А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


них, белобрысый светлоглазый парень в тенниске огненных тонов и брюках цвета «беж», взглянул на часы и сказал:

– Четверть девятого. Валька, наверное, уже ждет на яхт-клубе.

– Подождет. В крайнем случае получишь вздрючку, – отозвался второй парень.

У него было крутолобое, скуластое лицо и шапка темных волос; серые глаза смотрели спокойно и чуточку насмешливо: из-под засученных рукавов белой рубашки торчали длинные и крепкие волосатые руки.

Молодые люди с ходу врезались в толпу у ворот и попытались, подобно жестким гамма-квантам, проскочить сквозь нее прямолинейно, но на первых же метрах их скорость заметно снизилась.

Они остановились возле киоска с газированной водой. За киоском высились ворота с черно-золотой табличкой: «РЫНОК РЕАЛИЗАЦИИ НЕНУЖНЫХ НАСЕЛЕНИЮ ВЕЩЕЙ».

– Странное дело, – заметил Юра (так звали парня в тенниске), – на одних вывесках «продажа», на других – «реализация». Почему такой разнобой, а, Колька?

– Реализация, – вдумчиво сказал Николай, – приведение к реальности… Когда-то этим делом идеалист Платон занимался, а теперь – торговая сеть.

– Значит, есть еще идеалисты в торговой сети! – Юра захохотал и протянул Николаю ладонь, и тот, смеясь, хлопнул по ней.

– Налейте нам, пожалуйста, водички, – обратился Николай к молоденькой продавщице.

Юра залпом выпил стакан, поставил его на мокрый прилавок и спросил:

– Девушка, а вы реализуете или продаете воду?

– Воду мы отпускаем, – серьезно ответила продавщица. – Воду, хлеб, мясо, картошку – это все отпускают. А готовое платье – продают. Есть, конечно, другие вещи – их реализуют. Вот у вокзала – видели? – «Реализация головных уборов».

– Здорово! – восхитился Юра. – Как вы только не запутаетесь?.. Налейте еще.

Он мелкими глотками пил воду и перешучивался с девушкой, пока Николай не взял его решительно за руку и не уволок прочь.

Друзья прошли под аркой ворот и миновали вернисаж картин, писанных на крафт-бумаге, клеенке и полиэтиленовом пластикате. Такие картины можно видеть только на толкучих рынках. Преобладал один сюжет: толстые розово-фиолетовые красавицы, лежащие на поверхности ярко-синей воды. Каждой красавице придавался ослепительно белый лебедь.

– Ну и ну! – сказал Юра, останавливаясь перед одним из полотен. – Какое богатство красок!

– Леда и лебедь, – бросил Николай. – Классический сюжет.

– Эта толстая дама – спартанская красавица Леда? – Юре стало смешно. – Мама Елены Прекрасной и Клитемнестры? Теща царей Менелая и Агамемнона?

– А ты посмотри, как она лежит, – начал было Николай.

Но тут к ним подошел седоватый загорелый человек лет сорока с лишком. У него были мягкие щеки, крупные роговые очки, округлый животик.

– Нехорошо, – сказал он тихо. – Очень нехорошо.

Молодые инженеры разом обернулись.

– Борис Иванович! – воскликнул Юра.

Это был Борис Иванович Привалов, руководитель отдела, в котором они работали.

– Нехорошо, – повторил Привалов. – Нашли, на что глазеть!

– А вы посмотрите, Борис Иванович, – сказал Николай. – Дама лежит на воде и не тонет. Как на диване.

– Гм! – Привалов всмотрелся в фиолетовую красавицу. – Действительно. Сверхмощное поверхностное натяжение воды.

Юра сказал:

– Если иголку смазать маслом, она тоже лежит на воде. Еще в школе такой опыт делали.

– А вы, собственно, что здесь ищете? – спросил Привалов. – Не картину же покупать пришли?

– Мы были на яхт-клубе, – объяснил Юра. – Стали прибирать яхту, смотрим – на стаксельфале надо менять блочок. Поискали в шкиперской – ничего хорошего. Боцман Мехти рассердился и говорит: «Разборчивый стал, как болонский собачка. Не нравится – иди на толкучку, там ищи». Вот и пришлось бежать сюда. А вы что здесь делаете, Борис Иванович?

Привалов огляделся по сторонам:

– Да так… Ничего особенного.

– Борис Иванович, а можно искусственно усилить поверхностное натяжение? – спросил Николай.

– Усилить?

– Да. – Николай ткнул пальцем в синюю поверхность воды на картине. – Чтобы как здесь – лечь на воду и лежать.

– А зачем?

– Не знаю. – Николай пожал плечами. – Просто пришло в голову.

Привалов снова оглянулся.

– Вопрос интересный, – сказал он, помолчав немного. – Но прежде всего надо задать другой: что такое поверхность вообще?

Он посмотрел сквозь очки сначала на Николая, а потом на Юру. И начал: уравновешенность внутренних сил внешними… Энергия, направленная внутрь… Двойкой электрический слой… Борис Иванович любил поговорить о научных проблемах. Если его «заводили», он мог рассказывать сколько угодно.

Возле них стали собираться прохожие: то один остановится послушать, то другой.

– Борис! – раздался вдруг взволнованный женский голос. – Куда ты задевался?

Привалов запнулся на полуслове.

– Я здесь, Оля, – сказал он круглолицей полной женщине, которая протиснулась к нему сквозь толпу.

– Прямо наказание! – тихо сказала она, разводя руками. – Вдруг исчез куда-то… Целую толпу собрал…

– Извини, Оля. – Борис Иванович смущенно снял очки и протер их. – Понимаешь, встретил сотрудников…

– Я вижу. – Женщина кинула гневный взгляд на картину. – Стоишь тут и глазеешь на эту гадость!

– Доброе утро, Ольга Михайловна, – сказал Юра, сердечно улыбаясь. – Это мы виноваты, честное слово…

– Здравствуйте, – сухо ответила женщина. – Идем, Борис. Я видела в одном месте босоножки, как раз твой номер. Если их уже не продали, конечно.

Привалов с грустью кивнул сотрудникам и двинулся за женой. Но, не пройдя и нескольких шагов, он вдруг остановился и присел на корточки перед грудой металлического старья.

– Молодежь! – позвал он. – Идите-ка сюда. Вы блок искали? Вот подходящий.

Николай взял блок, осмотрел, сказал:

– Пойдет.

– Борис! – позвала Ольга Михайловна.

– Сейчас. – Привалов, сидя на корточках и подняв очки на лоб, разглядывал ржавый металлический брусок, постукивал по нему ногтем.

Николай расплатился за блок. Ржавый брусок продавец отдал в придачу, махнув на него рукой. Привалов завернул его в обрывок газеты и сунул в карман.

– Зачем вам эта железяка? – спросил Юра.

– Понравилась. Ну, сиамские близнецы, до свиданья.

– Борис Иванович, – сказал Николай, понизив голос, – мы хотим выйти в море на яхте. Думаем на стройплощадку заглянуть.

– А! Это идея. – Привалов оживился. – Прекрасная идея! Я как раз собирался… Одну минуточку.

Он подошел к жене и тихо заговорил с ней.

– Ну нет! – возмутилась Ольга Михайловна. – В кои веки вытащила тебя сюда! Какой может быть трубопровод в воскресенье? Все люди отдыхают.

– Там по воскресеньям работают, потому что лучше с электроэнергией…

– Борис, ты опять хочешь остаться без босоножек? Я все магазины обегала, нигде нет сорок пятого номера! Только здесь можно…

– Не нужны мне босоножки, – твердо заявил Привалов. – Обойдусь. В общем, Оля, извини и не сердись… Я пошел. Вернусь к обеду.

Ольга Михайловна вздохнула и укоризненно посмотрела ему вслед.

Покинув рынок, Привалов и его молодые сотрудники сели в троллейбус и минут через двадцать добрались до яхт-клуба.

На краю бона сидела черноволосая девушка в белой блузке и пестрой юбке. Она болтала загорелыми ногами и читала книгу.

Увидев ее, Юра быстрее зашагал по решетчатой палубе бона.

– Валя-Валентина, привет! – крикнул он.

Девушка захлопнула книгу и легко вскочила на ноги. Лицо у нее было смуглое, нежно округленное – и сердитое.

– Безобразие! – сказала она, снимая защитные очки и строго глядя на Юру. – Договорились на восемь, а уже десятый час.

– У нас было срочное задание от Мехти, – объяснил Юра. – Борис Иванович, вы знакомы? Это Валя.

– Очень рад, – сказал Привалов, пожимая Валину руку. – Я знаком с вами по телефону. Ведь это вы звоните Юрию Тимофеевичу?

– Да, – заулыбалась Валя. – Но, может быть, не только я?

– Можешь не сомневаться, – заверил ее Николай. – Полгорода звонит. Главным образом девушки.

Привалов усмехнулся:

– Ну-ну, не преувеличивайте, Коля.

– А что? – сказал Юра. – К чему скрывать: я популярен.

Валя засмеялась и ущипнула его за руку.

Они спустились на белую яхту, причаленную к бону. На ее бортах красовалось название – «Меконг».

Почему каспийская яхта носила название великой реки, на протяжении четырех с половиной тысяч километров несущей свои воды через Китай, Бирму, Лаос, Таиланд, Камбоджу и Вьетнам?

Яхтсмены – любители звучных названий. Их не удовлетворяют избитые «Финиш», «Старт» и «Ураган». Им больше по душе «Вега», «Орион», «Арктур» или новомодное «Спутник».

Бывший командир белой яхты дал ей звонкое имя «Меконий», которое, как ему казалось, имеет отношение к греческой мифологии. На следующий день его встретили непонятными намеками и не совсем приличными шутками. Он заглянул в энциклопедию, узнал, что слово это действительно греческое, но совсем не мифологическое, и больше на яхт-клубе не появлялся.

Яхта досталась после него Николаю и Юре. Будучи рационалистами, они не стали ломать голову над новым названием, а переделали только конец старого, превратив неприличный «Меконий» в могучий «Меконг».

…Блочок на стаксельфале уже заменен новым, и «Меконг», накренившись на правый борт, идет полным бакштагом, пересекая широкий залив.

– Шкоты на утки! – скомандовал Николай. Здесь он был командир.

Привалов формально входил – уже второй год – в экипаж «Меконга». Но была у Бориса Ивановича могучая страсть – в выходной день поваляться дома с книжечкой на диване. Вот почему он не слишком часто появлялся на яхт-клубе, хоть и любил парусный спорт.

Закрепив стаксель-шкот, Привалов растянулся на горячих досках палубы. Хорошо было лежать, ни о чем не думая, подставив голую спину солнцу, и смотреть, как уплывает, уплывает город с его шумом и вечными заботами, и слушать, как перешучиваются парни и смеется девушка.

Хорошо бы ни о чем не думать… Но в голову упорно лезли мысли о трубопроводе.

Уже немало времени прошло, с тех пор как в «НИИТранснефти» – институте, в котором работал Привалов, – родился смелый проект прокладки подводного трубопровода с материка до Нефтяных Рифов – знаменитого нефтепромысла в открытом море. Пока что оттуда нефть доставляли танкерами.

Проект был таков: намотать на гигантское колесо, лежащее в воде у берега, сорокакилометровую «нитку» десятидюймовых труб, а потом буксировать эту «нитку», разматывая ее с колеса, прямо до Нефтяных Рифов.

Приваловский проект многим казался рискованным, но все же был принят.

Последнюю неделю Привалов был очень занят в, институте и ни разу не смог съездить на строительную площадку. Весьма кстати подвернулись сегодня ребята со своей яхтой.

…Легкий северный ветерок тянулся с берега, яхта шла ровно, плавно покачиваясь. Свесив голову, Привалов задумчиво смотрел, как вода двумя упругими бурунами с силой обтекала белую обшивку. Казалось, будто яхта не режет, а только прогибает зеркало воды.

Вода сопротивляется. Натяжение поверхности…

Странная мысль вдруг пришла Привалову в голову.

Он приподнялся на локтях и, щурясь, посмотрел на Николая, сидевшего на руле.

– Вот что, – медленно сказал Привалов, – усиленное поверхностное натяжение жидкости может заменить трубу.

– Не понял, Борис Иванович, – сказал Николай.

А Юра, который сидел с Валей на другом борту, высунул из-под стакселя голову в красной косынке и с любопытством уставился на шефа.

– Не поняли? – Привалов потянулся к своим брюкам и вытащил портсигар. – Возьмите подводный нефтепровод, – продолжал он, закурив. – Перекачиваемая жидкость отделена от моря стенкой трубы, так? Теперь: усиливаем поверхностное натяжение жидкости. Нефть будет удерживаться в струе как бы пленкой собственной натянутой поверхности. Труба станет ненужной. Теперь понятно?

– Черт возьми! – сказал Николай. – Беструбный трубопровод… А как вы усилите натяжение?

Но Привалов лег на спину, зажмурился и сказал:

– Впрочем, все это фантастика.

– Фантастика?

– Да. У поверхности особые свойства. Никто не умеет ими управлять. Выкиньте из головы. Вздор.

Привалов умолк и до самого конца пути не сказал больше ни слова.

Яхта обогнула желтый язык мыса и пошла к берегу. В ста метрах от него пришлось стать на якорь: подойти ближе не позволяла осадка. Привалов из-под ладони внимательно оглядел песчаный пляж, на котором виднелись какие-то сооружения, огороженные колючей проволокой.

– Как в пустыне, – проворчал он. Затем снял очки, прыгнул за борт и неторопливыми саженками поплыл к берегу.

Юра и Николай тоже кинулись в воду и поплыли наперегонки.

Выйдя на пляж, все трое огляделись.

В берег врезалась небольшая бухточка, обработанная плавучим экскаватором до точной круглой формы. В бухточке лежало колесо диаметром больше двухсот метров; его двойной обод был сварен из труб. Втулкой колеса служили десятиметровые кольца, тоже сваренные из труб. В центре торчал куст свай. Обод соединялся с втулкой множеством тросов. Казалось, что в прозрачной воде бухты лежит гигантское велосипедное колесо.

Трубы были подобраны таким образом, что все сооружение ничего не весило в воде.

На колесо было навернуто несколько километров готового, сваренного и покрытого антикоррозийной изоляцией трубопровода. Конец «нитки» тянулся по роликовой дорожке к автоматической контактно-сварочной машине. От обода колеса на берег шел трос, прикрепленный к крюку трактора: после приварки очередной трубы трактор, подтягивая трос, слегка поворачивал огромное колесо, освобождая на сварочной машине место для следующей трубы.

Возле машины на стеллажах лежали трубы, покрытые изоляцией, дальше – штабеля неизолированных труб, над которыми уныло свесил шею автокран. В стороне стояли под навесом трансформаторы, к ним шагала временная линия электропередачи. Были тут и котлы для варки битума, и чего только еще не было! Не хватало одного: людей.

Впрочем, неподалеку от сварочного автомата стоял грузовик, и несколько человек затаскивали на него что-то тяжелое.

Привалов быстро пошел к грузовику, молодые инженеры последовали за ним. Но путь преградил человек в форменной фуражке, выцветшей майке и брюках, засученных по колено. Ноги его были босы, за плечами болталась винтовка.

– А ну, давай назад! – закричал он. – Не видишь – проволока?

– Мы из «НИИТранснефти», – сказал Привалов.

– Это автор проекта трубопровода, – добавил Юра. – Не узнаешь? Мы же сто раз сюда приезжали, правда пешим путем и в штанах.

Охранник недоверчиво посмотрел на автора проекта, чью грузноватую фигуру украшали только синие трусы.

Тут подошел один из хлопотавших возле грузовика – человек в синей спецовке, из всех карманов которой торчали бумажки.

– Здравствуйте, товарищ Привалов, – сказал он. – В чем дело?

– Вот именно, в чем дело? – резко сказал Привалов. – Почему прекращены работы?

– Есть указание форсировать другой объект.

– Чье указание?

– У меня одно начальство – СМУ.

– Вы что же, намерены снять площадку?

– Пока снимаю компрессор. Мне за простой денег не дают.

– А вы знаете, что за срыв срока по трубопроводу вас по головке не погладят? – с холодным бешенством сказал Борис Иванович.

– Мне не привыкать, – невозмутимо ответил прораб. – Я вас, Борис Иванович, давно знаю. Вашей книгой о трубопроводах пользуюсь. Нравится мне ваш проект, но у меня положение такое: мне прикажут – я завтра это колесо автогеном порежу. Хотя знаю, что интереснее этой



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация