А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


BattleCorps «Proliferation Series»-1: Отрыв
Ильза Джей Бик


Боевые роботы – BattleTech
повесть ранее на русский не переводилась и не издавалась





Ильза Джей Бик

Отрыв

BattleCorps «Proliferation Series» – 01

(Боевые роботы – BattleTech)










…Не, не, делали мы этот трюк. В битве над Тибальтом мы с Амандой делали этот ваш «отрыв». Сошлись близко до упора, жуть, ну-у, где-то метр, не больше. Трюк в том, что когда ты буквально размазываешься на другом, ты выглядишь одной жирной целью на экране у того парня, понимаешь? В общем, мы поперли оттуда как наскипидаренные, и выйдя за визуалку, Аманда ушла прочь, и крутнулась во всю мочь, нижняя полупетля, Сплит-S, девяносто градусов, и вот она уже пикирует, скручивая метры на высотомере, а я принялся давать жару, чтоб Каппеланцы и забыли глядеть на экран. Затем я ору: «Давай», и она выдает свой божественный «разворот летучая мышь». Дивная штука – бочка на 180, переворот через крыло с, заходом прям им под брюхо, а я наматываю метры ввысь, ну и Каппи мотают метры, и они были так заняты, выглядывая вверху меня, что даже и не увидали, как она пришла по них. До тех пор, пока Аманда не проделала им по новой дырке в заднице. Ведомого буквально аннигилировало, а ведущий выпрыгнул, но купола мы так и не увидали. Не повезло парню.

В общем, ну да, «отрыв» Безумная штука. Срабатывает максимум раз за всю жизнь.

Но знаете… Именно ради такого вот и стоит жить.

    – полковник Чарльз Кинкейд, подслушано в баре «Двойная Страхолюдина», Терра.
    19 октября 2435



Сигнальные горы, Терра

22 декабря 2438

20:30

Хакетту потребовалось шестьдесят секунд на то, чтобы умереть, на десять больше, чем ожидал полковник, и кровь из него перла как из недорезанного скунса: две струи темной крови залили заледеневший камень, словно вода – бетон. Взгляд Хакетта остекленел, колени его сложились, но полковник оставался с ним рядом, играя фонариком, подсвечивая его лицо желтым конусом света, словно прожектором звезду на пике своей недолгой, но убийственной карьеры. Струйки крови, извиваясь, исходили паром в ночное студеное небо. Рот Хакетта был открыт, словно у рыбки, отчаянно пытающейся дышать, но разрез был глубок и он перехватил трахею напополам. Удар милосердия: он задохнулся задолго до того, как утонул в своей же собственной крови. Сознание же он потерял еще до этого. И затем Хакетт мешком рухнул навзничь, с размаху. Лужа крови принялась разбухать, подражая машинному маслу, выливающемуся из перевернутой бутылки. И тут поток крови ослаб – сердце Хакетта остановилось.

Полковник тихо выдохнул, и парок дыхания ушел ввысь, своего рода прощальным даром умершему. Рабочая его рука с ножом, правая, была вся липкой, и до него донесся ржавый запашок, словно от старого матраца, забытого в ржавом вагоне под дождем. Нож был стандартом армии Гегемонии – HAF KA – BAR, черное на черном, с прямым клинком семнадцати сантиметров длиной, и покрытый кровью. Полковник обтер руки снегом, после чего потратил пять минут на то, чтобы очистить нож и покрыть клинок тонким слоем ружейного масла. Закончив, он вогнал его в ножны на правом бедре, и зафиксировал его внутри ремешком черной кожи с кнопкой. Пальцы его прошлись по инициалам, заботливо вырезанным на рукояти – Ч.К.

Наклонившись, он обыскал Хакетта. Особо многого у того не было, стандартный набор типа С, для упражнений на выживание – «Выживание, Уход, Сопротивление, Побег». Он забрал сухпайки майора, забрал складной нож. Топорик и KA – BAR майора ему был без надобности. Вместо этого он оттянул ворот майорской парки и затем ворот униформы, термобелья и оливковой футболки. Тонкая цепочка блеснула в свете фонарика. Цепочка была в крови, но опознавательные жетоны Хакетта по прежнему оставались синеватого металла, цвета алюминия, выдержанного в огне. Расстегнув парку, полковник рывком содрал жетоны с шеи Хакетта, после чего уронил их в радионепроницаемый мешочек, покоившийся у него самого на груди под термобельем. В мешочке они по прежнему останутся теплыми. Металл звякнул о металл.

Выключив фонарик, он натянул прибор ночного видения на глаза. За последние дни он неплохо позабавился, но ему нужно было изрядно еще побегать, прежде чем заснуть. Оголив левое запястье, он открыл взгляду корпус того, что походило на наручные часы, но ими не являлось. Вместо этого экранчик демонстрировал группу странных цифр. Постучав по кнопкам, он получил новый набор цифр. Азимут.

Поднявшись, он исчез в тени и вновь проявился, тут, там, и там, и наконец полностью исчез из виду – аватара надвигающейся бури.



Полигон Якима, Терра

24 декабря 2438

08:00

Горячий, влажный воздух обезьянника был вязок от едкой вездесущей застоявшейся вони испражнений пополам с кислинкой подгнивших фруктов. Аромат, для доктора Кэролайн Флетчер ассоциирующийся с Нью-Йоркской канализацией, помноженной на нечищеный коровник. Очередная струйка пота потекла по ее телу, нырнув между грудей. Она только что вернулась со стрельбища, первое, чем она занялась наутро – выстреляла две-три обоймы с ее Престар-Глока 90, лишь для того, чтобы хоть чем-то занять себя. На улице было жутко холодно, и на ней был ее черный кашемировый свитер, джинсы и черные ковбойские сапожки – абсолютно неподходящая одежда для обезьянника. Жара просто убивала.

Ее босс, доктор Хтоу Гбарлеман, одарил весь штат нейрологов неделей отдыха. Рождество и все такое. Армейский персонал тут же рванул прочь такими темпами, словно они заранее на это случай вставили себе в задницы по ракете. К несчастью, единственное серьезное приглашение ей погостить пришло из Сан-Антонио, да к тому же и от ее 90-летней тетушки с вставными челюстями и крашеной под безумного шляпника сединой. Так что, убрав ПГ-90 в футляр за водительским сиденьем, она проголосовала за лабораторию. Данные, стоящие обработки, цепочки нейронов, стоящие изучения, и т.д, и т.д, и т.д…. Короче – работа.

Нейрошлем работал. Никаких вопросов. Но сама система заставляла ее нервничать. Скручивать мозги так, чтобы вымогать из них больше нейропептидов, чем требуется… Ей не нравилось это с самого начала, когда помощник директора – солдафон жутчайший, но выглядящий довольно недурно, принудил Гбарлемана включить усилительный контур в конструкцию семь месяцев назад.

Полковнику это пришлось по вкусу сразу же. Число убитых Кинкейда тут же резко подскочило – тот буквально балдел от симулятора – вопил, свистел, орал, в общем, вел себя как недорезанный кобвой на родео, забравшийся наконец на своего необъезженного мустанга. Рожденный для «Маки». Лучший из лучших. Супер снайпер Меткий Глаз спецчастей Гегемонии и все такое.

( Говорят Черные Сердца просто озверели, когда их человек не прошел. Для самой Кэролайн это казалось глупым. Если Черным Сердцам так не хотелось пропускать кого-либо помимо парней из спецслужб, нечего было разрешать доступ остальным подразделениям. Кретинизм. Но, должно быть, это еще один из этих их, непонятных непосвященным, фирменных армейских кретинизмов)

Если хотите, зовите ее сексисткой, но Кэролайн болела за майора Каннингхэм. Не то, чтобы ее знакомство с пилотами выходило за рамки обычных кивков. (Кэролайн была наемной специалисткой со стороны: спец по нейрофизиологии и ничего больше) Результаты Аманды Каннингхэм были чертовски хороши, и с эмоциями своими она управлялась получше. Тоже набирала победы, но без этого «Ууу! Е-е! Да!», без этой маниакальной жажды убийства. Может, Кинкейд и был лучшим, но Аманда была лучшей. Ну, это все без учета всех этих политических танцев с покрывалами, без личных интересов Джейкоба Камерона в деле, без влияния семьи Кинкейд во всех видах промышленности, и немалого их вклада в изменения в проекте и всего прочего. В общем, можете верить – можете нет – все было честно и беспристрастно. Правда-правда.

Так что Кэролайн сидела в центральной лаборатории, водя взглядом по бессчетным колонкам цифр прочего, прочего. И от ее отражения в стекле, не то, чтобы она обращала на него внимание так уж особенно: каштановые волосы, забранные в солидный узел с кучей шпилек; лицо сердечком с узким подбородком и намечающимися морщинками. Глаза – может быть глаза ее – большие, карие, темные – являлись лучшим, имевшимся у нее, но, с учетом того, к чему все клонится, толку-то с того…

И затем посторонние шумы привлекли ее внимание, медленно, с трудом, словно вода сквозь бумагу, просочившись к ней. Выпрямившись, она принялась прислушиваться. Напряженно. Это был не шум, это были крики, но не людские, это не человек кричал, это…

О, Господи…

Вылетев из лаборатории, она помчалась по коридору, подошвы грохали по линолеуму пола словно пушечные выстрелы, но к тому времени, когда она вбила кодовое число, прошла сканирование сетчатки и взломала опечатанную дверь обезьянника, крики прекратились.

Оказавшись внутри, она окинула взглядом самок, сжавшихся на деревянной платформе в трех метрах над землей. Люси, Бетти, Шана. Они по прежнему пребывали в ужасе; карие глаза их выпучились, белки глаз полностью обрамляли зрачки. Тонго, ребенок Шаны и сын Джека, казалось, старался размазаться по груди матери. Линус, ленивый шимпанзе подросток, первенец Шаны, вскарабкался на верхушку одного из сикаморов, что чуть ли не упирались в разборный потолок клеток. Это было странно.

С Джеком тоже было что-то не так. Безусловный вожак племени, Джек не было большим шимпанзе. Шестьдесят кг, худощав. Очень общителен. Вечно лез обниматься. Не агрессивен, но умен. Но как он стал вожаком, было показательным. Вместо боя насмерть, Джек стащил три пластиковых лотка и напал на бывшего вожака и его приятелей, вопя и колотя лотками все подряд. Шум был жуткий, прочие самцы в панике сбежали. Очень умный шимпанзе. Но сегодня Джек вжился в угол, словно боксер в таймауте. Не смотрел по сторонам, ни на что не реагировал. Не издавал ни звука. Вел себя странно.

Обычно она сама никогда не приближалась к шимпанзе, предпочитала, чтобы они сами к ней приближались. Так что она была осторожна. Двигалась медленно. Уверилась, что ничто не загораживает ей выход, если что. – Джек, – тихо сказала она, находясь где-то в метре от него, – Джек, что с тобой, мальчик?

В это раз, отчего-то, Джек ответил. Нет, не так. Он издал звук – заухал, словно сова, Кэролайн узнала этот звук сразу же, но не поверила ему, поскольку это было невозможно.

Шимпанзе рыдают, но не плачут. Печаль их озвучивается вокально: – Ух, ху, хуу-хуу-хууу… Звуки, издаваемые Джеком, нарастали, в громкости и частоте, росли. Жуткие. Дикие. Странные.

Она потянулась к нему, машинально, так, как мать тянется к ребенку, чтобы утешить его. Когда пальцы ее коснулись его топорщащейся, сухой шерсти, он содрогнулся, словно это прикосновение ее являлось электрическим разрядом, пронзившим его. Пальцы его задергались в дрожи, странно, дико знакомой. И затем Джек поднял голову, и она увидала его лицо. И мир рухнул вокруг нее. И все ее знания, и навыки пошли к черту.

Потому что Джек плакал.



Змеиная река, Терра

24 декабря 2438 года

08:45

Первое дело после убийства? Избавиться от чертова тела.

Майор Сара Джеймс делала все по учебнику. Заняла снайперскую позицию. Шевелиться нельзя, полный контроль над желаниями тела, невзирая на то, как холод пробирает тебя до костей, или на то, что нос твой по отморожености уже сравнялся с медной пуговицей. (Слава небесам, что те опять спятили, и над Тетонами так и не пошел еще снег) Так что она продолжала лежать, замедлив сердцебиение. Пытаясь не думать о том, что желудок ее сводит одна большая, непрерывающаяся, долгая судорога, жгучая и острая, как кошачий коготь, рвущий кожу. Кроме того, она вся чесалась. Она не принимала горячего душа вот уже, казалось, вечность, и была до жути уверена, что ее униформа вполне может стоять и сама по себе.

Но ничто из этого не имело значения, поскольку полковник находился на западном берегу Змеиной реки и смотрел не в ту сторону. Полные сто-восемьдесят. Чарльз Кинкейд – суперзвезда Вооруженных Сил Гегемонии по плоти, красавец, спортсмен, блондин и к тому же с синими глазами, за одни которые можно было удавиться. И убить. Она умирала от желания поиметь этого красавчика.

Она вновь впилась взглядов в окуляр; вторичная проверка. Прицельные перекрестья залились багровым цветом, а идентификатор вновь прочел жетоны.



Кинкейд, Чарльз.

№ 11031902

ВРАГ



Отлично. Дистанция где-то… семьсот тридцать метров. Джеймс медленно выдохнула, струйки теплого воздуха брызнули из-под подкрыльев носа. Она выждала паузу между сердцебиениями…

Есть. И…. Аманда Каннингхэм, сдохни от зависти, су… Есть. Она выстрелила.

Тихое жужжание, и рубиновый луч лазера пронзил воздух. Луч уколол полковника в спину, и Кинкейд дернулся, словно рыба, вытащенная из воды. И упал навзничь.

И-и…. толпа ревет! Теперь ей будет, что отметить этой ночью!! Джеймс подождала еще несколько секунд, прежде чем потрусить вперед. Кинкейд лежал лицом вниз, левая рука безвольно вытянулась вдоль бока, правая под животом. Его лазерная винтовка валялась вне пределов досягаемости скрючившихся пальцев его левой руки. Из предосторожности, и поскольку она всегда помнила обо всех стоящих мелочах, она не стала опускать оружие, и обошла тело по дуге, отпнула винтовку подальше, вне пределов досягаемости. Полковник играл до упора. Правила говорили: упасть и лежать, не так уж и сложно, когда тебе влепляют максимум чуть поменьше разряда тазера. Не так смертельно, как реальное попадание, но все равно выводит из строя на пару секунд. Закинув винтовку за плечо, она ткнула в правую ногу Кинкейда мыском ботинка. – Ладно, полковник, шоу кончилось. – И затем ухмыльнулась, поскольку она ныне стала на одну ступеньку ближе к вожделенному «Маки» — И, если не возражаете, вот что я скажу



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация