А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


День грифов
Дон Пендлтон


Палач #37
Мак Болан продолжает свой стремительный шестидневный рейд по Соединенным Штатам, нанося сокрушительные удары по мафии. Его мечта – окончательное уничтожение преступного синдиката – начинает приобретать все более реальные формы. В пятницу его тяжелую руку почувствовали на себе мафиози Балтимора...





Дон Пендлтон

День грифов





Пролог


Над Глендбарни, одним из предместий Балтимора, занималось раннее утро. В серых предрассветных сумерках по дороге на Аннаполис медленно следовал «караван». Машина свернула на боковую дорожку и остановилась перед маленьким, плохо освещенным мотелем, который, казалось, был пуст.

Из мотеля вышел человек небольшого роста, подошел к «каравану» и поставил ногу на первую ступеньку подножки. Дверца машины мгновенно распахнулась, и из кабины показался другой человек – высокий, подтянутый, в синих потертых джинсах. Высокий и низкорослый обнялись, словно братья, которые очень долго не виделись. Да они и действительно были как братья. Низкорослого звали Лео Таррин. Он был полицейским агентом и вот уже многие годы делал все, что мог, чтобы уничтожить мафию. Высокого человека звали Мак Болан, по прозвищу «Палач», и он один был столь же опасен, как целая армия. Когда-то Болан поклялся уничтожить мафию, и это ему почти удалось за те тридцать с лишним истребительных рейдов, в которых он сражался с этой «раковой опухолью», разъедающей общество.

«Караван» проследовал мимо стоянки и выехал на государственную дорогу № 2. За рулем машины сидела молодая брюнетка – Роза Эйприл, полицейский агент, приданный Маку Болану Белым домом для технической и официальной поддержки во время его нынешней кровавой кампании, в ходе которой он надеялся окончательно очистить территорию США от мафии.

Увидев в зеркале заднего обзора волнующую встречу двух закадычных друзей, молодая женщина сдержанно улыбнулась и подняла руку, приветствуя их. Болан быстро произнес:

– Роза, познакомьтесь, это – «Скалолаз».

«Скалолаз», видимо, не любил показывать свое лицо даже коллегам по работе. Очень немногие знали о том, кто он такой на самом деле. Вот и сейчас Лео так и остался стоять в темноте за машиной и ограничился лишь тем, что молча кивнул в знак приветствия. Роза открыла кабину и отвернулась. Болан провел друга в небольшой рабочий кабинет, устроенный прямо в машине. Подав две чашки кофе, Мак спросил:

– Похоже, что дела осложняются?

– Пожалуй, да, – уклончиво ответил Лео. – Самое трудное сейчас – оказаться с нужной стороны баррикады.

– Намекаешь на то, что нужная сторона баррикады становится все короче и короче? – криво усмехнувшись, заметил Болан.

– Она не только стала короче, на ней теперь полно ловушек. Слава Богу, что это продлится недолго: если я правильно понял, то мне предстоит сменить работу и заняться еще более важным делом. Кстати, между нами, эта идея мне понравилась. Мне до смерти надоела моя теперешняя жизнь, сержант!

Болан прекрасно понимал своего друга – однажды Эйприл остроумно заметила, что такая жизнь подобна смерти. Кстати, и Ангелина Таррин не возражала против некоторых изменений в их жизни.

– Ну а когда мы с тобой войдем в высокие круги? – спросил Болан.

– Будто ты сам не знаешь! – с хитрой улыбкой ответил Лео. – Слушай, сержант, кончай хитрить со мной. Гарольд рассказал мне все: ты возвращаешься на службу. Ну а в том, что касается моего участия в деле, так я тебе не просто отвечаю «да», а «да и с радостью».

Гарольд Броньола возглавлял федеральную полицию и именно через него Белый дом сделал Маку Болану весьма и весьма лестное предложение. Болан долго колебался, но наконец согласился с предложением Президента возглавить сверхсекретную группу, занимающуюся вопросами безопасности, но на двух условиях. Во-первых, Мак настаивал на том, чтобы ему вначале дали время закончить свою личную войну с преступным миром Америки. А во-вторых, он сам хотел отобрать сотрудников для этой новой службы. Разумеется, самым первым его новобранцем стал Лео Таррин.

– Знаешь, Лео, – мягко произнес Болан, – пожалуй, не стоит строить особых иллюзий: можно ведь попасть из огня да в полымя.

– Меня это совсем не пугает, – спокойно ответил его собеседник. – Гарольд сказал, что тебя похоронят как национального героя. Арлингтонское кладбище тебе подходит?

– Абсолютно нет, – ответил Болан, вдруг помрачнев. – Ты ведь знаешь, что у меня уже есть надгробие... И даже с надписью. Моя надгробная плита – в Питтсфилде, там меня и похоронят среди близких. Ведь ты прекрасно знаешь, Лео, – именно там меня один раз уже убили.

– Да, да, – взволнованно пробормотал секретный агент. – Знаешь, сержант, трагедия твоей семьи до сих пор не дает мне покоя. Твоя сестра была замечательной девушкой! Она в чем-то была похожа на тебя. Кстати, а как дела у Джонни?

Джонни был младшим братом Болана, единственным, кто остался в живых после гибели его семьи.

– Джонни становится вполне самостоятельным, – с гордостью ответил Болан. – Знаешь, если мы оставим для них мир свободным и чистым, то молодежь никогда не перестанет нас удивлять.

– Ты часто с ним видишься?

– Скажем так, что я вижу его довольно редко. Да и вообще стараюсь не вмешиваться. Не хочу, чтобы моя жизнь хоть как-то влияла на него. Надо дать ему шанс жить полной, нормальной жизнью.

– Не городи чепухи! – воскликнул Лео.

– Почему?

– Слушай, сержант, парень всегда считал тебя образцом для подражания. Он без ума от тебя и только о тебе и говорит! Скоро ему предстоит сделать свой выбор, и на твоем месте я бы серьезно об этом подумал.

– Не беспокойся, я об этом достаточно много думаю, – мрачно сказал Болан. – В общем, посмотрим, что нам даст изменение в нашей жизни. Возможно, именно тебе придется повлиять на выбор Джонни.

Таррин прямо сиял от гордости:

– Ну а нашу новую жизнь мы начнем, наверное, с воскресенья?

– Да, если доживем до этого дня.

– Ты в этом сомневаешься?

– Ну, как ты знаешь, – усмехнувшись, произнес Болан, – мои сомнения начались уже давно: тогда, когда мы убрали старого Серджио. С тех пор они возрастают в геометрической прогрессии, и ты сам понимаешь почему.

– Да уж догадываюсь, – пробормотал Лео, сделал большой глоток кофе и тихо продолжил: – Господи, как давно это было! Мы прошли такой длинный путь... Иногда я просыпаюсь в холодном поту и думаю, что стало бы со страной, если бы ты не вернулся из Вьетнама! А уж когда я думаю о проклятой мафии... Эти мерзавцы держат в своих руках все силы нации! А мы, полицейские, упрямо пытаемся законным – и только законным! – путем посадить за решетку хотя бы одного или двух из них. И пока мы тянем резину, дела у этих подонков идут все лучше и лучше, они поглощают все и угрожают всем. Теперь уже даже сам Президент отнюдь не застрахован от их мести. А ведь раньше это казалось просто немыслимым!

– Знаешь, Лео, – быстро перебил его Болан, – пока еще рано говорить о победе. Они-то пока еще живы. Кстати, как настроение у их людей в Нью-Йорке?

– Не могу сказать, что им весело, особенно с начала этой недели, – ответил Лео.

Он прикурил две сигареты и протянул одну из них Болану.

– Нужно сказать, что ты прекрасно выбрал слабые места, прежде чем нанести свои последние удары. Даже их денежные резервы и те подходят к концу, особенно после заварухи в Теннесси. Словом, каждый день им достается все больше и больше. Не знаю, надолго ли их хватит, но замечу, что с ними всегда нужно быть настороже. Ты убираешь одного, а на его месте возникает дюжина. Правда, сейчас, когда ты взялся за их деньги, многое может измениться... Знаешь, в Нью-Йорке с незнакомыми вообще не разговаривают, а если перешептываются, так только со своими.

По лицу Мака скользнула едва уловимая улыбка, и он заметил:

– Насколько я понимаю, ты бы не хотел сейчас поговорить с Марко Минотти.

– С кем угодно, но только не с ним! – ухмыльнулся Таррин.

– Что с ним произошло после среды?

– Он попал в довольно трудную ситуацию. Имея мексиканские деньга, он мог стать главой всех капо. Но теперь он вернулся с поджатым хвостом, затаился и хочет узнать, откуда дует ветер. Должен тебе сказать, что когда я часа три тому назад улетал из Нью-Йорка, Марко понемногу начал приходить в себя.

– Это из-за того, что случилось во Флориде?

– Правильно. Когда ты прижал Марко в Уайт Сэндсе, Том Сантелли сразу взял бразды правления в свои руки, и все признали его главенство... И вдруг, не давая ему даже перевести дух, ты взрываешь его золотую шахту во Флориде! Теперь ты понимаешь, что, когда я расставался с ними, настроение резко изменилось и все занялись подсчетом убытков.

– Если я правильно понял, в Нью-Йорке царят печаль и уныние.

– Это точно, вот потому-то я здесь. Я должен передать Сантелли послание.

– Да? И какое же оно?

– Убей или сдохни сам!

– Что это означает?

– Убей Болана в Балтиморе.

Палач выпустил облачко дыма.

– Значит, они знают, что я был во Флориде?

– Разумеется.

– А ведь я сделал все, чтобы остаться в тени!

– Сам прекрасно знаешь, что, когда под угрозой деньги Организации, нюх у них резко обостряется. К тому же они не совсем дураки и потому догадались, что ты в Балтиморе.

– Как они додумались до этого?

– Есть там светлые головы, есть! – хмыкнул Таррин. – В их святая святых на стене висит большая карта, где черными флажками отмечены места, куда ты нанес удары с начала недели. Этой ночью, когда я еще был там, они прикололи маленький черный флажок к Балтимору. Говорят, сегодня «пятница мести» – день грифов.

– Почему грифов?

– А есть одна такая местная легенда, в которой говорится о празднике грифов. Это страшная история о единственном выжившем на земле человеке, который собирает кости своих жертв и складывает из них костер, чтобы отпраздновать свою победу. Короче, они называют этот день днем грифов.

– Значит, они убеждены, что я убью Сантелли?

– Конечно. Во всяком случае, я так думаю, потому что мне не сказали ничего определенного. К тому же я и не должен был знать о том, что случилось во Флориде. Ты ведь и сам понимаешь, что для них это совершенно секретно и, кроме Высшего совета, об этом никто даже не заикается. Однако события во Флориде оцениваются как очень крутая операция, она задела сразу всех боссов. Говорят, что с тех пор, как Сантелли занялся этим делом, в швейцарских банках стоят длиннющие очереди. Теперь ты понимаешь, как они сейчас задергались! Этой ночью, еще до моего отлета, они собрались на внеочередную встречу и, думаю, до сих пор не разошлись. Правда, насколько я понял, с потерей объекта Сантелли для них еще не все кончено. Короче, хотя они и понесли значительные убытки во Флориде, но все же рассчитывают поправить свои дела в другом месте.

– В таком случае это...

– Да, Балтимор.

– Лео, это дело как-нибудь связано с делом в Теннесси?

– Мне кажется, что да. Сантелли контролирует все дела в Нью-Джерси. Я уверен, что он проворачивает большие дела и в Атланте. Правда, после твоего рейда в Кентукки он кое-что потерял. Ты вообще начал подкоп под его империю еще до Флориды, а если судить по тому, что мне удалось узнать, то у него приличный бизнес и в Теннесси.

– Есть ли оттуда какие-нибудь новости от нашего друга? – тихо спросил Болан.

– А вот этого я не знаю! – живо ответит Лео Таррин. – К тому же, чем меньше мне об этом будет известно, тем лучше для меня же.

– Понимаю, – вздохнул Болан, – а что произойдет после того, когда ты передашь послание Сантелли? Опять вернешься в их штаб?

– Промазал! – с улыбкой сказал Таррин. – Друг мой, ты забыл, что для этих джентльменов я эксперт по всему, что касается Мака Болана. Вот почему я остаюсь в Балтиморе.

– А вот это уже не очень приятная новость, – нахмурив брови, сказал Болан. – Боюсь, как бы твое присутствие не навредило мне.

– Ну, это как посмотреть, – невозмутимо сказал Лео. – Я-то считаю, что вдвоем нам будет проще выпутаться из этого дела.

– Если хочешь знать мое мнение, то я предпочел бы, чтобы ты смылся отсюда. Исчезни и подожди до воскресенья. Кстати, как поживают Анжи и дети?

– У них все прекрасно, во всяком случае, так было три дня тому назад. Я не могу связываться с ними каждый день. Ты сам знаешь, сержант, у меня тоже полно работы.

Болан затушил окурок и тут же закурил новую сигарету.

– О'кей, – с видимой усталостью произнес он, – попытаемся выбраться из дерьма сообща.

Таррин спокойно объяснил:

– Боссы направили Сантелли подкрепление. Я не знаю деталей, но отовсюду к нему съезжаются люди. Видимо, девиз «убей или сдохни сам» для них очень серьезный. Моя официальная миссия – это миссия советника при проведении антиболановской акции.

Значит, мне предстоит почти все время быть рядом с Сантелли.

– Из тебя получится великолепный советник, – буркнул Болан.

– Допустим, – рассмеялся Лео, – когда мы с тобой будем вращаться в правительственных кругах, мне будет не хватать ситуаций такого рода. Мне так нравится дурачить этих сволочей, рассказывая им сказки! И чем значительней эти мерзавцы, тем больше меня веселит тот цирк, который я им закатываю!

Лео замолчал и взглянул на часы.

– Как быстро летит время, – вздохнул он, – мне пора уходить.

Лео сунул голову в дверь, заглянул в кабину и крикнул, обращаясь к Розе:

– Любовь моя, высадите меня на следующем перекрестке.

Потом он повернулся к Болану и сказал:

– Не пытайся связаться со мной, сержант. Эти мерзавцы очень нервничают, прямо как маньяки. Дай мне время и побольше свободы, и я сам найду тебя, как только получу первые инструкции. Думаю, что первая цель – это крепость на берегу залива.

– Ты имеешь в виду старый дом Арни «Фермера»?

– Именно. Знаешь дорогу туда?

Разумеется, Мак знал



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация