. Сам он был ранен, но его сочли за убитого. Пуля, что чиркнула по его голове, наповал убила мать, а он остался в живых. Снедавшая его жажда мести придавала ему сил. Мальчик знал, кому будет мстить. Когда он валялся на земле, весь в крови, притворяясь мертвым, то разглядел лицо того, кто приказал сотворить весь этот ужас. Это был Теодор Лукас Латимер – хозяин соседнего ранчо неподалеку от реки Литл-Колорадо, которого все эти годы родители считали своим другом.

Дождавшись ночи, мальчик завернул тела родителей в одеяла, крепко привязал их к спинам двух осликов и повел этот печальный маленький караван во тьму, оставив позади догоравшее ранчо. Он знал, куда ему нужно идти – к народу его матери, к хопи. Он будет с ними жить, пока не станет взрослым и сильным, как медведь, и хитрым, как койот. И когда он, наконец, станет мужчиной, то вернется в Литл-Колорадо и отомстит и за смерть родителей, и за все содеянное человеку по имени Ти Эл Латимер.

Раздавшийся высоко над головой крик ястреба напомнил ему, что наступает новый день. Юноша бросил взгляд в сторону Первого Холма. Утреннее солнце уже разбудило селение Валпи, где жили хопи, и находившийся неподалеку поселок племени тева. Тут и там над трехэтажными каменными строениями уже вились дымки очагов. Мальчик вдруг вспомнил, что со времени гибели отца и матери прошло два дня, а у него во рту и маковой росинки не было.

Пора было трогаться в путь. Он привязал лопату к седлу одного из осликов и взобрался на второго. Бросив прощальный взгляд на родительские могилы, он ощутил пронзительное чувство потери – здесь, в Пинто, рядом с сердцами родителей, рядом с сердцами бесстрашных воинов, он навсегда оставляет частичку и своего сердца. И он направил своих осликов на запад, в сторону селения Хано.

Одинокий ястреб в вышине мерил и мерил плавными кругами небо, а юноша все ехал по унылой пустынной местности, и ожесточенная решимость отомстить за гибель родителей потихоньку начала заполнять пустоту в его сердце.




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

РЕКА





Глава 1


На землю уже спускались ранние сумерки, когда пассажиры, истомившиеся долгим ожиданием на почтовой станции Тусона, увидели приближающийся дилижанс.

Техасская и Калифорнийская почтовая компания обеспечивала самые быстрые и удобные пассажирские перевозки на всем американском юго-западе благодаря своим знаменитым каретам из Нью-Хемпшира, но, тем не менее, многие пассажиры от усталости едва не валились с ног. Почтовые перегоны были утомительно долгими, дилижансы немилосердно трясло на каменистых дорогах, а ведь большинство людей отправилось в путь еще из Форт-Уэрта, что в Техасе. Многие направлялись в Сан-Диего, в Калифорнию, и всего несколько человек собирались сойти на следующей остановке, в городке Юма, – этим мучиться оставалось еще только пару дней и ночей.

Среди тех, кто с нетерпением дожидался прибытия в Юму, были две женщины – Лорели Спенсер и ее дочь Анастасия. С того момента, когда они сели в дилижанс в Форт-Уэрте, среди пассажиров только и разговоров было, что про них. На Западе белых женщин видели редко, а тем более леди, да вдобавок путешествующих без сопровождения мужчин. Мать и дочь, однако, не замечали любопытных взглядов, потому что были полностью поглощены одним – вытерпеть долгий путь и добраться, наконец, до места назначения.

Они очень походили друг на друга, хотя Анастасия и была на пару дюймов выше изящной Лорели. Пшеничные волосы обеих женщин были уложены в скромную прическу. Одеты они были в дорожные платья, сшитые из превосходной саржи по последней парижской моде, удивительно подходившие к цвету глаз каждой из них: голубое – Лорели и зеленое – Анастасии.

Темно-зеленый костюм Анастасии привлекал взгляд изящным низко приталенным двубортным жакетом и модной узкой, искусно плиссированной юбкой с большим бантом сзади. Шелковая блузка с узеньким высоким воротником слепила своей белизной. Облик девушки довершали удобные ботинки из черной кожи, черные кожаные перчатки и небольшая зеленого цвета шляпка, украшенная сбоку бледно-зелеными перышками.

Костюм Лорели был очень похож на костюм дочери, отличаясь разве что гладкой юбкой, светло-серой блузкой с кружевными оборками да черной шляпкой с плюмажем из одного широкого серого пера.

Лорели поставила ногу на ступеньку, чтобы забраться в дилижанс, как вдруг поскользнулась и начала падать назад. Анастасия бросилась к матери, чтобы помочь ей, но тоже чуть не упала. В самый последний момент чьи-то сильные руки сумели подхватить девушку. Мать и дочь с трудом, но удержались на ногах. Очутившись в невольном объятии, Анастасия вдруг ощутила, как ее пробрал непонятный волнующий озноб.

Почувствовав, что ее больше не держат, девушка обернулась, чтобы поблагодарить своего спасителя. Им оказался высокий темноволосый мужчина. Широкополая белая шляпа отбрасывала густую тень на его лицо. От этого человека исходило ощущение той опасной силы, что копится в мужчине на протяжении многих лет суровой, полной лишений жизни, Одет незнакомец был так, как одевались ковбои.

Людей, подобных ему, Анастасии встречать еще не приходилось, да и, по правде говоря, такой встречи она никогда не стала бы искать. Решив, что это, должно быть, только что подошедший новый пассажир, девушка, собравшись с духом, уже была готова произнести слова благодарности, как тут ее опередила мать.

– Глубокочтимый сэр, – проговорила Лорели мягким грудным голосом с заметным южным акцентом, – позвольте от всего сердца вас поблагодарить. Вы очень вовремя пришли нам на помощь. Боюсь, путешествие оказалось для меня слишком долгим, да и я уже не так молода, как раньше.

– К вашим услугам, мэм, – низким голосом ответил незнакомец и вежливо наклонил голову. – Если вы разрешите, я помогу вам подняться в дилижанс.

– Благодарю вас, сэр, вы так предупредительны, – ответила Лорели и, поворачиваясь к почтовому дилижансу, бросила на Анастасию осуждающий взгляд, явно недовольная невоспитанностью дочери. Джентльмена нужно благодарить незамедлительно и вслух.

Анастасия тихонько вздохнула, зная, что ее манеры никогда не отвечали строгим требованиям благородного общества, однако в этом не было ни вины ее матери, ни ее собственной.

Когда их благодетель ловко повел Лорели к свободному месту, Анастасия увидела, что все самые лучшие места уже заняты. Девушка едва заметно покачала головой. Как ни старалась она во время бесчисленных остановок и пересадок уговорить мать прийти пораньше и выбрать место получше, они всегда являлись последними. Этот раз тоже не стал исключением. Теперь всю дорогу им обеим придется сидеть вместе с незнакомцем спиной к лошадям – хуже мест не придумаешь.

Когда Лорели, наконец, кое-как устроилась, мужчина повернулся к Анастасии и довольно откровенно оглядел ее с ног до головы, задержав взгляд на лице, казавшемся светлым пятном в наступающих сумерках. Под этим пытливым, ощупывающим взглядом девушка почувствовала себя каким-то особым, поданным на десерт блюдом, которое не ожидали увидеть и теперь с любопытством разглядывают, прикидывая, каким образом приступить к трапезе. Чувство было не из приятных, она даже слегка передернула плечами, и тут мужчина, продолжая смотреть на ее в упор, усмехнулся, негромко хмыкнув.

– Знаете, мы с мамой уже очень долго путешествуем, и я, наверное, вся в пыли, но, по-моему, это все-таки не лучший повод для веселья, – сердито заметила Анастасия.

– Упаси Боже, я смеюсь не над вами, а над собой, – возразил он, по-прежнему не отрывая глаз от ее лица.

Анастасия выразительно фыркнула:

– Как вам будет угодно,



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация