А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


отвернулась и посмотрела в сторону.

– Ты и без того считаешь меня слабой, – еле слышно произнесла она. – Если бы я тебе сказала, ты бы вообще меня запрезирал.

Камерон обдумал ее слова. Ага, значит, то, что она промолчала, объясняется гордостью. Гордость – это было ему понятно. Но бессмысленное упрямство он понимать отказывался.

На землю спускался вечер. Подул слабый ветерок.

Камерон заметил, что она дрожит. Они оба промокли до нитки. У нее с мокрых волос капала вода, а платье облепило кожу. Камерона подобные мелкие неудобства не смущали. Ему нередко приходилось спать на холоде, под дождем. Сейчас было бы разумнее всего содрать с нее мокрую одежду – ей стало бы теплее. Однако она и без того считала его неисправимым грешником, а уж если он разденет ее, то превратится в исчадие ада.

Он принялся разводить костер. В животе у него громко заурчало, напомнив о том, что надо бы что-нибудь поесть.

– Надо раздобыть еду, – сказал он. – Если я уйду, обещаешь, что не убежишь?

Она не ответила, а лишь уставилась на него таким взглядом, что ему захотелось выругаться.

Камерон стиснул зубы. Ее мятежный дух не угас. К сожалению, даже происшествие в реке не сделало ее покорнее.

– Если вздумаешь бежать в Конниридж, тебе придется снова пересечь реку, – напомнил он.

По ее худенькому телу пробежала дрожь.

– Я не убегу, – сказала она наконец.

Камерон усмехнулся. Он, кажется, нашел способ заставить ее подчиняться.

Мысль о том, что она все-таки может сбежать, не давала ему покоя, поэтому он решил не задерживаться и ограничился тем, что собрал немного ягод да дикой брюквы на ужин.

Возвращаясь, он не сразу обнаружил ее и, выругавшись, ускорил шаг.

Но у него отлегло от сердца, когда он увидел, что она просто передвинулась ближе к костру. Растянувшись возле него, она крепко спала. Одна ее рука была вытянута и находилась в опасной близости от пламени.

Он бросился к Мередит, отвел от огня ее руку и положил ей на живот, чтобы во сне она не сунула руку в огонь.

Она спала так крепко, что даже не шевельнулась.

«Намучилась, бедняга, – подумал он, улыбнувшись, – понервничала, потом ехала верхом, а затем долго шла пешком. Да еще вдобавок чуть не утонула…»

Он машинально протянул руку, чтобы убрать упавшие на щеку влажные пряди волос. Какое-то незнакомое чувство охватило его… Неужели нежность? «Что это на меня нашло?» – удивленно и смущенно подумал он.

Он сердито отдернул руку. Откуда эта нежность, это странное желание защитить ее? Нет уж! Боже упаси! Только этого ему не хватало! Ведь она Монро! Просто все дело в том, что она женщина и гораздо слабее его.

Она пошевелилась, перевернулась на спину, подставив лицо лунному свету – и его взгляду.

Он жадно обвел потемневшим взглядом ее лицо – длинные шелковистые ресницы, окаймлявшие глаза небесной голубизны, молочно-белую округлость щеки, полные губы. Вдруг он почувствовал острое, нестерпимое желание. Ему вспомнилось, как прижимались к нему ее груди, как его рука скользнула на ее талию и задержалась там.

Его мужское естество шевельнулось и ожило. Медленно втянув в себя воздух, Камерон попробовал отвлечь свои мысли от все увеличивающегося утолщения внизу живота. Он вдруг вспомнил о цепочке, лежавшей в его кармане, взглянул на ее хрупкое запястье, покоившееся в соблазнительном углублении между грудей, и решил, что нет необходимости надевать на нее наручники. Она уже спит. Зачем будить ее?

Он растянулся рядом, стараясь не прикасаться к ней.

Она перевернулась на бок и уткнулась лицом в его бок. Камерон замер, словно его парализовало. Он боялся дышать. Ее податливое тело прижималось к нему. Ее головка уютно примостилась на его плече, а легкое дыхание щекотало кожу на его ключице.

Она снова вздрогнула от озноба.

Он встревожился, сел и, сняв с себя плед, укутал ее.

Он криво усмехнулся, презирая себя за то, что позволил этой невинной соблазнительнице вызвать в нем такие нелепые чувства. Желание. Нежность. Что за вздор лезет ему в голову?

Он снова улегся, но на этот раз позаботился о том, чтобы дистанция между ними была вдвое больше.

В ту ночь Камерон Маккей долго не мог заснуть.

Мередит проснулась, укутанная его пледом.

Высоко над головой было ясное голубое небо. Перелетая с ветки на ветку, в кронах деревьев щебетали птицы. Но ее не радовала красота дня. Ей не давала покоя одна мысль: почему он укутал ее своим пледом?

Она лежала очень тихо, прикасаясь пальцами к мягкой теплой шерсти. Ткань еще хранила его запахи. От нее пахло костром, мускусом и… мужчиной.

«Почему?» – в смятении думала она. Она не понимала его заботы и не ожидала ее от него. Когда он осматривал вчера вечером ее ногу, у него было такое суровое лицо. Силы небесные! Да при одном взгляде на него ей хотелось попятиться и перекреститься. Однако прикосновение его рук действовало на нее успокаивающе. Почему он вообще заботится о ней? Его не в чем винить, он прав.

Она причинила себе вред исключительно из-за собственного упрямства.

И он мог бы позволить ей утонуть! Однако он этого не сделал.

Она должна была поблагодарить его… Она обязана ему жизнью.

А она что ему сказала? «Жалкий негодяй! Ты отвратителен!» Мередит стало стыдно за собственное поведение. Такие оскорбительные заявления едва ли можно считать проявлением человеколюбия! А человеку, решившему посвятить жизнь служению Господу, тем более не подобает так вести себя. Она совершила грех и должна немедленно попросить прощения.

Молитвенно сложив руки, она склонила голову.

Видно, не доходят до Господа ее молитвы. Ох, что это она. Так говорить грешно… Она взглянула на свои руки и вдруг поняла, что на ней нет наручников. Странно, он поверил, что она не убежит. Хотя ведь ей пришлось бы снова перебираться через реку. Нет, он, наверное, абсолютно уверен, что она не сделает этого, поскольку считает ее трусихой.

Она чуть-чуть повернула голову. Он лежал на спине. Одна его рука покоилась на груди. Она набралась храбрости и стала придирчиво вглядываться в его лицо.

Он был старше ее, но все еще молод. И, как ни прискорбно признавать это, он был красив, хотя и принадлежал к племени бесчестных Маккеев. Он несколько дней не брился, но сквозь отросшую щетину она разглядела на его подбородке ямочку, которой не замечала раньше. Если бы он был гладко выбрит, она, наверное, придавала бы его лицу мальчишеский вид. Вздор! В этом мужчине не было ничего мальчишеского! Он был воплощением мужественности, и она невольно залюбовалась им.

Да, он силен, ничего не скажешь, и его власть над ней не вызывает сомнения. Но сейчас он спит. И Счастливчик рядом, под соседним деревом. Она не была обманщицей по природе и не любила обманывать, но в этот момент молила Бога, чтобы у нее все получилось. Коварство было свойственно мужчинам – ему, например. А с ее стороны этот поступок был скорее не обманом, а жестом отчаяния.

Ее охватило возбуждение. Она должна бежать, пока есть возможность. Другого такого случая не представится. Она должна забыть о том, что боится воды, и просто отыскать какое-нибудь другое место для переправы – там, где помельче и поспокойнее. Она сможет, обязательно сможет сделать это!

Но она поклялась, что вернет свое распятие… Это ее самое драгоценное сокровище, и к тому же единственное, и она не оставит его в чужих руках, тем более в руках Камерона Маккея!

Она облизнула пересохшие губы. Он спрятал распятие под туникой – наверное, там есть потайной карман. Она лежала совсем рядом с ним, но не прикасалась к нему. Собрав в кулак всю свою волю, она запустила пальцы под его тунику, и рука ее медленно двинулась по твердой поверхности его груди. Она была покрыта волосами, и у нее пересохло во рту. Неужели все мужчины такие же волосатые?

У него не дрогнул ни один мускул. Дыхание было глубоким и спокойным. Если бы она не боялась разбудить его, то вздохнула бы с облегчением.

Увы, она рано обрадовалась. Время шло, а она не могла отыскать распятие. Ее охватила паника. «Поторапливайся!» – приказала она себе. Если он проснется и поймает ее на месте преступления, он наверняка придет в ярость.

Она скользнула взглядом по его лицу – и сдавленный крик застрял в ее горле. Случилось то, чего она больше всего опасалась!

Он не спал и, похоже, уже давно наблюдал за ее манипуляциями.




Глава 5


Она оцепенела от страха и чуть не закричала. В чем же она провинилась, если ее молитвы не доходят до Всевышнего?

– Полагаю, что не девичье любопытство заставляет тебя столь нескромно обследовать мое тело.

Он произнес это снисходительным тоном, и Мередит пришла в ярость, почувствовав в его словах насмешку. Ну и наглец!

У нее зачесались руки от желания дать ему пощечину, чтобы убрать с его физиономии эту дерзкую ухмылку.

Однако поиски распятия привели к другому, совершенно неожиданному результату.

Ее пальцы нащупали гладкую металлическую поверхность – это была рукоять кинжала. Свобода! Кратчайший путь к ее достижению был в ее власти, точнее – в ее ладони. Обхватив рукоять пальцами, она молниеносно вытащила кинжал из ножен и приставила острие к груди Камерона.

Она ужаснулась, поняв, что затеяла, но сейчас преимущество было на ее стороне, и она будет последней дурой, если не воспользуется им.

– Не двигайся, иначе… иначе я нанесу тебе рану не хуже той, что красуется на твоей спине, – предупредила она.

Он одарил ее лучезарной улыбкой.

– Неужели ты повернешь мое же оружие против меня?

– Да! – дерзко заявила она.

– У тебя не хватит смелости.

– Ошибаешься!

– И что же ты сделаешь? Перережешь мне горло? Предупреждаю, дорогуша, это весьма грязная работа. Это надо делать очень быстро, иначе и руки, и одежда – все будет залито кровью.

Мередит побледнела.

– Конечно, некоторые люди не обращают внимания на подобные вещи, но липкое кровавое месиво – штука весьма неприятная. Однако при этом способе конец наступает быстро – по крайней мере так говорят…

Он просто решил вывести ее из себя. Но к сожалению, это была единственная возможность заставить его отпустить ее.

Его спокойствие приводило ее в бешенство.

– Замолчи! – крикнула она.

Он и внимания не обратил на ее приказание.

– Разумеется, можно нанести удар в сердце. Но удар должен быть очень точным, иначе у меня останется шанс выжить. И еще надо постараться, чтобы удар не попал в кость. Следует держать кинжал крепко и наносить удар решительно. Однако, если ты хочешь, чтобы я умирал медленно и мучительно, тебе, возможно, следует попробовать нанести рану в живот. Ранения в живот самые болезненные. А если немного повернуть кинжал в ране – только очень быстро, – ты почувствуешь, как он вспарывает плоть…

От описания этих подробностей ее чуть не вырвало. Ее охватила дрожь. Сможет ли она сделать это? Сможет ли лишить человека жизни? Следует всего лишь одним движением всадить кинжал, рвануть рукоять вниз – и ему конец. Она заметила, как на его горле бьется жилка – это биение его жизни… Сможет ли она спокойно наблюдать, как биение это прекращается?

При мысли об этом ее замутило. Она не сможет этого сделать. Она презирала себя даже за то, что такая мысль пришла ей в голову. Ее охватило чувство вины.

Она попыталась подняться на ноги. В то же мгновение кинжал был выбит из ее руки, а сама она оказалась лежащей плашмя на земле. Она не могла не только двигаться, но даже дышать, потому что на нее навалилось тяжелое тело. Страшно испугавшись, она попробовала было выбраться из-под него, но увы! Он еще крепче прижал к земле ее руки и стиснул ногами ее ноги.

Устав от бесплодных усилий, она затихла, прерывисто дыша.

Да, она была права. Она знала, что навлечет на себя его гнев, и теперь его ярость бушевала вовсю. Она ощущала ее в каждом напрягшемся мускуле лежащего на ней человека.

– За это мне следует убить тебя! – возмущался он, возвышаясь над ней, подобно горе.

– Так сделай это! – в отчаянии крикнула она. – Убей – и дело с концом, иначе ты пожалеешь, что оставил меня в живых!

Она слишком поздно поняла, какой опасный вызов ему бросила. Глаза его метали молнии, и она не на шутку испугалась. Что, если он действительно убьет ее?

– Дорогуша, – процедил он сквозь зубы, – просто чудо, что я до сих пор не убил тебя, так что лучше не испытывай мое терпение. Иначе сама пожалеешь, что я не сделал этого!

У нее защемило сердце. Ее храбрость была всего-навсего проявлением непокорности. А на самом деле она действительно трусиха.

Он наконец освободил ее, но лицо его было мрачнее тучи.

– Ты не оставила мне выбора. Я не скоро забуду, как ты отплатила мне за доверие. На твоем месте я бы помнил об этом.

Глаза ее защипало от слез, но она поклялась себе, что не заплачет в его присутствии. Она бросила ему вызов – и проиграла. И теперь ей придется расплачиваться.

Он свистом подозвал Счастливчика, послушно прибежавшего на зов. Мередит покорно ждала, пока он седлал жеребца. Закончив, он кивком подозвал ее к себе.

Она шагнула вперед и, остановившись перед ним, молча протянула ему руки.

Камерон не сразу сообразил, что она предлагает ее связать. Ему не хотелось делать этого, хотя это было бы разумно. Но ведь она снова начнет ему угрожать! Нет уж, увольте, он не даст ей повода издеваться над собой.

Он нахмурился и, взяв ее за талию, поднял в седло, а затем сел сам.

Он почувствовал, как напряглась и выпрямилась ее спина.



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация