А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Книги по авторам » Бекнел, Рексана

Информация об авторе:

- к сожалению, информация об авторе отсутствует.

Непорочная грешница
Рексана Бекнел


Смелая, гордая Линни де Валькур была проклята от рождения родными, как младшая из близнецов. Но когда над семьей нависла угроза и барон Экстон де ла Мане, захвативший их замок, вознамерился жениться на дочери прежнего владельца, чтобы узаконить свои права, именно Линни предложила пожертвовать собой и заменить у алтаря любимую старшую сестру Беатрис. Тогда Беатрис может выйти замуж по выбору отца, и их враг лишится завоеванных земель. Однако все вышло не совсем так, как задумывалось, – Линни и Акстон полюбили друг друга.





Рексанна Бекнел

Непорочная грешница





Пролог

ПОЯВЛЕНИЕ НА СВЕТ


Научи свое дитя просить милости у бога,

Служить ему и святой матери церкви.

Потом дай ему свое материнское благословение,

Но не забывай о розге.

    Тассер. 1513 год

Замок Мейденстон, Уэссекс.

10 июня 1135 года

Второе дитя должно умереть.

Лежавшая на широкой кровати женщина застонала, но ни Эдгар де Валькур, ни его мать, леди Хэрриет, не обратили на это внимания. Бесшумно снующая повитуха приводила в порядок свою госпожу, обессилевшую после трудных и продолжительных родов. Тем временем служанки обмыли двух младенцев и запеленали их в тонкое полотно.

Ребенка, родившегося первым, положили в колыбельку, приготовленную задолго до его появления на свет. Для второго младенца, однако, колыбельки не нашлось. Более того, судьбу этого несчастного создания и обсуждали в этот самый момент сэр Эдгар и леди Хэрриет.

– Ты хочешь, чтобы мою дочь умертвили? – не веря своим ушам, спросил сэр Эдгар. – Ты готова вот так распорядиться человеческой жизнью?

– Ради спасения я готова на все, – произнесла старуха; она и бровью не повела, услышав угрозу в голосе сына. – Всякий знает, что у близнецов одна душа на двоих. В прежние времена их обоих бы утопили. Так что радуйся, что я не разделяю языческих верований. Слава создателю, у меня куда более просвещенный ум.

Она смотрела на него пронизывающим взором, готовая встретить возражения, хотя к делам такого рода мужчины обычно не имели касательства.

– Поскольку первое дитя обрело все лучшие качества этой единой общей для близнецов души, его следует сохранить. Оно станет отрадой и благословением Мейденстонского замка – помяни мои слова – и будет ублажать тебя в старости. Но второе… – Старуха замолчала и направила в сторону крохотной девочки такой злобный взгляд, что служанка, державшая младенца на руках, невольно попятилась. – Но второе наследует все дурное и темное, что запрятано в человеческой душе. Не веришь мне – спроси священника.

Взгляд старой дамы снова впился в глаза сына. – Выбора нет. Если ты желаешь добра своей семье, убей ее сегодня же.

– Но это… противоречит законам божеским… и противно рыцарской чести.

– Только не пытайся уверить меня, сын мой, что тебе не приходилось убивать детей или женщин во славу короля Стефана и господа!

– Ну… такое случалось. Однако на войне. Согласись, существует все-таки разница?

– А что есть наша жизнь? Разве не вечная война с дьяволом? Священная война – запомни! – Старуха схватила подвязанные к поясу четки и едва не ткнула их сыну прямо в лицо.

Перед этим оружием сэр Эдгар был вынужден отступить на шаг.

– И потому ты просто обязан уничтожить это отродье дьявола! – Ноздри старой дамы затрепетали от негодования и презрения. – Ну а коли тебе недостает мужества – что ж, я возьму это на себя!

– Нет!

Едва услышав слабый голос жены, Эдгар повернулся к ней, испытывая некоторое облегчение. В вопросах войны и мира, в делах политики и в вечных склоках из-за земельных угодий он чувствовал себя как рыба в воде. Сэр Эдгар умел принимать решения, часто очень жесткие, и без страха смотрел в лицо опасностям, которые часто порождала его решительность. Именно благодаря этому свойству он занял почетное место в рядах сторонников короля Стефана, который возглавил борьбу с дочерью старого короля Генриха Матильдой. Его несгибаемый характер помог ему заполучить во владение Мейденстонский замок и все примыкавшие к нему земельные угодья.

Сэр Эдгар немало выиграл от союза со Стефаном, получив в придачу к замку руку богатой невесты, которая, став его женой, подарила ему двух сыновей, а теперь девочек-двойняшек.

– Эдгар, прошу тебя, – шепотом взмолилась жена его, леди Элла.

Сэр Эдгар с готовностью устремил на нее глаза, хотя бы для того только, чтобы избежать пронизывающего взгляда своей матери, который опалял ему кожу даже в этом жарко натопленном покое.

– Не волнуйся, – пробормотал он, сжимая ее тонкие пальцы. – Мы сохраним и вторую девочку.

– Я хочу, чтобы обе дочки остались при мне. Не позволяй ей убить мое дитя… Молю тебя… не позволяй ей этого…

Переполнявшие ее глаза слезы наконец пролились, оставив на бледном лице две узкие, влажно поблескивающие дорожки. Что и говорить, она была настоящей красавицей, его Элла, и Эдгар был готов на все, чтобы вызвать у нее улыбку. Ему не давала покоя мысль, что, люби он свою супругу чуть меньше, его мать относилась бы к ней куда лучше.

– Успокойся, жена. Тебе нужно сохранить силы – как-никак предстоит выхаживать ребенка…

– Детей, муж мой, детей, – продолжала молить она. – Господь благословил нас дважды. Скажи, как они выглядят?

– Как выглядят… как выглядят?.. Как все младенцы – как же еще? – Сэр Эдгар пожал плечами, поскольку одарил дочек лишь поверхностным взглядом. Сыновья заинтересовали бы его гораздо больше.

– Принеси их мне, – попросила Элла, сжимая его руку. – Я хочу увидеть моих дочурок.

– Только одну, первую, – приказала леди Хэрриет, останавливая служанку, которая продолжала держать на руках вторую девочку.

– Нет, обеих, – взмолилась леди Элла, вглядываясь в лицо мужа, на котором проступило сомнение. – Я уже подарила тебе двух сыновей, – едва слышным шепотом напомнила она сэру Эдгару. – Как можешь ты лишать меня права видеть моих дочек?

С минуту сэр Эдгар колебался. Церковь, разумеется, не одобрила бы убийства ребенка. С другой стороны – зачем убивать? Можно ведь просто-напросто бросить ребенка в лесу, впрочем, это равносильно убийству. Тем временем Элла продолжала сжимать ему руку, напоминая о себе.

– Я подарю тебе еще сыновей, муж мой. Зал в твоем замке наполнится красивыми, сильными юношами. Об одном только тебя молю – сохрани моих девочек!

Ее глаза жгли сэра Эдгара, словно уголья, а пальцы с неожиданной силой цеплялись за его руку. И опять – обычное дело – его плоть воспряла в ответ на ее прикосновения: прошло уже много времени с тех пор, как они вместе делили ложе. Если он не оставит вторую дочь в живых, его жена будет предаваться скорби – как в тот год, когда умер их первенец. «Тоже девочка», – вспомнил сэр Эдгар. Тогда леди Элла не допускала его к себе очень и очень долго, и сэр Эдгар не желал, чтобы это повторилось.

– Тебе дадут твоих дочерей. Обеих, – пообещал он, поддаваясь порыву великодушия.

Когда же она улыбнулась ему трепетными бескровными губами и подняла на него глаза, наполненные слезами благодарности, сэр Эдгар расправил плечи – он был горд, что имел возможность доставить своей жене минуты счастья.

Леди Хэрриет пробурчала себе под нос какое-то ругательство, но Эдгар не обратил на нее внимания: в данный момент он был занят важным делом – высчитывал, когда настанет заветный час и его жена возляжет с ним снова. Взмахом руки он приказал служанкам поднести леди Элле обеих дочек. Увидев, как она обнажила груди, чтобы кормить двух младенцев разом, сэр Эдгар ощутил такое волнение, что понял – отпущенный им себе двухнедельный срок воздержания, судя по всему, превратится в настоящую пытку.

Когда рыцарь покинул жарко натопленные покои роженицы, в надежде отыскать какую-нибудь смазливую служанку, которая бы статью и цветом волос хотя бы отдаленно напомнила ему супругу, за ним следом поспешила его мать, леди Хэрриет.

– Как же глуп ты, сын мой, что позволяешь греховному стержню, который находится у тебя между ног, руководить твоими поступками.

– Она жена мне! – взревел сэр Эдгар, в очередной раз принужденный обстоятельствами встать между женой и матерью, словно между молотом и наковальней.

– Да, она твоя жена, это верно, – зловещим эхом откликнулась леди Хэрриет. – И второй ребенок тоже твой. Помни, однако, что это отродье в один прекрасный день может стать причиной гибели всего твоего рода!

– Я принял решение! А посему, женщина, удались отсюда! – грозно молвил сэр Эдгар, чувствуя, как улетучиваются все приятные мысли, вызванные проявленным им великодушием и предвкушением радостей от близости с женой.

Леди Хэрриет никогда прежде не боялась сыновнего гнева, не устрашил он ее и теперь.

– Тебе бы следовало пометить ее. Ту, вторую. Они так похожи друг на друга, что нужен хоть какой-то знак различия. Пометь вторую дочку, чтобы знать, кого ты должен опасаться, – мой тебе совет!

По прошествии лет сэр Эдгар неоднократно сожалел о содеянном, однако ни разу не обмолвился об этом и словом.

А тогда он торопливым шагом вернулся в покои роженицы и потребовал, чтобы служанки доставили ему близняшек. Леди Элла спокойно спала, пребывая в полнейшем неведении о происходящем. Первую девочку, которую леди Элла уже назвала Беатрис, сэр Эдвард осмотрел чрезвычайно тщательно, отмечая про себя все особенности ее внешности: крохотный подбородок, пухлые щечки, темные глазки, пушок светлых волос на головке.

Вторая девочка – она пока продолжала оставаться безымянной – была абсолютной копией своей сестры. Даже бровки она хмурила точно также, как Беатрис, и ушные раковины у нее были такой же формы. И сэр Эдгар, отчаявшись найти хотя бы малейшее отличие между сестрами, решил последовать совету матери. Чувствуя себя не лучшим образом, он раскалил на пламени свечи перстень с печаткой и притиснул горячий металл к нежной коже ребенка.

Девочка дернулась и подняла крик – такой громкий, что он мгновенно разбудил ее сестру Беатрис, которая тотчас принялась ей вторить. Но Эдгар де Валькур и бровью не повел, продолжая прижимать перстень к ножке дочери, пока в комнате не запахло паленым. Потом он отнял кольцо и оглядел дело рук своих.

Чуть дымившийся багровый шрам обезобразил нежную кожу ребенка. Это зрелище, как и пронзительные крики, вырывавшиеся из двух детских ротиков, напомнило вдруг Эдгару де Валькуру о душах мучающихся в аду грешников, которые корчатся в неугасимом адском пламени, вопят от боли, сгорают и снова возрождаются для мук – еще более горших. Его большое сильное тело содрогнулось от ужаса, и в течение минуты он раздумывал – не последовать ли, пока не поздно, совету матери и не избавиться ли от ребенка совсем? А вдруг хоть что-то из того, о чем она говорила, сбудется? Жена Эдгара шевельнулась во сне, и де Валькур в который уже раз передумал. Элла не простит ему убийства дочери. Она будет вечно пребывать в печали и вряд ли допустит его до себя.

Де Валькур протянул крошечное тельце служанке, следившей за ним широко открытыми от ужаса глазами. Послав в ее сторону предупреждающий взгляд, налагавший на ее уста печать молчания, сэр Эдгар повернулся и вышел из покоев.

В конце концов, он удовлетворил и жену, и свою мать. А коли такой исход дела их не устроит, им придется отведать его тяжелой руки.




ВОСХОЖДЕНИЕ


Твоим зовется то,

Что зажмет в державной деснице твой король.

    Кроули. 1550 год




Глава первая


Замок Мейденстон, Уэссекс.

Апрель 1153 года от Рождества Христова

Она знала, что замок долго продержаться не сможет. Слишком много солдат перевалило через холм. Они приближались нескончаемыми волнами, следуя за алым штандартом, на котором были изображены два черных медведя, скалившие зубы друг на друга.

И все же, небрежно плюнув меж зубцов каменного парапета, Линни де Валькур всем своим видом давала понять, что от защитников замка она ждет быстрой и решительной победы.

– Вот глупцы. Только время зря теряют под крепостными стенами. И людей, – заявила она с показной уверенностью. – Генриху Анжуйскому не взять Мейденстонского замка, как не захватить ему ни пяди Уэссекса, да и вообще – ни клочка британской земли, – с юношеским апломбом добавила она. – Он уже захапал большую часть Уэссекса, – проворчал сэр Хью, капитан замковой стражи ее отца, вглядываясь в густые шеренги неприятеля.

– Как бы то ни было, Мейденстона им не взять, – сказала Линии. Впрочем, уверенности в ее тоне поубавилось, когда она спросила чуть не шепотом: – Вы ведь не сдадите им замок, правда?

Сэр Хью продолжал неотрывно наблюдать за неприятельским войском, первые ряды которого уже почти достигли деревни. Бесконечный поток жителей направлялся в сторону замка. Крестьяне, напуганные тревожным известием о нападении, волокли за собой детей и кое-какой домашний скарб, который они ухитрились собрать за считанные минуты. Линии видела: сэр Хью уже дважды раскрывал было рот, чтобы подать команду, но всякий раз удерживался, стискивая зубы.

– Поднять мост! – наконец проревел он, обращаясь к стоявшему рядом солдату.

– Рано еще! Подождите немного! – воскликнула Линни, повинуясь внезапному порыву.

Суровый взгляд сэра Хью, однако, мигом отбил у нее охоту противоречить.

– Изволь-ка уйти со стен, а то как бы проклятие, которое лежит на тебе, не сказалось на моих людях. А их ведь и так немного. – Когда устремленные на нее взгляды солдат подтвердили слова их начальника, Линии оторопела и даже на шаг отступила от сэра Хью.

Тот, должно быть, заметил это: грубые черты его лица несколько смягчились.

– Иди в большой зал к своей сестре, – приказал он. – И передай бабке, что я пришлю известие, – он криво усмехнулся, – если будет о чем извещать.

Линни кивнула и, приподняв подол грубой домотканой юбки, стала спускаться по винтовой лестнице во двор замка. Говоря о лежавшем на ней проклятии, сэр Хью не хотел ее обидеть. Она была уверена в этом. Просто на суровом воине сказалось напряжение предстоящей битвы.



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация