А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Подражание королю
Светлана Климова


Серия идентичных преступлений, жестоких, словно бы подчиненных какой-то странной, дикой логике, потрясла город. Расследование зашло в тупик – убийца точно смеялся над следователем и легко, как опытный хищник, уходил безнаказанным вновь и вновь. К поискам маньяка подключились уже самые опытные следователи. Но похоже, как его найти, понемногу начинает догадываться только один человек – юноша-студент, проходящий практику в прокуратуре Он знает: чтобы поймать убийцу, его надо понять…





Светлана КЛИМОВА

ПОДРАЖАНИЕ КОРОЛЮ





Часть первая

МАРТОВСКИЙ ДРОВОСЕК





Глава 1


Если в Южном полушарии дни весеннего равноденствия сопровождаются свирепыми бурями и штормами, то в наших широтах в конце марта в атмосфере обычно воцаряется тупое, ватное затишье. Плюс три, все отравлено гнилой сыростью, из носу течет, в башмаках хлюпает, а в желудке после вчерашнего творится черт знает что. Если немедленно не переломить ситуацию, приняв хотя бы граммов сто пятьдесят – двести, за последствия поручиться невозможно.

Ожидание, однако, безобразно затягивалось. Околевшие телевизионщики, девушка в дубленке из еженедельника «Бизнес и ты», хромой Даниленко из областного официоза и Александр, звезда городского радио «Апогей-М» – в трехдневной щетине на сизой физиономии и офицерских сапожищах, – уже около часа уныло переминались возле зарешеченного летнего павильона на территории бывшего пионерского лагеря «Салют», в котором был сервирован фуршет. С каждой минутой настроение журналистов ухудшалось, пока наконец в воротах лагеря не обозначилась морда черного лимузина.

Урча и переваливаясь, тяжелый «бентли» проплыл мимо павильона, разбрызгивая снеговую кашу, и остановился у нового корпуса, желтевшего сквозь туман свежим телом. Правая передняя дверца распахнулась, оттуда, озираясь, выбрался охранник.

Журналистская братия качнулась было к машине, но жест охранника удержал их на месте. Обогнув лоснящуюся корму лимузина, он дернул заднюю дверцу. Оттуда вынырнуло полное, как кегельный шар, розовое колено, затем выскользнула пола серебристо-серого норкового манто, а следом, низко склонив голову, чтобы не повредить прическу, показалась и сама Капитолина Шебуева. Широкое, слегка примятое лицо вице-президента Евроазиатской ассоциации меценатов пылало, небольшие, с медвежьей зеленой искрой, глубоко посаженные глазки зорко схватывали все мелочи, длинные бриллиантовые слезки в ушах подрагивали в такт колебаниям сложного сооружения, воздвигнутого на непокрытой голове с помощью лака, пены и фальшивых соломенно-золотистых локонов. Отсюда, от угла павильона, женщина больше всего походила на одну из тех фарфоровых кукол, которых везли после войны из Германии демобилизованные. Не хватало только кружевных панталон.

– Александр, ты у нас все знаешь, – в который уже раз желчно завел Даниленко. – Ну что, скажи, за хреновина такая – эта самая Евроазиатская ассоциация? Никто про нее и не слыхал. И если Капитолина там вице-президент, то кто тогда в президентах? Султан Брунея, а?

– Плевать я хотел на твоего султана, – легкомысленно парировал репортер. – Какая разница, даже если Капа все это сама придумала. Я знаю одно – вот сейчас народ сбежится, и мы тут в согласии с православным обычаем запустим в эксплуатацию приют на сто персон для детишек с криминальными наклонностями.

На Капитолинины денежки. А откуда она их взяла, мне опять же наплевать.

– Дешевый цинизм, – фыркнул Даниленко. – Денежки тоже ох какие разные бывают…

– С этим – в райотдел, – отрезал Александр. – Там, Леонтьич, твой подход оценят.

Девушка из еженедельника собралась было что-то спросить, но только пошевелила застывшими губами с растрескавшейся помадой.

Капитолина пнула лаковым башмачком дверцу лимузина и развернулась к крыльцу корпуса всем своим плотным приземистым телом. Под распахнутым манто мелькнул глубокий вырез платья, где также посверкивали какие-то камушки.

Тем временем из дверей выкатилась рослая дама в лиловом и застыла на пороге, раскинув руки.

– Капочка! – взвизгнула она, смахивая ладошкой непрошеную слезу восторга. – Солнышко наше ясное! Красота ненаглядная! Дождались!

Слетев с крыльца, дама сгребла Капитолину в объятия, однако, пока они длились, вице-президент успела зафиксировать взглядом разношерстную группу возле павильона, оценить ее состояние и коротко скомандовать охраннику:

«Юрчик!»

– Это еще что за шмара? – разглядывая постанывающую от восторга даму и ее костюм от Ферре, проворчал в бороду оператор «Новостей».

– Директор заведения, Ниночка Сыч. Когда Капа еще только начинала – помните это ее первое кооперативное кафе на вокзале? – работала у нее подавальщицей…

Александр замолчал, потому что охранник Капитолины был уже совсем рядом. На его пальце вращалась связка ключей. Коротконогий, отлично упитанный, с темным крестьянским румянцем на гладких щеках, он походил на резвого годовалого кабанчика в утепленной камуфляжной куртке и в то же время – на свою хозяйку. Сходство было непрямое, но что-то все же сквозило – в фигуре, в быстром и цепком взгляде.

Кивнув журналистам, Юрчик отпер двери павильона и скрылся внутри – ровно на минуту, чтобы сейчас же возникнуть снова с просторным подносом, где в совершенном порядке помещались литровая бутыль «Абсолюта», рюмки тонкого стекла и легкие тарелочки с острыми закусками. Репортер городского официоза при виде всего этого великолепия скрипнул зубами и привалился спиной к сырой стене павильона.

Окинув его невозмутимым взглядом, охранник утвердил поднос на углу садовой скамьи и сделал короткий жест:

– Прошу! Чем богаты. Надеюсь, господа не возражают? Капитолина Васильевна около получаса будет занята, затем можно будет и поговорить.

Напоминаю, что прямых интервью прессе она не дает ни при каких обстоятельствах, все тексты и пленки должны быть представлены для утверждения… Приятного аппетита.

И с этим снова заперев павильон, Юрчик удалился.

Звезда радио «Апогей-М», с самого начала как бы принявший пост дуайена этой компании, твердой рукой разлил, и только после того, как первая была взята на грудь, а по традиции тут же и вторая, старый Даниленко отдышался и, окидывая пейзаж просветленным взором, уже миролюбивее спросил:

– Они, часом, не родственники?

– Кто? – Александр метнул в рот ломтик чавычи и энергично заработал челюстями.

– Капитолина и этот… Юрчик. Секьюрити ейный. Жуя, Александр помотал головой и похлопал по карманам длинного рэйверского балахона в поисках сигарет.

– Нет, – сказал он. – Насколько я знаю – нет. Случайное сходство.

Даниленко и оператор потянулись за третьей, а девица из бизнес-еженедельника наконец-то отверзла уста.

– Ничего удивительного, – проговорила она капризным птичьим голоском. – Вот Анпилов тоже похож на Элтона Джона без очков, а ведь какие разные люди…

– Почему это – тоже? – изумился Александр, а оператор «Новостей» диковато зыркнул на девицу, которая тут же снова умолкла и потупилась, отхлебывая из рюмки по капле.

– Что ты ее цедишь, как касторку? – вдруг возмутился Даниленко. – Смотреть противно.

– Ну и не смотрите, – обиделась девица, отставила водку и ушла в сад, где, ломая спички, прикурила тонкую сигаретку и стала бродить с отрешенным видом, руки в карманах, пока ее сапоги окончательно не промокли.

Крыльцо нового корпуса тем временем опустело, и если бы не смутный гул детских голосов, доносившийся оттуда, да едкий, стелющийся по земле угольный дым от котельной, можно было бы подумать, что все это еще недавно полузаброшенное и запущенное место окончательно покинуто людьми. Это, однако, было не так. Деньги Капитолины воскресили лагерь, преобразив его в приют «Щедрое сердце», и, как бы ни была эта баба неумна и претенциозна, хватка у нее была железная, а в последние годы она столько вложила в благотворительность, что даже городские власти проняло. Сеть принадлежавших Капитолине бистро без труда слопала в конкурентной борьбе пару-тройку заведшихся было в городе «Макдоналдсов» и итальянских ресторанчиков и теперь доминировала в сфере дешевой и быстрой еды. Обороты росли, и на сегодняшний день «Щедрое сердце» стало четвертым благотворительным учреждением, созданным Капитолиной на средства фирмы, причем в дела каждого из них она вникала до последней наволочки и миски. На вопросы партнеров по бизнесу, на кой черт ей сдалась вся эта головная боль, деловая дама лаконично отвечала: «Господь велел».

Спустя четверть часа, когда в бутылке оставалось на три пальца, а настроение пишущей и снимающей братии заметно поднялось, сквозь туман прорезались очертания синей архиерейской «Волги».

Подрулив к крыльцу, рядом с которым распластался остывший «бентли», «Волга» встала, и рослый, сухопарый и чернобородый, в очках в тонкой золотой оправе священнослужитель, поддерживаемый под локти теплой суконной рясы двумя штатскими, проследовал в помещение.

Журналистов, однако, опять не позвали, потому что церемония должна была начаться именно здесь, во дворе, в присутствии всех девяноста четырех воспитанниц от семи до пятнадцати лет, местных жителей, прессы и личных гостей вице-президента Евроазиатской ассоциации. Больше того, освящению подлежали сразу два объекта – вновь открытый приют и часовня памяти Василия Великого, византийского богослова, воздвигнутая на средства Капитолины той же фирмой-подрядчиком, что вернула к жизни издыхающий лагерь труда и отдыха.

За низким штакетником, замыкающим двор перед корпусом, начиналось бескрайнее заснеженное поле с буграми прошлогодней свекольной ботвы, утопающими в клубах тумана. Поле это тянулось метров на семьсот, упираясь в лесополосу, у опушки которой находились руины хозяйственных построек, обглоданный фундамент избы, с десяток задичавших от старости слив и яблонь – а теперь и часовня.

Именно в этом месте, по утверждению Капитолины, она и появилась на свет сорок лет назад в семье рядового колхозника Василия Шебуева, ныне покойного, который при жизни был крайне далек от богословских проблем.

Ни развалин, ни часовни с приютского двора разглядеть было невозможно, поскольку видимость по-прежнему ограничивалась полусотней метров, вдобавок сверху стало накрапывать.

С десяток местных алкашей уже подтянулись к месту события и как бы незаинтересованно подпирали ограду у самых ворот, когда двери нового корпуса с шумом распахнулись и оттуда, уже в полном облачении, показался архиерей, за которым следовали его спутники в белых стихарях. Один из них тащил пудовое бронзовое кадило, другой – святые дары, за ними двигались Капитолина и Ниночка, а дальше, в глубине проема, угадывались сбившиеся в кучу воспитанницы и приютская обслуга.

Однако едва архиерей торжественно ступил в дворовую хлябь, дверца «бентли» распахнулась и оттуда высунулся все тот же охранник. Теперь в его руке был сотовый телефон.

– Васильевна! – вполголоса окликнул он. Вице-президент досадливо тряхнула шиньоном, словно отгоняя муху.

– Капитолина Васильевна! Бурцев звонил! Не поворачивая головы, Капитолина остановилась и спросила:

– Что там у него? Опять форс-мажор?

– Говорит, сел на брюхо километрах в трех отсюда. «Пежо» у него дохлый, дамский, пока выберется, время пройдет. Просит начинать без него.

Юрчик бросил телефон куда-то в недра салона и выпрямился. Лоб его взмок от испарины.

– Он один? – спросила Капитолина, поднимая тонкую бровь.

– Говорит, один. За полчаса справится.

– Будем ждать, – обронила наконец виновница торжества. – Нехорошо получится. Владыко! – обратилась она к хрустящему парчой архиерею, подхватывая его под локоть. – Извините великодушно, заминка. Пока всех прошу обратно в дом.

Священнослужитель, пожав плечами, развернулся и снова взошел на крыльцо, за ним зашаркали услужающие.

Пропустив их, Капитолина прикрыла массивную дверь и осталась на крыльце вдвоем с Ниночкой. Внизу у машин прохаживался охранник, а водитель, так и не покидавший салон лимузина, запустил какую-то рэповину, зазвучавшую глухо, будто из-под земли. Капитолина закурила, швырнув через перила скомканную пачку «Лаки Страйк», вздохнула и, ни к кому не обращаясь, проговорила:

– Все у нас сикось-накось. Что за страна!

– Зато воздух! – ни к селу ни к городу брякнула Ниночка. – Воздух какой, Капитолина Васильевна!

– Воздух, Ниночка, у вас говенный, – сурово возразила вице-президент, мизинцем смахивая с нижнего века осыпавшуюся ресницу. – Вон, оттаяло чуть – и уже гнильем несет. Погоди, потеплеет – тут такое начнется…

Ниночка как бы слегка оскорбилась, но возразить не посмела. Капитолина докурила, расплющила окурок и, перехватив вопросительный взгляд охранника, вдруг сказала:

– Вы вот что… Пока тут вся эта колгота, смотаюсь-ка я на папашино пепелище, погляжу, что там с часовней. Бурцев с его работягами без меня заканчивали. Не нахалтурили бы.

Решительно запахнув манто и придерживая его на груди, она сбежала с крыльца, направляясь к воротам, однако на середине двора ее нагнал Юрчик.

– Васильевна! – укоризненно начал он, но женщина, не оборачиваясь, бросила:

– Останешься здесь. Встретишь людей.

– У меня инструкция… – завел было охранник, но Капитолина резко оборвала его:

– Я сказала – встретишь людей! Здесь я тебе инструкция.

– Капочка! – запоздало завопила с крыльца Ниночка. – Сапожки!

Резиновые! Мигом!

Капитолина небрежно отмахнулась и размашисто зашагала, увязая лаковыми туфлями в снеговой каше. У ворот она кивнула журналистам, с усмешкой оглядела команду алкашей, нестройно загудевших: «Здорово, Капа!» – и, не снижая скорости, ступила на бугристую пахоту, оказавшуюся не столь топкой, как на первый взгляд.

Александр попытался было последовать за ней, но через полсотни метров отстал. Когда он вернулся и, мрачно чертыхаясь, стал отчищать сапоги от налипшего чернозема, фигура вице-президента, закутанная в дымчатый норковый мех, уже совершенно скрылась из виду.

– О дает! – прохрипел, моргая в туман, самый обносившийся из алкашей и зачем-то скинул свой треух, как бы намереваясь ударить им о землю. – Не баба, а трактор. Знай наших, пресса!

– Ну их к лешему всех, – скучно сказал Даниленко. – Народное техно.

Пошли, Александр, там еще сколько-то осталось, если телевизионщики не высосали.

Я что-то опять мерзну.

Словно в подтверждение его правоты, из мглы, висящей над полем, донесся слабый звук, похожий на печальный вздох, с открытого пространства потянуло мокрым холодом, и пласты тумана пришли в едва различимое движение. Похоже, поднимался ветер.

В следующие четверть часа прибыли заместитель мэра города по гуманитарным вопросам в одной машине с подполковником милиции, курировавшим работу с несовершеннолетними, за ними – председатель поселкового совета с секретаршей на дряхлом корейском джипе и десятка три местных жителей – не считая появившихся раньше. Во дворе «Щедрого сердца» стало довольно людно, так что оператор «Новостей», истомленный бездельем, расчехлил аппаратуру и отснял парочку общих планов нового корпуса и жидкую толпу перед ним.

И только после этого на дороге показался темно-вишневый Задыхающийся «пежо» с помятым правым крылом, за рулем которого сидел перемазанный в глине и мокрый по



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация