А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Виктор Исьемини
За горизонтом

ГЛАВА 1

Прощаясь, принц Алекиан, естественно, долго и путано заверял меня в своем уважении, просил не обижаться на то, что — из-за сложной политической обстановки и всевозможных обстоятельств — он вынужден просить "капитана Воробья" удалиться из Гонзора... Что он, принц, приложит все усилия для того, чтобы с меня был снят запрет на проживание в Империи... Что обязательно что-нибудь... Когда-нибудь... При этом мы оба понимали, что Алекиан не станет гнать с престола брата своей супруги и противиться воле отца из-за меня.

Так что мне осталось только поблагодарить Алекиана и упаковать манатки. Наши сборы и отъезд прошли почти незаметно и мало отразились на торжественной и размеренной жизни гонзорского двора. Шортиль все же получил место придворного мага и был счастлив. Коклос — вернее, сэр Коклос — почувствовал себя несколько увереннее (он сманил нескольких хороших солдат из моего отряда на постоянную службу в качестве телохранителей) и носился с идеей съездить еще раз в Ренприст. Я не стал открывать секрета, кто же такой "капитан Борода" — карлика это задело за живое. Нарочно напускаемая мною таинственность и многозначительность будили любопытство непоседливого Полгнома...

Очень быстро — согласно пожеланию принца — все дела были решены, все вопросы — улажены. Принц Алекиан компенсировал свою не слишком вежливую просьбу убираться побыстрее не только вежливыми словами — он еще и расплатился с нами более чем щедро, так что мои вояки уходили из Гонзора, гремя монетами в кошельках... Они-то были вполне довольны своей службой... А я... Что я? Я нахально явился к принцу, хотя понимал, как это может его скомпрометировать; я решил свои дела с его помощью, а взамен — что? Помог ли я его эмиссару в деле с бароном Мольверном еще вопрос; то, что я обнаружил в столице герцогства следы заговорщиков вряд ли сильно облегчило жизнь принцу — зато я поставил его в неловкое положение и вынудил просить меня и в какой-то мере остаться у меня в долгу. Нахальство все это с моей стороны, впрочем, Алекиан и впрямь мне кое-чем обязан — не грех и напомнить ему об этом. Хотя... Даже если он и выхлопочет для меня позволение жить в империи, я не представляю свой въезд в Альду в качестве частного лица...

Словом, в империи мне не место, во всяком случае — в Гонзоре. Да еще это странное письмо графа Гезнура... Он просил — настойчиво и вежливо — приехать к нему в Анрак. Обещал службу моему отряду, щедрую плату... Толковал о чем-то необычном, о какой-то страшной тайне, связанной чуть ли не с судьбой Мира — а ведь этот циничный пройдоха не производил впечатления романтика, озабоченного столь высокими материями... Словом, что-то в этой истории было нечисто, во всем этом крылась какая-то загадка. Что ж, Мир изобилует загадками, а я в последнее время только тем и занимаюсь, что ищу на них ответы. Ладно, отправимся к графу, поглядим в чем там дело. Тем более, что этот сеньор обещает заплатить — а я ведь обязан содержать свой отряд... Я же теперь отвечаю за этих людей…

И вот мы с Ннаонной неторопливо едем на все тех же лошадках, уведенных из конюшен Мольверна, а за нами, вздымая пыль, топают солдаты в красивых плащах с изображением воробья. Солдаты довольны и веселы, а вампиресса, напротив, пребывает все в том же мрачном настроении, в которое ее повергло прочтение записок Проклятого Принца... Я понимаю — очень мало кто бывает доволен, узнав правду о себе. Пожалуй, стоит ее потормошить, отвлечь каким-то образом от раздумий.

— Ннаонна! Эй, Ннаоннна!

В ответ — пустой, потерянный взгляд.

— Ннаонна, отомри.

Ага, какие-то проблески мысли, какие-то искры в этих бездонных глазах.

— Расскажи мне об Альде. Ты же понимаешь, что мне безумно интересно, как там дела. Расскажи, а? – в самом деле, за всеми сборами и переговорами я не успел ничего толком разузнать о своей вотчине…

— Да я и не видела почти ничего, принц меня никуда не пускал... Все боялся, что меня узнают...

— И все же.

— Ладно, слушай...

***

Ннаонна с минуту хмуро глядела на Ингви, затем объявила:

— Нет, лучше ты меня спрашивай, а я буду отвечать.

— Н-ну... Не знаю... Мне все интересно.

— А если все интересно — почему же ты не расспросил ту королеву рыжую?

— Не хотел отрывать ее от Кендага. Наш лорд и так долго раскачивается, прежде чем что-то сказать или сделать. А если бы я ее отвлекал хоть на минуту — ему бы пришлось начинать сначала. И он так и не смог бы объясниться. Верно?

— Да, пожалуй, что так...

— Поэтому, На, давай просто все с самого начала.

— Ну... сначала мы пересекли границу и первые, кто нас встретил, были какие-то пьяные солдаты. Они занимали крепость, в которой когда-то — помнишь? — повесили пленных орков. Солдаты эти — шваль, среди них едва ли было хоть несколько стоящих бойцов. Просто бродяги, взявшие оружие... Одеты зато они были в плащи цветов Мантрокской династии, коричневый с зеленым. И еще все они были насмерть перепуганы. Знаешь, во всем их облике был страх — в глазах, в движениях, во всем... Ну, не знаю даже, как лучше тебе описать... Они все были какие-то... ну... обреченные...

— А чего же они боялись?

— Орков. Орки армии Внешнего Мира, кажется, всерьез восприняли нарушение договора Кадором и постоянно ведут войну с ним. Часто нападают даже на крепость... Ну, не то, чтобы нападают — но у часовых на стенах уже привычка — не высовываться. Неизвестно, мол, откуда в любой миг прилетит стрела...

— Это они тебе сказали?

— Не мне, а латникам герцога. Те над ними посмеивались — мол, вы трусы, кустов боитесь, а один из тех солдат ответил... Знаешь, Ингви, грустно так ответил, даже не сердито, а только грустно... Говорит, и среди нас такие, как ты, веселые, были. Теперь все до единого под западной стеной лежат... Кладбище в крепости у западной стены... Все, говорит, веселые — под западной стеной лежат, а из грустных кое-кто еще жив... Но, говорит, и грустные тоже под западную стену очень просто улечься могут.

— М-да... Печально.

— Во-во, печально. Они все уже на свою жизнь рукой махнули — только пьют и со страхом своей очереди заступать в караул ждут... Вина для них Кадор не жалеет — ну, дешевого вина.

— Тебя послушать — выходит, таких вояк ребята Гендара голыми руками могут взять... если захотят. Впрочем, Гендар всегда был нетороплив. А потом что было?

— А потом мы в столицу прямиком поехали. А я как у границы капюшоном накрылась — так и ехала все. Словно чучело, — девушка вздохнула и пожала плечами, ее лошадь, почувствовав движение поводьев, покосилась на всадницу, — Алекиан велел.

— Ну, у Алекиана были свои резоны так поступить.

— Трус он, Алекиан.

— Нет, не трус, но парень осторожный, даже слишком. А в городе что было интересного?

— Было кое-что... У самых Северных ворот сидит нищий и просит подаяния...

— При мне такого не бывало. В смысле — под конец моего правления не бывало.

— Это еще не все. Нищий этот — такой толстый дядька, здоровенный такой. Ты его должен помнить — он был старшиной цеха кузнецов.

— Не может быть!

— Еще как может. Вот про него я как раз кое-что узнала. Подслушала разговор. Он, мастер этот толстый, когда-то в самом начале правления Кадора в кабаке начал хвалиться, что это он, дескать, демону черный меч сковал. И спьяну еще чего-то орал — что, мол, еще таких мечей накую — королю-самозванцу на погибель! Ну его схватили солдаты, отметелили...

— Подозреваю, что он им тоже навешал.

— Еще бы — и он, и его подмастерья. Но, так или иначе, его одного скрутили и доставили к "королю-самозванцу". А тот велел отрубить ему правую руку — мол, теперь даже гвоздя не скуешь.

— И что же — теперь этот инвалид сидит у Северных ворот и поносит короля?

— Постоянно, каждый день. Деньги у него не переводятся — и он вечно вдрызг пьян. И такое мелет...

— Ничего себе!

— Вот именно, что ничего себе. Я представляю, что было бы с тем, кто осмелился бы такое говорить о короле-демоне! Уж мы бы...

— Да, это верно, На. "Уж мы бы". Но меня удивляет еще и другое — почему Кадор велел только отрубить руку? Руку — а не голову... Подобрел, что ли...

***

На границе Гонзора мы расположились на привал. Завтра предстояло вступить на территорию Ванета и затем – Гева. Ко мне обратился Тоиль, за спиной которого мялась спасенная нами девчушка. Она постоянно отиралась возле паренька, которого считала своим спасителем, была робкой и молчаливой, шарахалась от всех. Я только теперь впервые рассмотрел ее лицо. Ничего особенного – приятная скуластенькая мордашка, курносая… Да, приятная, но… никакая. То есть – совершенно обычная. Если вдуматься, то они с Тоилем похожи, словно брат и сестра. Вот уж в самом деле идеальная пара – родство душ и всякое такое.

— Ваша милость капитан, — обратился было ко мне мой бравый солдат, но замялся. Тут его подружка слегка подтолкнула в спину, — прошу вашего позволения покинуть службу.

— Ну и покидай, — пожал я плечами, — я ведь тебе давно советовал… А что, ты присмотрел себе местечко? Чего собрался именно сейчас?

Тоиль обернулся на свою спутницу, та кивнула.

— Мы, ваша милость капитан, проходили вчера через село. Там дядечка сержант Никлис с сенешалем его светлости герцога разговаривал. Несколько семей перевезли оттуда в другую деревню, поближе к южной границе… Заново обживать после орков землицу-то… Там, у границы, обезлюдели села. Ну забрали людишек отсюда, земля пустует, в замке тоже людей для службы набирают. Мы туда попробуем… С Лантой… Мы с ней посоветовались – незачем нам в Геву обратно идти. Ни мне, ни Ланте…

Значит, ее зовут Ланта, эту девушку. Очень приятно.

— Ладно, если вы так хотите… С Лантой… Валяйте. А орки – они ведь воюют с Гонзором. Ты не боишься орков, Тоиль?

— Орки не страшнее людей.

— Молодец, хорошо отвечаешь. Сам это придумал или кто-то подсказал?

— Да… — парень замялся, — как-то… Ну, Ланта так говорит…

Ого! А внешность-то опять оказалась обманчивой. Эта тихоня, эта девчушка поднялась в моих глазах до небывалых высот рассудительности. Странно, но может быть в замке старого придурка Мольверна не жаловали попов? Я имею в виду, что нетерпимое отношение к нелюдям формируется в очень большой степенью церковью, а если хозяин не ставит попов ни в грош… Ну, вы понимаете – старичок был с приветом, может он, ругая святош, привил критический взгляд на межнациональные вопросы и прислуге? Впрочем, какое мне дело – тем более, что я уже не узнаю всех обстоятельств никогда. Я с некоторым облегчением отпустил этих двух детей – Тоиля и его Ланту. Если им повезет, то они и впрямь пристроятся где-нибудь в Гонзоре. Провинция, страдающая от набегов орков из Ничейных Полей, всегда нуждается в рабочих руках, а кое-какой капитал у парнишки имеется – чтобы завести свое хозяйство или по крайней мере не пропасть на первых порах…

Переночевав в последний раз рядом с солдатами у отрядного костра, молодые люди распрощались со всеми и удалились. Скорее всего я не увижусь с ними никогда… В последнее время мне часто приходится расставаться, пожалуй слишком часто – как на мой вкус. Как я когда-то сказал – “старые друзья встречаются в Ренпристе”? Не менее часто старые друзья и расстаются там… Я вообще не любитель перемен и с большим трудом переношу рядом с собой незнакомые рожи. Поэтому расставаться со старыми друзьями мне было вдвойне тяжело… И с Тоилем тоже – хотя и в меньшей степени. Пожалуй, при такой натуре мне бы тоже – как Тоилю с Лантой – стоит осесть где-нибудь, в первом же подходящем местечке… Стоп! Откуда такие мысли? Я обязан вернуться в Альду – или нет? Обязан – никаких сомнений. Едва только в Империи грянет какая-нибудь заварушка, которая помешает Элевзилю заняться мною сразу, я тут же попытаюсь. Я подведу этим приятеля Алекиана – пускай. После того, что мне рассказала Ннаонна, я испытываю законное возмущение. Мое аккуратное, ухоженное королевство превращено в Гангмар-знает-что этим недоделанным, этим злобным алкашом Кадор-Манонгом! Ну разве не возмутительно? Так паскудно обращаться с отданной в его руки замечательной, любовно отлаженной машиной…

Кстати, вы обратили внимание – я сказал “Гангмар-знает-что”! Не “черт” — “Гангмар”. Я-таки крепко врос во все это…

ГЛАВА 2

— Ннаонна, а кстати, кто сейчас в Альхелле придворным магом?

— Хо-хо! А вот это как раз самое интересное!

— Ну и что же там “самое интересное”, На? Нельзя ли поподробнее?

— Там не придворный маг, а придворная ведьма.

— То есть маг-женщина?

— Ага, и еще какая женщина… — Наонна сладко зажмурилась, предвкушая, как она сейчас откроет мне замечательный секрет.

— Ну ладно, рассказывай. Что за ведьма?

— Ты должен ее помнить. Она называет себя “Олифеннча Прекрасная”…

— Постой-ка… — это имя и в самом деле что-то пробудило в памяти. Ну да! Та самая ведьмочка из Мокрогорья, самоучка



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация