А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Притяжение красоты
Фрида Митчелл


Поначалу судьба не очень-то благоволила к Маргарет Берн, известному модельеру одного из престижных Домов высокой моды Копенгагена. Из семьи ушел отец, надолго ранив душу девочки, спустя годы заболел и умер любимый муж... Что осталось в ее жизни? Интересная профессия и забота о сестре, оказавшейся в сложной житейской ситуации. Но однажды магический луч удачи все же блеснет среди серых, безрадостных будней и укажет ей путь к счастью. Она и представить себе не могла, что встретит мужчину, который возродит ее душу и подарит полные страсти и нежности ночи любви.





Фрида Митчелл

Притяжение красоты





Глава 1


Они сидели в просторной уютной кухне. На столе дымились горячим душистым кофе две чашки и лежал конверт с обратным испанским адресом. За окном лениво сияло золотое вечернее солнце.

Казалось, мир и покой царят и за этим столом, и в этом доме, и на всем белом свете. Однако подобное впечатление мгновенно улетучилось, стоило лишь Маргарет Верн открыть рот.

– Карен, неужели ты всерьез говоришь о поездке в Испанию? Это совершенно невозможно!

Произнося эти слова, она боялась встретиться взглядом с молодой стройной женщиной, сидящей напротив и как две капли воды похожей на нее. Карен – синеглазая, с платиновыми волосами, рассыпанными по плечам, трогательной ямочкой на левой щеке – была сестрой-близняшкой Маргарет.

– Но ведь я должна, Магги...

– Да ни черта ты не должна семейству Мануэля! Рикардо уже семь лет, а испанские родственнички будто только что проснулись. Ах, у нас внук в Дании! Какое счастье!

– Но они действительно все это время не догадывались о его существовании, – робко возразила Карен, потом вздохнула, помешав ложечкой кофе.

– Фантазерка! На мой взгляд, они прекрасно знали, что у тебя родился сын, и ты вполне могла ждать от них хоть какого-нибудь проявления внимания – письма, телефонного звонка... Где они были, когда нужна была помощь?!

– Феликс утверждает, что родители Мануэля пытались связаться с нами, но ни разу не получили ответа на свои письма.

– Ты этому веришь? – Голос Маргарет звенел, полный презрения, темно-синие глаза смотрели на Карен с жалостью.

– Почему бы ни поверить, Магги? – Карен взглянула на сестру такими же темно-синими глазами, правда, наполненными робостью и покорностью. – Мануэль был чрезвычайно гордым, ты сама знаешь, до какой степени гордым. «Никогда не прощу» – эти слова я слышала от него постоянно. Чем-то они здорово досадили ему.

– Но с тобой-то он говорил о родителях, об Испании? Хотя бы намекал, что получает от них Корреспонденцию? – наступала Маргарет. – Не молчи, пожалуйста, отвечай!

– Ничего не говорил, для меня все его родственные дела были полной тайной. – Карен потупилась, отодвинула чашку с нетронутым кофе на середину стола и принялась за разборку отглаженного белья, благоухающего свежестью из плетеной корзины. – Муж не хотел посвящать меня в свои домашние проблемы, а я и не настаивала. Лишь после свадьбы как-то обмолвился, что я – его единственная семья, другой у него нет, а на родителей ему плевать. Открыто осуждать такой взгляд я не решалась, ты же знала ужасный характер Мануэля. Вот и вся правда, сестричка.

Маргарет взглянула на низко склоненную голову сестры. В сущности, брак Карен можно было считать вполне благополучным, хотя и странным. Но сейчас о благополучии говорить не приходилось: шесть недель назад Мануэль погиб в собственном автомобиле, на который упало дерево, сваленное ураганом.

Вспомнив о трагедии, Маргарет спросила дрогнувшим голосом:

– Ну, хоть на похороны они могли явиться? Карен, вдумайся в нелепость ситуации: родители не соизволили приехать на похороны собственного сына! Чудовищно...

– Феликс сообщил в Испанию, что такова воля покойного. Никто из родителей не должен присутствовать на траурной церемонии, – спокойно произнесла Карен. – Это правда. Кроме того, Мануэль оставил Феликсу несколько писем. В случае смерти мужа я должна была отправить их в Испанию.

– Письма? – Маргарет сделала глоток кофе, заинтересованно посмотрела на сестру. Та продолжала с сосредоточенным видом выкладывать на кухонный стол стопки белья. – Письма куда и кому?

– Родителям Мануэля. Он их написал на случай своей болезни или смерти. Ну, кто мог подумать, что беда случится так скоро! Получается, сам себе напророчил, – глубоко вздохнув, проговорила Карен. Лицо ее помрачнело. – Мы с Феликсом решили прочесть письма перед тем, как отправить, и.., я уничтожила их. Феликс связался с родителями по телефону, сумел как-то уговорить, чтобы они не приезжали на похороны.

Руки Карен безвольно застыли на краю бельевой корзины, и – молодая женщина разрыдалась.

– Милая моя! – Маргарет вскочила со стула, обняла сестру за плечи, попыталась успокоить. -Не плачь!

– Они были ужасны, те письма! – сквозь рыдания проговорила Карен. Слезы душили ее. – Воистину ужасны! Горькие, тяжелые, холодные, как могильные камни. У меня просто рука не поднялась отослать их его родным. Да и можешь себе представить, в каком состоянии были родители после известия о смерти сына! Так что, – Карен опустила руку в корзину и вытащила из стопки белья носовой платок, – как видишь, взяла грех на душу и не исполнила волю покойного. Считаешь, поступила не правильно?

Карен подняла на сестру заплаканные глаза. Маргарет покачала головой, поправила на ее виске локон пепельно-светлых шелковистых волос.

– Конечно, ты поступила верно, зачем умножать скорбь? От сердечной боли ничего, кроме такой же боли, не родится.

– Я тоже тогда так подумала, – попыталась улыбнуться Карен. – И Феликс, между прочим, когда узнал, что письма сожжены, полностью со мной согласился. Но все равно, на сердце будто свинец лежит. Мануэль на том свете мне этого не простит никогда!

Маргарет мрачно подумала, что муж ее сестры, обладавший при жизни тяжелым характером, так и остался в их памяти человеком, не умеющим прощать. Впрочем, они уже давно догадывались об этом свойстве его непростой натуры. Но для самой Карен большой беды в этом не было...

Она познакомилась с Мануэлем спустя три месяца после того, как сестры окончили университет. Маргарет тогда получила прекрасную возможность совершенствовать свои знания в математике и менеджменте, и мечтала о скором отъезде из родного Орхуса в Копенгаген. Там ее ждала работа в одном из домов высокой моды.

Орхус! Уютный старый город, овеянный воспоминаниями детства. Ах, как они обожали его! Расположенный на восточном побережье Ютландии, окруженный лесами, радующий глаз чудесными ландшафтами и прозрачными водами озера Брабранн-Се, он тянул свои ухоженные улочки к самой кромке воды пролива Каттегат, славящегося чистыми и красивыми пляжами.

В детстве и отрочестве у сестер вызывало особенную гордость то, что их город любит сама королева, проводившая летние месяцы в орхус-ском замке Марселисборг. Близко от него располагался чудесный зоопарк, куда Карен и Маргарет частенько наведывались поглазеть на животных. А после клянчили у матери, чтобы та провезла их мимо замка: девочкам так хотелось взглянуть на торжественную красочную церемонию смены караула...

К замку примыкали густые буковые леса – они простирались по побережью на многие километры. Когда мать была в настроении, девочки успевали немного погулять в окрестностях королевской резиденции. Ее слова с тех пор еще долго звучали в ушах выросших дочерей: «Запомните, девочки, здесь проходит так называемый маршрут маргариток. Он пересекает всю Данию, и, если одолеть его с начала и до конца, можно увидеть сотни достопримечательностей, узнать историю нашей страны». При этом глаза матери светились, и Маргарет с Карен решили: маршрут маргариток – это дорога любви, света, дорога счастья.

Еще девочкам нравилось то, как часто прохожие, увидев их на прогулке в одинаковых платьях и туфлях, с одинаковыми лентами в волосах, восклицали: «Какие куколки! До чего похожи!» И обращаясь к матери, говорили, что она, мол, с такими детьми должна быть счастлива вдвойне. Знали бы они...

Карен и Маргарет однажды поклялись друг другу, что, став взрослыми, отправятся в путешествие по заветному маршруту, но жизнь диктовала свое.

Через месяц после отъезда Маргарет в Копенгаген Карен обнаружила, что беременна. Что ж, надо было срочно выходить замуж за Мануэля, молчаливого черноволосого поклонника, испанца по происхождению. Магги, почти ничего о нем не зная, не одобряла любовную связь сестры, поскольку скрытность и замкнутость этого человека не вызывала особых симпатий. Однако, узнав о беременности своей подруги, тот не исчез, не заставил себя уговаривать, а, напротив, совершенно не сопротивлялся и был доволен, что скоро станет отцом.

Карен сообщила Магги по телефону о своей стремительной свадьбе. Та примчалась из Копенгагена на бракосочетание, но уже через день уехала обратно. С того времени жизнь сестер пошла в разных направлениях. Миссис Карен Бокерия стала домохозяйкой и по мере сил старалась помогать мужу в его бизнесе. Мануэль обзавелся сетью «ресторанчиков, взяв себе в качестве делового партнера Феликса, тоже испанца.

А Маргарет последовала за собственной звездой и сделала в Копенгагене замечательную карьеру, заделавшись весьма известной модельершей.

В дальнейшем, размышляя о скоропалительном браке сестры, она пришла к единственному выводу: Мануэль хотел, чтобы та забеременела. Он был твердо уверен в одном – оказавшись в положении, Карен обязательно выйдет за него замуж. Но год за годом Маргарет наблюдала, как ее веселая, быстроглазая сестра постепенно превращается в бледное подобие прежней очаровательной хохотушки. Та стала тихой, безразличной женщиной, полностью находящейся под контролем мужа.

Но миссис Бокерия никогда не жаловалась на жизнь и всегда меняла тему разговора, если Маргарет начинала вдруг заводиться и выстраивать разнообразные предположения о том, почему сестренка так изменилась. Даже о маршруте маргариток – дороге счастья – они больше не вспоминали.

Солнце за окном постепенно налилось багряной тяжестью заката, тянущей его вниз, к горизонту. По кухне расползлись мягкие вечерние тени.

– Итак, родители Мануэля Приглашают тебя в гости. – Маргарет вновь удрученно кивнула на письмо. – Ты же, в свою очередь, даже не зная всех мотивов такого решения абсолютно чужих тебе людей, ни на секунду не задумавшись над тем, что это может быть небезопасно, все-таки считаешь, что должна ехать...

Эх, Карен – добрая душа! Она конечно же не откажет лицемерным испанским родственникам. Бедняжка не понимает, что на самом деле ее приезд будет выглядеть так, словно ягненок добровольно прыгнул в пасть к волку. А вдруг эти родственнички заявят права на внука?

– Да, я должна принять приглашение и съездить туда хотя бы ненадолго. Они предлагают мне провести в Испании две недели и очень хотят познакомиться с Рикардо. Но, главное, согласись со мной, малыш в кои веки встретится со своими единственными дедушкой и бабушкой.

Маргарет вздохнула. Карен была права – их родители давно лежали в могиле.

– Ну хорошо, а потом? – спросила она.

– Потом мы вернемся и продолжим привычную жизнь. Я начну помогать Феликсу в ресторанном деле, мы уже говорили с ним об этом. Рикардо будет ходить в школу – у него там полно друзей. В Испании не останусь, и не подумаю, можешь выкинуть эту мысль из головы. И не волнуйся ни о чем, я же вижу – ты сама не своя.

Маргарет не могла понять, что же ее больше всего тревожило. Скорее всего то, что сестра никогда не умела отстаивать свои интересы, не разбиралась, где черное, а где белое. Настоящая женщина должна быть независимой, так сказать, немного себе на уме!

Карен заглянула в глаза Маргарет, уловила в них беспокойство и вдруг рассудительно предложила:

– Послушай, Магги, если ты так обо мне тревожишься, поехали в Испанию вместе – ты, я и Рикардо. Отец Мануэля может полностью оплатить поездку, он так в письме и написал. Да и не такие это большие деньги.

Она вытянула из конверта листок и прочитала: «Вы можете чувствовать себя совершенно свободно, пригласите в Испанию кого-нибудь из друзей».

– Я бы очень хотела, – продолжала Карен, засовывая листок обратно в конверт, – чтобы со мной и Рикардо поехала ты, моя любимая сестричка и мой самый первый друг. Но от тебя в последнее время только и слышишь: «Я занята, я занята». И, насколько мне помнится, тебе предстоит поездка в Париж. Немыслимо, в каком бешеном ритме ты живешь!

– Сейчас ритм не такой уж и бешеный. Я разве не говорила, что показ коллекций в доме мод временно прекращен? – удивленно спросила Маргарет и добавила:

– Так что впереди у меня бездна свободного времени, тем более что я не использовала отпуск за прошлый год. Когда ты думаешь ехать?

– Да в любое время. Главное, чтобы тебе было удобно, дорогая! Как здорово, что ты соглашаешься!

Карен вновь неожиданно расплакалась. И Маргарет, отбросив остатки сомнений, мгновенно приняла решение. Да, она поедет. Сестра в ней по-настоящему нуждается. Работа, бизнес, все что угодно – это вторично. Семейные дела должны быть на первом месте.

Аэропорт в Барселоне походил на все аэропорты мира – там было шумно, медленно двигалась толпы пассажиров, мелькали растерянные лица, радостные улыбки. Несмотря на работающие кондиционеры, чувствовалась жара.

Перелет сестер из Дании в Испанию прошел относительно комфортно. И все же предстоящая встреча с семейством покойного Мануэля казалась Карен миражом. Рикардо в самолете постоянно отвлекал внимание матери и тетки беззаботной болтовней: у него на коленях лежал красочный путеводитель по стране.

– Ух ты, здорово! Там постоянно праздники! – радостно сообщал мальчик. – Праздник по-испански «фиеста». Я тоже хочу петь, танцевать, бегать впереди быков, хочу сжигать большие куклы из папье-маше. Здесь так написано!

В обоих аэропортах – что в Стокгольме, что в Барселоне – Маргарет постоянно находилась в напряжении, опасаясь, как бы не потерялся племянник и не пропал багаж. Карен же, наоборот, была безучастна, взгляд ее синих глаз с усталым безразличием скользил по лицам и предметам.

Поэтому не могло не вызвать удивления то, когда



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация