А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


выстрелы. Кто бы ни убил их, он желал убедиться в этом, поскольку парки их были расстегнуты и сдвинуты на плечи. Футболки были разрезаны посреди и раскрыты, словно страницы книги, так что она могла видеть входные отверстия, каждую одиночную, узкую дырочку шести-семи миллиметров диаметром под левым соском и чуть сбоку. Прямо над сердцем. Лишь капля крови, уже свернувшейся, подобно замерзшей слезе. Недостаточно, чтобы стать причиной столь удушающего запаха крови.

Причиной же запаха были – перерезанные горла. От уха до уха. Сердца, даже те, что прострелены насквозь, бьются в агональном ритме еще примерно минуту. Быстрый взмах ножом слева направо, этого более чем достаточно, чтобы кровь брызнула фонтаном. Кровь, собравшаяся в толстые ручейки и уже начавшая подмерзать.

Но перерезание глоток, это было уже чересчур. Как и усаживание их в ряд, словно зрителей. Если только… она отступила на пару шагов, и оглядела окрестности. Ага, справа от нее, так и есть – KA – BAR, воткнутый в землю. Два комплекта жетонов обвивали рукоять черной кожи, с полувысохшей на ней кровью. Наклонившись и выдернув нож, она увидала инициалы на его пятке – Ч.К. Затем уронила жетоны себе в руку. Джеймс. Хакетт. Жетоны были черными.

Мускулы ее челюсти напряглись. Она ни на секунду и не поверила, что это Кинкейд поубивал всех их. Ну да, он был супер-снайпером, и да, он любил вызовы. Но она знала, что он был настоящим солдатом и настоящим мужчиной. Если у убийцы был нож Кинкейда, следовательно Кинкейд был мертв. Ее изумило то, что она не чувствовала горя. Может быть оттого, что внутри она также была солдатом, а солдаты горюют лишь тогда, когда для этого есть время. Прямо сейчас она была занята. Ей нужно было остаться в живых.

Все, буквально все вопило о том, что она осталась последней. Что означало также, что спектакль этот был разыгран исключительно для нее, кем-то знавшим, что она придет сюда. – И если он все это так устроил…

–  То это для того, чтобы понаблюдать за моей реакцией, – сказала она, неожиданно – О, черт…

И как бы доказывая ей, что убийца читал ее мысли, левую ногу ее пронзил раскаленный прут ослепляющей боли.



Полигон Якима, Терра

24 декабря 2438

13:30

– Подождите-ка, – сказал Пауэрс. Он все еще сжимал ее руки своими, наклонившись вперед, так что лица их были менее чем в полуметре от друга. – Давайте подумаем обо всем этом как следует. Может быть, это все даже неплохо.

– Что?! – Кэролайн вырвала свои руки из его, так что теперь Пауэрс сжимал в ладонях лишь воздух. – Как вы можете такое говорить?!

– Разве вы не сказали только что, что подобное, это обычное дело?

– Нет, я сказала, что это не так уж необычно, если самец убивает ребенка, даже своего. Но это кое-что, что Джек никогда не делал.

– Что не означает, что сделать подобное он не мог. Откуда вы знаете, что такого рода агрессивное поведение не имеет естественных причин?

Она моргнула. Веки ее зудели, а нос забит от слез. Джек – убийца? Каннибал? Шимпанзе могут быть сменять настроение по мановению ока – покорные в одну секунду – бешеные убийцы в другую. Они охотятся, обычно стаями, дополняя свою растительный рацион свежим мясом. Но шимпанзе в обезьяннике были на сбалансированной диете – с месячными интервалами они получали куски сырого мяса как раз для предотвращения подобных случаев.

С другой стороны, ей было известно, что шимпанзе убивают не хуже чем люди, и по разным причинам: чтобы подчеркнуть свое превосходство, отомстить, или просто потому, что им этого хочется. Она сказала все это, затем добавила: – Скажем так, в качестве аргумента, что поведение Джека естественно, что он убил Тонго из ревности или еще из-за чего. Но Шана? Я вообще не слыхала о случаях, чтобы любой самец убивал и мать и детеныша одновременно. Обычно это делают самки. Джек же вел себя… садистски.

– Вы придаете ему человеческие мотивы. В действительности вы не имеете ни малейшего понятия о мотивах, двигавших Джеком, не так ли? – Когда она ему не ответила, Пауэрс продолжил: – Может быть это обычная банальнейшая агрессия. Но, с моей точки зрения, это может оказаться даже и неплохим результатом.

Она горько хохотнула, – Объясните это Шане и Тонго.

– Я солдат, а вы – нет. Посылая солдат в бой, вы не желаете, чтобы их отвлекали субъективные факторы. Вроде того, что они должны делать, а что нет. Солдаты существуют, чтобы убивать. И вам хочется, чтобы они делали свое дело без колебаний. Так что, если усилительный контур не только фокусирует и удерживает их внимание, не давая усталости сказываться на нем, но и усиливает их агрессию… то это превосходно.

Она задохнулась – Вы… вы что, это серьезно? Да как может это быть превосходным?

Пауэрс насмешливо фыркнул. – Да ладно вам, подумайте сами. Мы, знаете ли, не обезьяны. Вспомните Кинкейда, вспомните, как подскочили его показатели? Насколько лучше он стал? Вот это – солдат. Теперь осталось узнать, как держать все это под контролем, и дело сделано.

– Нет. – Кэролайн встала, сверля его взглядом, – Я не согласна. Но поскольку не я директор проекта, а Гбарлеман, я добьюсь, чтобы это он принял это решение. И я доберусь до него, даже если для этого мне потребуется проломить себе дорогу в чей-то там генеральский кабинет. В худшем случае они меня максимум пристрелят. Так что, или вы идете со мной, или нет.

Он смотрел на нее несколько долгих секунд. Она не имела ним алейшего понятия, о чем он думал. Бесстрастное выражение сковало его черты. Наконец он встал на ноги. – Хорошо, я иду с вами. Гбарлеман должен услышать обе стороны. Таким образом никто не станет паниковать.

На кончике ее языка вертелась фразочка про «прикрытие собственной задницы», но она сдержалась. Вместо этого она заметила, – Мы не узнаем ничего определено, пока не прогоним все тесты.

– И это чертовски хорошо, – он глянул на нее. – Между прочим, я не извиняюсь за то, что думаю так, думаю. Если бы вы были на моем месте, вы думали бы точно также. С моей профессиональной точки зрения – это прорыв.

– Ммм… – она упорно смотрела назад, – Ну, тогда, слава богу, что я не на нем.

– И вив ля дифференс[4 - Vive le difference (фр) – да здравствует разница (разнообразие) [взглядов]. Расхожая фраза.], – он, абсолютно серьезно. – Едем в центр связи. Вы за рулем.

Они вышли из лаборатории. Никто из них не произнес не слова, когда они огибали комплекс. Солнце пряталось за облаками. В воздухе обладал металлическим привкусом и был столь холоден, что носом было больно дышать.

Уже у ее машины, Пауэрс хлопнул себя по лбу. – Черт, я забыл свою куртку. Послушайте, заводите пока машину, просто подождите меня. Я сейчас вернусь.

Кэролайн не нужно было подбадривать. Она сгорбилась, обхватив себя руками, протрусила до машины, щелкнув дистанционкой, разблокировала двери. Когда она дернула дверь с водительской стороны, ручка подалась с трудом, а петли заскрипели. Рухнув внутрь, она захлопнула дверь. Виниловые чехлы задубели. Повернувшись вбок, она сунула руку за пассажирское кресло. Уголок ее бараньей меховой куртки был под ее пистолетным футляром, по прежнему покоившемуся где его она бросила. Выхватив ее, она быстро принялась ее натягивать, борясь с непослушной кожей. Та похрустывала.

– Тепло-о, – простучала она зубами, заводя двигатель, и стуча по кнопкам, – Тепло, тепло, тепло. – Холодный воздух дунул ей прямо в лицо, и она заклинила рычажок, послав леденящий поток к ее лодыжкам, и без того уже дрожащим. Включив обогреватели на полную, она подождала несколько минут, наблюдая, как ее дыхание превращается в снежинки и опадает. Несколькими минутами позже она начала уже было терять терпение, но тут Пауэрс прибрел вновь, в этот раз с велосипедом в руке. Стукнув в заднее ее стекло, он жестом показал, ей что хочет положить велосипед в багажник. Разблокировав его рычажком, она смотрела, как он снял переднее колесо, сложил велосипед пополам и убрав его внутрь, резко захлопнул багажник.

– Извините, – сказал он, открыв дверь пассажирского сиденья, приличных размеров порция холода вошла вместе с ним. Шлепнувшись на сиденье, он захлопнул дверь. – Чуть задержался, выключая один из компьютеров.

– Да? – она вырубила тормоз, включила задний ход, выкатилась со стоянки, после чего подала рычав скоростей вперед. Перчатки ее оставались сзади, и ей отчаянно хотелось, чтобы она вспомнила о них раньше. Руль был холодным до жути, словно выточенным из цельного куска льда. – А я думала, что выключила их все…

– Ну, похоже нет, – сказал Пауэрс, пристегиваясь ремнем, – Брр, как же холодно, Кинкейд, с остальными, должно быть вообще дубу дает, в своем этом Вайоминге.

– Вайоминге? – Нахмурившись, Кэролайн искоса глянула на Пауэрса, прежде чем устремить все свое внимание вперед, останавливаясь перед знаком в конце выезда. Включив правый поворотник, она повернула голову влево, проверяя движение, – Мне казалось, что вы понятия не имеете, где они сейчас.

– Да?

Она снова глянула на него, – Да.

Выражение его лица вновь стало нечитаемым, – Мммм… – затем, мотнув головой, словно показывая на что-то слева от нее, он заметил, – Джип приближается.

Повернувшись назад, она засекла его, – Не помешает.

– Но вы же хотели свернуть налево.

Она повернулась, вновь глянуть на него, – Нет, центр связи… – начала было она. И умолкла.

Кэролайн Флетчер за свою жизнь повидала более чем достаточно пулевого оружия, и более чем несколько лазеров. Ей вообще нравилось стрелять. Так что она опознала оружие как лазерный пистолет, стандартный армейский ручной лазер, могущий переключаться с одиночного на непрерывный режим импульсов, в зависимости от того, желал ли Пауэрс получить дырку или прожечь полосу поперек ее груди.

– Нет, – любезно сказал Пауэрс, – Вы хотели свернуть налево.



На пути к Каньону Смерти

24 декабря 2438 года

13:30

Наблюдение за реакцией Аманды сквозь прицел – ужас ее, смешанный с неверием, и поверх этого всего сосредоточенный обсчет ситуации – наполняло его определенной долей гордости. Да, это была та Аманда, хорошо знакомая ему, надежный ведомый, превосходный солдат. Она повернулась на север, поскольку он вбил нож по рукоять, и достаточно далеко от тел, чтобы ей пришлось глянуть вперед. Солнце пронзило ее копну огненно-рыжих волос, заставив их гореть, словно начищенную медь. Металлический отблеск в ее руке – жетоны. И затем он увидал, как она изучает черную пятку ножа, замечает инициалы, – и на этом месте голова ее взлетает вверх, и она, кажется, устремляет взгляд прямо на него.

Выдохнув, он поместил перекрестье прицела прямо над ее сердцем. Подождал очередного удара пульса. И нажал курок.


* * *

Аманда почувствовала пулю еще до того, как услышала выстрел. Ослепительный удар боли, когда пуля провралась сквозь униформу, затем кожу, мускулы и вены ее левого бедра, прежде чем полететь дальше. И затем боль, казалось, взорвалась, когда вылетая, пуля вышибла наружу кусок мяса с кожей, а также изрядное количество крови и рваных нитей ее одежды.

Она вскрикнула. Колени ее сложились, и она рухнула, болезненно, на правый бок. Уже когда она падала, звук выстрела, резкий и отрывистый, хлопнул по ее ушам и отпрыгнул прочь, эхом отражаясь среди холмов, звук, слышимый за километры.

Но сколь бы не было ей больно, инстинкты и тренировки заставили ее действовать. Дернувшись, она откатилась вправо, скрывшись за ближайшей сосной. Она так и осталась лежат на животе, с головой, опущенной вниз. Нет смысла подыматься и выглядывать, у нее все равно нет оружия, стоящего подобной попытки. Она вслушивалась в ожидании второго выстрела, но, впрочем, так ничего и не услыхала, помимо ударов сердца, эхом отдававшихся в ушах. Чуть придержала дыхание на секунду. Все еще ничего. Левое ее бедро горело от боли. Она вся взмокла от шока, живот ее связался узлом.

– Полегче, ты не можешь позволить себе проиграть, держись…-

Когда минутой позже так ничего и не произошло, она с трудом села, спиной к дереву. Жетоны и KA – BAR Кинкейда так и оставались у нее. Убрав жетоны под парку, она положила KA – BAR справа от себя. Скинув перчатки, она по быстрому осмотрела рану. Кожа качнулась под пальцами и волна дурноты окатила ее, оставляя горько-кислый привкус. Пуля прошла насквозь, по наружной стороне бедра. Общий объем повреждений зависел от того, была ли ее оболочка цельнометаллической или нет, насколько быстро она вращалась и не была ли надсечена. Ничего конкретного на это счет она сказать не могла, но входное отверстие было небольшим и вдавленным, ткань ее штанов ушла вслед за пулей в рану. Выходной раны она увидать не могла. Пальцы ее оттуда вернулись все в крови, но фонтана крови или пульсирующего ее истечения она не почувствовала. Это было хорошо. Нащупав пряжку, она вытянула ремень из штанов, протянула его под бедром и затянула накрепко прямо над раной. Кровь по прежнему будет течь, но это купит ей немного времени.

– Высокая скорость, уйма кинетической энергии, снайперский выстрел, что-то с довольно длинным стволом. Мак 2176, может Ругер-Баррет RLR 7000, и довольно далеко отсюда. Так и не услыхала выстрел, пока не была подстрелена. —

Это, в свою очередь, означало и кое-что еще. Два кое-что, если точнее. На такой дистанции снайпер должен был иметь оптический прицел. Если у него был прицел, он знал, куда целится и куда попадет. Единственный способ подстрелить ее на такой дистанции был целиться выше – сильно, на уровне сердца или



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация