А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


домой невредимой. Ее жизнь ему важнее денег.

Ну? Что скажете?

– В принципе. Если отвечать вместе… И если исходить из того, что предложенные нами методы ведения следствия вас не касаются…

Генерал только крякнул.

– Ответственность касается, а методы нет?

– Так точно. Методы – на наше усмотрение, а ваша ответственность – на ваше.

– Ладно! Черт с вами. Методы ваши. Ответственность моя…

– Ну тогда… Тогда… Тогда мы, пожалуй, согласны.

Генерал облегченно вздохнул и промокнул вспотевший лоб платком.

– Правильно характеризует вас ваше начальство – наглецы и хамы, не испытывающие никакого почтения к вышестоящему командованию.

– А что же вы, товарищ генерал, обратились к наглецам и хамам?

– Потому что другие в этой ситуации бесполезны. Потому что другие ничего путного не сделают. И делать не будут.

– Когда нам приступать к работе?

– Согласно вашим заявлениям – с завтрашнего дня.

– Где мы можем встретиться с потерпевшим?

– Кроме этих стен – в любом удобном для вас месте. И постарайтесь, чтобы вас не видели лишние глаза…




Глава 3


Следователи шли по бесконечным казенным коридорам и мрачно размышляли о предстоящей им ближайшей перспективе. Малоприятной перспективе.

– Покурим? – спросил Григорьев.

– Покурим, – согласился Грибов.

Они свернули на лестницу, встали под табличку «Не курить!» и вытащили сигареты. Таблички они, возможно, даже не заметили.

– Ну, что скажешь? – поинтересовался Григорьев.

– Скажу, что бывает хуже.

– Бывает. Но давно и не с нами, – ответил Грибов. – Угодили мы с тобой в классическую вилку. Когда согласиться – нельзя. А отказаться – невозможно. Когда в обе стороны примерно равный результат. Короче, влипли по самые…

– Не то слово…

– Одна радость – отпуск.

– И «отпускные»… Если, конечно, нам их дадут.

– Ну это вряд ли. Когда обещают золотые горы, выплачивают гроши.

– И это верно… Так что надо хотя бы по линии прокорма. Пока возможность есть…

Навстречу следователям по лестнице, отдуваясь, поднимался недавно распекавший их подполковник.

– Грибов! Григорьев! – строго сказал он. – Это что?

– Где?

– Вот это вот. Над вашими головами.

– Потолок…

– Несущие балки строительных конструкций, – более научно ответил Грибов.

– Что вы идиотов изображаете? Я не о том спрашиваю! Это что? Ниже несущих балок?

– Табличка, товарищ подполковник.

– И что на ней написано?

– Не разобрать, товарищ подполковник. Из-за дыма.

– Чтобы одна минута! Чтобы немедленно. И чтобы ни одного окурка!..

Следователи затушили сигареты и засунули их обратно в пачки.

– Так-то. А то, понимаешь, развели перекур в неотведенном месте. У генерала были?

– Так точно.

– Ну. И что вам там генерал сказал?

– То же, что и вы, – вздохнул Григорьев. – Сказал, что мы наглецы и хамы, не испытывающие должного почтения к вышестоящему начальству.

Полковник назидательно кивнул.

– Ну правильно сказал…

– И еще сказал – что глаза бы его нас не видели.

– И послал нас…

– Куда послал?

– Далеко послал. В отпуск послал.

– В отпуск? В какой отпуск? Зачем в отпуск?

– Ну чтобы глаза не видели, – объяснил Григорьев, – мы же говорили…

– Опять ваньку ломаете?! – взревел подполковник. – Отдел в запарке. На каждом следователе по десять дел висит. Какой идиот согласится отпустить двух работников в разгар…

– Генерал согласится, – показал Грибов подписанные генералом заявления. Об отпуске без сохранения содержания. – Только почему он идиот?..

– Ничего не понимаю! – пробормотал растерявшийся подполковник. – Отдел в запарке… На каждом следователе по десять дел. Ничего не понимаю… – И пошел себе дальше. Вверх по лестнице.




Глава 4


Заместитель управляющего филиалом коммерческого банка «Стройсервис» Львов Михаил Сергеевич вышел на улицу. Ехать ему было некуда. Оставаться дома невозможно. Жена рыдала без перерыва уже вторые сутки. И сквозь слезы требовала предпринять хоть какие-то действия. Хоть что-то для спасения их дочери. А не сидеть при ней бесполезным истуканом.

Михаил Сергеевич кивнул сидящей на выходе консьержке и вышел на улицу. Перед домом в ряд стояли роскошные иномарки. Одна из них его.

Ехать было некуда. И значит, все равно куда. Хоть даже за ближайший угол. Где припарковаться и посидеть в тишине А может, даже вздремнуть после бессонной, со слезами, криками и взаимными обвинениями ночи.

Банкир прошел к машине, нажал кнопку дистанционного управления сигнализацией, открыл дверцу и упал на переднее сиденье.

А может, не за угол? Может, в ресторан? И надраться до потери сознания. Чтобы сбросить напряжение последних дней.

Может, действительно в ресторан?

Он захлопнул дверцу. Перехватил поудобнее ключи зажигания. И вдруг почувствовал, что в салоне кто-то есть. Кто-то кроме него. Кто-то еще…

Возможно, он услышал посторонний шорох. Или дыхание. Или почувствовал чужой запах. Не суть важно… Главное, он понял, что на заднем сиденье, прямо за его затылком, притаился человек… И что этот человек в любую секунду может ударить его чем-то тяжелым по голове. Или накинуть на шею проволочную удавку…

Больше всего на свете банкиру захотелось закричать и выскочить из машины. И отбежать от нее как можно дальше и как можно быстрее. Но он знал, что крик и суета в таких случаях равны самоубийству. Ему внушали это на курсах безопасности, проводившихся для работников банка. Бывший полковник КГБ внушал.

Поднявший шум человек своим поведением провоцирует нападение. Преступник попытается прервать привлекающий всеобщее внимание крик. Любой ценой прервать. Даже ценой жизни. Его жизни.

Нет, кричать нельзя! И бежать нельзя! Надо выехать на дорогу и максимально быстро разогнать автомобиль. На большой скорости, пока он держит в руках баранку, преступник напасть на него не посмеет. Чтобы не врезаться в ближайший бетонный забор. А потом… Потом можно будет подрулить к ближайшему посту ГАИ. И перепоручить злоумышленника блюстителям порядка. Или вступить в схватку. Используя газовый пистолет, что был у него в кобуре, болтавшейся под мышкой. Главное, не сбрасывать скорость! Чтобы все внимание врага было приковано к дороге, а не к нырнувшей под полу пиджака руке.

Так учили его на занятиях по личной безопасности.

Главное, стронуть машину с места и тем заполучить в руки мощное, в полтораста лошадиных сил, оружие…

Банкир вжал педаль газа в пол…

– Вы ключ забыли в замок вставить, – вежливо сказал сзади голос.

Банкир быстро оглянулся. На заднем сиденье сидел человек. Совершенно неизвестный ему человек. Который, по всей вероятности, пришел за его машиной. Или за его жизнью.

Теперь раздумывать о том, что делать, было поздно. Теперь надо было действовать. Как учили. Очень быстро и без сомнения.

Упасть на переднее правое сиденье, чтобы уйти из-под возможного удара по голове, выхватить пистолет, задержать дыхание и выстрелить. Десять раз подряд выстрелить. До полного опустошения обоймы. И сразу выпрыгнуть из машины, которая в это мгновение превратится в газовую, с нервно-паралитическим газом, камеру.

Инструктор говорил, что с такого расстояния его газовый пистолет способен уложить жертву наповал. Если попасть в висок или глаз. Из десяти пуль, может, хотя бы одна попадет…

Ну! Или пан, или пропал!

Банкир резко пригнулся, сунул правую руку под мышку, выдернул пистолет и направил его в сторону заднего сиденья.

– Вы предохранитель забыли снять, – сказал второй голос. И, ухватив пистолет за дуло, мягко выдернул его из рук банкира.

– Кто вы?!

– Те, встречи с кем вы искали.

– Где искал?

– В доме нашего общего знакомого. В доме генерала.

Банкир облегченно вздохнул.

Генерала! Значит, не зря они с женой ходили к нему в гости. По настоянию жены. Значит, это только его работники. А не убийцы и не грабители.

Банкир сел и инстинктивным движением поправил галстук.

– Григорьев, – представился один.

– Грибов, – представился второй.

– Очень приятно. Львов Михаил… Постойте, а как же вы попали в машину? У меня же американская суперсигнализация установлена…

– Вы дверцу забыли закрыть, – объяснил Григорьев, – эту.

– И эту тоже.

– Дверцу? Ах ну да. Конечно, – понятливо кивнул банкир.

– Мы вас слушаем.

– Дело в том, что несколько дней назад пропала моя дочь. Моя единственная дочь…

– Это мы уже знаем, – сказал Григорьев.

Банкир осекся.

– Он имеет в виду, потому мы и здесь, – попытался замять бестактность напарника Грибов, – чтобы попытаться вам помочь в вашей беде.

– Да нет, я понимаю, – сказал банкир, – вас интересуют факты, а не мои переживания. Я все понимаю. И готов ответить на ваши вопросы. Если смогу – без эмоций.

– Тогда поезжайте, – предложил Грибов.

– Куда?

– Куда угодно. Только не стойте на месте. Стоящая машина с пассажирами привлекает внимание.

Иномарка тронулась с места, вырулила на ближайшую улицу и слилась с потоком машин.

– Когда вы узнали о… о пропаже дочери?

– Позавчера. Поздним вечером. Когда пришло это письмо.

– Какое письмо?

– От похитителей. С требованиями. И с угрозами.

– Пришло по почте?

– Нет. Письмо, точнее, записка была подсунута под «дворник» на моей машине. Я спустился, чтобы ехать искать дочь, и увидел ее. Вот здесь. И прочитал.

– Где письмо находится сейчас?

– Дома.

– Нам необходимо будет его взять.

– Конечно. Я понимаю.

– Что вы сделали, когда прочли записку?

– Поднялся в квартиру. И показал жене.

– Почему вы не обратились в соответствующие органы? Почему отказались от официальной помощи?

– Потому что в письме было сказано, что если я сообщу о происшествии в милицию, то мне… то мне на тот же «дворник» насадят ее голову… – ответил банкир, и голос его завибрировал.

– Что еще было написано в письме? Постарайтесь вспомнить дословно, – попросил Грибов. Не столько ради того, чтобы узнать о содержании послания, с которым скоро можно будет познакомиться в первоисточнике, сколько для того, чтобы отвлечь потерпевшего от кошмарных фантазий.

– Что еще? Ну чтобы я приготовил деньги. Если хочу увидеть дочь живой.

– Много приготовить?

– Много. Гораздо больше, чем у меня есть.

– Сколько?

– Миллион долларов.

– Солидно! – присвистнул Григорьев. И подумал, что дети банкиров, похоже, нынче в цене. И что если похитители назначают ее родителям в качестве выкупа такую сумму, то, вполне вероятно, они в курсе их материального положения. Неужели он располагает миллионом долларов?

– Не знаю, почему они решили требовать миллион, – словно прочитав его мысли, сказал банкир. – Если бы речь шла о десятках тысяч или даже сотне тысяч долларов, я бы, наверное, их нашел. Продал бы машину, квартиру, обстановку. Но миллиона у меня не будет, даже если распродать носильные вещи. Миллиона у меня не будет…

– На что же они рассчитывали?

– Не знаю. Наверное, на заем в банке. Где я работаю.

– А в банке миллион найдется?

– Для банка миллион долларов не сумма. По крайней мере для нашего банка.

– В последующее после получения письма время вас никто больше не тревожил?

– Нет. Кроме обычных знакомых, никто. А кто меня должен потревожить?

– Например, тот, кто написал письмо.

Банкир покачал головой.

– Нет. Никто.

– А писем больше не было?

– Нет. Ни писем, ни звонков. Больше никаких сообщений. Поэтому мы… поэтому мы и обратились за помощью. К Семену Петровичу. К генералу. И к вам.

– Вы кого-нибудь подозреваете?

– В смысле?

– Вы подозреваете кого-нибудь из сослуживцев, родственников, друзей, соседей? – повторил вопрос Григорьев.

– В чем?

– В соучастии в преступлении.

– Я не понимаю вас.

– Он имеет в виду, что в подобного рода преступлениях похитители редко выбирают жертву произвольно. Обычно на нее выводят люди из его ближнего окружения. Те, кто знает финансовые возможности, образ жизни потерпевшего…

– Нет. Я не могу никого подозревать.

– Ну, может быть, дальние родственники жены, вхожие в дом друзья, подруги дочери. Которые вам завидовали. Или испытывали к вам неприязнь. Или рассказали какому-нибудь третьему лицу о вашем материальном благополучии и о вашей любви к дочери, чем, сами того не желая, натолкнули это лицо на мысль…

– Я уже сказал – я никого не могу подозревать! У меня прекрасные родственники и друзья и абсолютно порядочные коллеги по работе! Вы ищете не там…

– Мы ищем везде. Чтобы найти.

– Хорошо. Извините. Чем я еще могу вам помочь? – спросил банкир, обращаясь к Грибову. Подчеркнуто обращаясь. Второго, чересчур настырного и плохо воспитанного, следователя он игнорировал. В принципе это было не страшно. И в чем-то даже на руку сыщикам. Если работать в паре. И если работать не с уголовниками, а с относительно интеллигентной публикой, для которой форма зачастую важнее содержания. И которая неприязнь к одному следователю подчеркивает доверительностью, демонстрируемой другому. В результате чего можно узнать гораздо больше, чем если работать и тому и другому в одном и том же амплуа.

– Средствами связи. Нам необходима пара мобильных телефонов.

– Это не проблема. Что еще?

– Кое-какая специальная техника. Для обеспечения охраны и слежения.

– У меня нет специальной техники.

– У меня есть. Вернее, есть где взять ее напрокат.

– Подготовьте список и смету. Все?

– Нет, не все. Есть еще одна просьба нематериального характера. Заранее прошу прощения, но еще нам необходимо побывать в вашем доме. И еще в банке. В интересах дела, – извиняющимся тоном произнес Грибов. – Такая служба.

– Хорошо. Я распоряжусь, – мгновение посомневавшись, согласился банкир.

– Нет. Вы не так поняли. Нам нужно побывать там так, чтобы никто не догадался, кто мы и с какой целью прибыли. По крайней мере, рядовые работники не догадались.

– Вы думаете, что это мог сделать кто-то из работников банка?

– Мы ничего не думаем. Но предполагаем, что выкуп может требовать только тот, кто осведомлен о финансовом положении потерпевшей стороны. Или о его богатых, способных раскошелиться родственниках. Или месте, где он работает. Тот, кто уверен, что может названную сумму получить. Потому что она есть.

И именно поэтому нам придется познакомиться в том числе и с вашими сослуживцами. А вам нам в том помочь. Если вы, конечно, заинтересованы в результате…

Банкир внимательно посмотрел на работающие, на мечущиеся из стороны в сторону и размазывающие, растирающие по стеклу дождевые капли «дворники».

– Я заинтересован в результате, – ответил он, – и сделаю все от меня зависящее. Хотя, честно говоря, не очень представляю, как можно запустить в банк посторонних людей, не сообщая о цели их визита.

– Что, такие строгие порядки?

– Очень строгие. Мы имеем дело с деньгами. С очень большими деньгами. И с конфиденциальной информацией, касающейся наших клиентов. Которая зачастую даже ценнее, чем деньги. И поэтому в служебные помещения допускаются только проверенные службой безопасности штатные работники.

– И больше никто?

– Больше никто. Кроме разве представителей органов правопорядка. По предварительному согласованию. Но вы, как я понимаю, в данной ситуации к ним не относитесь?

– В данной – не относимся. В данной ситуации мы являемся частными лицами. Выполняющими



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация