А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Юрьев день
Геомар Георгиевич Куликов


Многие из вас, друзья, слышали восклицание: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» А знаете ли вы, что слова эти пришли к нам из далекого прошлого свидетелями одной из самых трудных и грустных страниц истории русского народа?

Событиям той поры и посвящена эта повесть. Действие ее происходит в годах 1580-1581.





Геомар Куликов

Юрьев день





Глава 1

ТРЕНЬКА


Среди обширных вотчинных владении князя Петра Васильевича Боровского песчинкой малой затерялась деревня Ивантеевка.

Два двора в ней. Две избы. Одна, вовсе ветхая, пуста. В другой, той, что покрепче, живет семья Поздневых, крестьян княжьих.

Темно и тесно в избе. Сквозь маленькое окошко, затянутое мутным бычьим пузырем, едва сочится хмурый ноябрьский день. Потому с утра до вечера горит лучина, воткнутая в светец – железную палку, раздвоенную наверху. Под светцом – деревянная лохань с водой, куда падают и, шипя, гаснут угольки.

Обшарпанная печь с широкими полатями занимает половину избы.

Вдоль стен – лавки. Подле них – стол. Над столом – черные, закопченные иконы. Перед иконами висит плошка-лампада, которую зажигают по праздникам. Чуть поодаль стоит сундучок, где бережно хранится одежда, что получше.

Пять человек топчутся в избе: дед с бабкой, отец с матерью и Тренька.

Шныряют под ногами две курицы. Тычется мокрым носом теленок, выпрашивает поесть.

И всем-то сегодня Тренька мешает.

Принялся дед плести длинный пастуший кнут. Тренька к нему. Вроде хитрая ли вещь кнут? А это как поглядеть. У рукояти его надо сделать толщиной едва ли не с Тренькину руку, а чем далее, тем тоньше. Кончиться же кнут должен вовсе плетенкой из конского волоса. И без умения и сноровки здесь никак не обойтись.

Медленно идет у деда работа. Пальцы не те, что в молодости, плохо слушаются. Да и мало для такого занятия в избе места. А тут еще Тренька крутится. Ворчит дед:

– Ну, что за диво сыскал? Нетто кнута не видел? Шел бы лучше на волю, чем перед глазами-то мельтешить...

Шмыгает Тренька носом. На волю! Он бы с превеликой радостью удрал из дому. Кто ж отпустит? Который день льет за окошком дождь. Во дворе грязь по колено.

– Отлипнешь ли, смола! – кричит дед, которого Тренька ненароком толкнул под локоть. – Сейчас я тебя этим самым кнутом...

Обиделся Тренька на деда. Подошел к отцу. Чинит тот лошадиную сбрую. Но и у него Тренька виноватый:

– Куда шило дел?

– Не брал я шило. Нужно оно мне больно!

Сердится отец:

– Сколько раз говорено: не трогай ничего без спросу!

Одна бабушка Треньке защита:

– И чего пристал к мальчонке? Сам куда ни то положил, а теперь ищешь прошлогодний снег.

Тоскливо Треньке. Маетно. Забился в угол, где теленок понурившись стоял, – тоже прогнали, чтоб не мешал. Обнял теленка. Зашептал в самое ухо:

– Никому мы с тобой не нужны. Уйдем бродить по белу свету, тогда небось спохватятся, пожалеют...

Глядит теленок на Треньку большими влажными глазами, мотает головой. А про что думает, нешто угадаешь? Теленок ведь не человек.

Садится бабушка за прялку. Трепаный и мятый лен-кудель скручивает в тонкую нить – пряжу. Потом из этой пряжи будет бабушка с матерью ткать полотно, на рубаху кому аль штаны. Может, ему же, Треньке.

Приметила бабушка, что Тренька вовсе нос повесил, того гляди, заревет, позвала:

– Подь-ка сюда, Тереня. Поможешь мне.

Разом повеселел Тренька:

– А сказку расскажешь?

– Коли заработаешь...

Нет в избе ни единой книги. Редкая и дорогая это штука. А когда и возьмет дед иную в соседней деревне и примется читать вслух, мало что разумеет Тренька. Начинает одолевать его такая зевота – скулы ломит.

Другое дело сказки аль былины, что рассказывает бабушка. Тут ясно, почитай, все. А коли чего не поймет Тренька, терпеливо объясняет бабушка – не чета вспыльчивому, ровно порох, деду.

Пока думает, наморщив лоб, Тренька, о чем бы попросить бабушку, доносятся до него отцовы слова, обращенные к деду:

– А Николка-то и впрямь на Юрьев день собирается уходить от князя.

Плюнул в сердцах дед, на Тренькину мать зыркнул:

– Известное дело, дурная голова ногам покою не дает.

Потупилась мать. Словно она сама вместе с родным братом, дядькой Николой, в дедовых глазах виноватой оказалась. Однако на том, к великому Тренькиному разочарованию, разговор окончился.

Придвинулся Тренька к бабушке. Потихоньку, чтобы дед не услышал, спросил:

– Чего это ноне все, ровно сговорившись, Юрьев день поминают?

– Не знаешь нешто?

– Праздник вроде большой...

– То не просто праздник – остатки былой воли. Прежде, сказывают, люди не то чтобы легче – посвободнее жили. А ноне привязаны мы к княжьей вотчине, ровно коза к хозяйскому плетню. Ни отойти от него, ни шагу лишнего ступить. Все кругом княжье. Леса, что вокруг стоят.

Земля, что нас кормит. Двор, на котором живем...

Засмеялся Тренька:

– Про двор-то, поди, шутить?

– Какие уж тут шутки, – вздохнула бабушка. – Изба, в которой отец твой и ты родились, и та княжья...

Вытаращил глаза Тренька. Избу оглядел. Низкую, невзрачную, где каждое бревнышко, а в том бревнышке каждый сучок, каждую щелку знал.

А бабушка продолжала:

– Но можем мы, коли невмоготу придется, уйти от князя. Две недели во всем году на то даны. Одна – до Юрьева дня осеннего, другая – после. Вот, Тереня, какой он, Юрьев-то день, для нас, крестьян господских.

Задумался Тренька. В диковинку ему бабушкины слова.

– А отчего тот день Юрьевым кличут? – допытывается.

– То сказ долгий.

– Поведай! – молит Тренька.

Кивает головой бабушка:

– За густыми лесами, широкими полями, за синими морями, горами высокими в некотором царстве, некотором государстве жили-были царь с царицей...

– И была у них дочь... – догадывается нетерпеливый Тренька.

– Верно, – подтверждает бабушка. – И была та царевна красоты дивной...

Размеренно двигаются бабушкины руки, быстро крутится веретено, споро вьется пряжа, неторопливо сказка сказывается. Про то, как поселился в далеком царстве страшный змей-дракон. И пришлось людям отдавать ему на съедение своих детей кровных. И как покорил змея-дракона отважный молодой воин но имени Юрий, или, что то же, Георгий, а среди простого народа – Егорий.

– Оттого-то, Тереня, и празднуется каждый год Юрьев день.

Понравился бабушкин рассказ Трепьке. И того не ведал он, что не было на свете никакого змея-дракона и воина Георгия-Юрия, его будто бы укротившего. А была церковная сказка-легенда, одна из многих, в которые верили – и напрасно – люди не чета ученостью и умом Треньке и родичам.

Если бы мог прочитать Тренька нынешние книги, узнал бы, что пришел тот осенний праздник из глубокой древности. И вовсе ни при чем тут был выдуманный Георгий-Юрий. Просто, закончив тяжелые летние работы и собрав урожай, радовались люди отдыху, веселились, как могли.

И когда спросил Тренька: «Почему можно уйти от князя на Юрьев день только?» – объяснила бабушка:

– Урожай собран к той поре. Глядишь, может, кто и сумеет рассчитаться с князем.

– Значит, дядька Никола...

Стукнула дверь, у порога – легок на помине – мамкин брат. Только сумрачен, против обыкновения. Шайку скинул. Поклонился молчком.

Не раздеваясь, на лавку возле двери сел.

Тренька на деда с опаской глянул и – была не была! – выпалил:

– А правда, будто ты от князя надумал уйти?

Кивнул головой дядька Никола:

– Правда.

Дед кнут отбросил, со своего места вскочил:

– Слыханное ли дело! Сам того не знаешь, чего хочешь!

– Очень хорошо знаю, Григорий Тимофеевич, – тоже поднялся дядька Никола. – Хочу, чтобы не драли с меня три шкуры княжьи приказчики. Чтобы не пороли на княжьей конюшне безо всякой вины...

– ... чтобы государь батюшка князь Петр Васильевич тебя низкими поклонами встречал... – ядовито продолжал дед.

– Мне княжьи поклоны не надобны. Без них проживу. – Дядька Никола протянул заскорузлые свои ладони: – А вот он без них проживет ли?

Сам князь не пашет, не сеет, не жнет. Кто его кормит?

– Земля-матушка... – назидательно ответствовал дед. – Али по скудости ума не ведаешь?

С дядьки Николы гнев сошел. Посмотрел на деда сожалеючи, на лавку опустился. Сказал спокойнее:

– Ты,Григорий Тимофеевич, словно вчера на свет родился. Тебе ли не знать, что без крестьянских наших рук земля хлеба не даст? Семь потов на ней прольешь, тогда, может, и отблагодарит хлебушком в урожайный год. А ты тот хлебушек – князю...

Дед тоже поутих.

– Одно скажу, Никола: от добра добра не ищут. У князя крестьян и холопов много, оттого на каждого, глядишь, чуть поменьше тяжести ложится.

– Я так думаю, Григорий Тимофеевич, что от множества холопов и крестьян он одного человека ни во что не ставит. Да и повинностей, что ни год, все более взваливает.

– Найдешь ли лучшего, чем князь?

– И искать не буду.

– Как так?

– На вольные земли пойду.

– Эва! – изумился дед. – Где их теперь сыщешь?

– Мудрено, верно. Ноне, почитай, вся земля на Руси под царем да царевыми людьми. Подамся на южные али на восточные окраины. Все полегче.

– Стало быть, уходишь? – вставила робко Тренькина мамка.

Поникла лохматая голова дядьки Николы.

– Скопил небольшие деньги. Думал, откуплюсь. Куда там! Княжеские приказчики даром хлеба не едят. Ловко насчитали... Только упрямый я.

Не в нынешний – в другой Юрьев день, а уйду.

Встал дядька Никола. Шапку нахлобучил.

– Прощайте.

К двери шагнул, а она ему навстречу сама распахнулась. Не по щучьему велению, понятно. На пороге – тетка Настасья, жена дядьки Николы, с сыном, пятилетним Тишкой. Увидела мужа, перекрестилась:

– Слава тебе господи! Ушел с утра раннего на княжью усадьбу и ровно в воду канул. Ну, горе мое, неужто отпустил князь?

Более прежнего помрачнел дядька Никола:

– Кабы так...

Ушли дядька Никола с теткой Настасьей, дед неодобрительно, с укоризной бородой помотал:

– Вовсе без понятия мужик. Князьюшке за все доброе, что людям делает, в ножки надобно кланяться, богу за него молиться.

С дедом спорить никто не стал. Однако и согласия никто не выразил.

Молча поужинали.

Почитай, без слова единого спать легли.




Глава 2

ШЕСТАЯ ЛОЖКА


Утром дед толкает Треньку:

– Подниматься пора. Мамка печь топить будет.

Спит Тренька, бормочет что-то невнятное, в ответ на дедовы слова.

Дед свое:

– Терентий, а Терентий! В который раз говорю: мать принимается печь топить, слышь?

Иногда деду удается разбудить Треньку. А сегодня махнул рукой, полез с полатей.

Посапывает Тренька, наслаждается сладким утренним сном. Только коротко Тренькино блаженство. Недаром толковал дед про печь, за которую принималась мать. Топится изба Якова Позднева по-черному. Нет в печи трубы. Оттого весь дым – в избу.

Проходит малое время, начинает беспокойно ворочаться Тренька.

И вдруг кубарем валится с полатей, кашляет, чихает, трет полные слез глаза. Сердится на деда:

– Не мог разбудить!

– Тебя пушкой надобно будить, а ее, как на грех, в избе нету.

Смеются над Тренькой отец, мать, бабка. Дед в бороду улыбается.

Самому Треньке не до смеху. Пулей вылетает из избы дыхнуть свежего воздуха.

А на воле – Тренька сначала даже глазам не верит – дождя нет. Кончился дождь.

Висят еще над деревенькой сизые рваные тучи. Пробивается сквозь них робкая заря. Но нет под ногами распроклятой грязи. Ломкая ледяная корочка студит босые Тренькины ноги.

– Тятька! – летит сломя голову обратно Тренька. – Ночью земля, гляди-ка, подмерзла!

Забыл вчерашние обиды. Рад, сказать невозможно.

– Надоело в избе сидеть? – улыбается отец.

– Спасу нет как...

– По дружкам соскучился?

– А как же! – с готовностью отвечает Тренька.

Однако оба понимают: не об одних дружках речь.

– Будет, мужики, попусту терять время. Идемте к столу, – зовет мать.

Вздохнул втихомолку Тренька. Насупился отец. Пошли в избу.

Расселись по своим местам. Посреди стола солонка. Хлеба полкаравая.

Против каждого – ложка. Только что за диво? За столом пятеро сидят, а ложек – шесть...

Понял Тренька: мать, забывшись, и для Митьки, старшего Тренькиного брата, ложку положила. В самый раз возле Треньки, где прежде Митька сидел.

Не на шутку перепугался Тренька. А ну как дед заметит? Вытащила мать из печи подогретые вчерашние щи. Дед хлеб нарезал. Первым ложку взял. За ним остальные. И увидели все: лежит на столе лишняя, шестая ложка. Изменился дед в лице. Из-за стола молча встал. Грохнул в сенях дверью.

Всхлипнула в подол мать.

Сказал с укоризной отец:

– Что ж ты, а?..

– Не нарочно ведь, по привычке...

Обнял ее отец за плечи:

– Жив, здоров Митька. Поди, слаще нашего ест-пьет.

Верно. Жив и здоров был Митька. И не хлебал пустые щи, как Тренька.

Только та, шестая ложка и впрямь будто ждала хозяина. Или других с укором спрашивала: «Где он, мой хозяин-то, отчего не дома?»




Глава 3

ХОЛОП




Жил Митька вовсе недалеко, верстах в трех от родной деревеньки. Только иной раз верно говорят: близок локоть, да не укусишь.

А получилось так.

И прежде в доме Якова Позднева лишнего не было, однако и голодом не сидели. А в этот год к весне, что ни обед или ужин – хлеба на столе все менее, а щи да каша все жиже.

Треньке, как младшему, понятно, лучший кусок. Но не таков Тренька человек, чтобы тот кусок съесть в одиночку.

Испечет бабка для него блины, Тренька сердится:

– Отчего мне одному?

– Тебе расти надо, – говорит бабушка.

– А Митьке нетто не надо? – возражает Тренька. – Глянь, тощий какой.

За обедом дед ворчит:

– Разве ноне праздник, блинов напекли? Экий неразумный народ.

Скоро не то что блинов – куска хлеба не будет.

Прав оказался дед.

Сели как-то раз обедать. Мать поставила на стол миску пшенной каши и виновато, будто она тому причиной, сказала:

– Хлеба нету. Мука кончилась...

Дед длинную седую бороду вперед выставил:

– Другие не лучше живут. Авось и мы не помрем.

Однако плохая еда без хлеба. Тренька из-за стола вылез, кажись, голоднее, чем был.

Дальше – хуже.

Гречу, пшено, овсянку – все подъели.

Отощал Тренька. Бабкины блины во сне стали видеться.

Митька принялся ставить силки на зайцев. Только не глупы они, зайцы-то. Редко возвращался Митька с добычей.

Солнышко стало припекать. Снег сошел. Настало время пахать да сеять. А как пахать, коли лошадь прошлым летом еще околела? И что сеять, когда все зерно давным-давно перемололи на муку и съели?

Однажды дед объявил:

– Завтра пойдем на поклон к государю-батюшке князю Петру Васильевичу.

– И мы с Митькой... – запросился Тренька.

Дед с отцом переглянулись:

– Митька пойдет.



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация