А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


магазине не бывали. В очередях не терлись. Провизию покупали в центре, на неделю, привозили на машине.

–На черной длинной…

Имелся в виду злополучный «корвет».

На лестничной площадке, у покореженной двери, все это время находилось трое приехавших охранников «Новых центурионов», посланных дежурным. С ними тоже переговорили. Все трое работали в фирме несколько месяцев, вызваны были с квартир. Сообщить могли не много.

– Вам было известно, где живет шеф? Телефон?

– Домашний телефон знают только дежурные. Еще личный шофер…

Об Арабове и фонде «Дромит» никто из охранников ничего сообщить не мог.

Тело мертвого секьюрити еще находилось в подъезде. На этажах по-прежнему толпились любопытные. Бутурлин предложил начальнику муниципалов:

– Блокируй лифт…

– Ну ты, друг Бутурлин! Ты не представляешь, что за крик подымется! – Бывшую номенклатуру продолжали если не бояться, то по крайней мере избегать. – Видишь ту старуху? Она полвека заправляла чуть ли не всеми советскими профсоюзами…

– Тогда доломай лифт. – Бутурлин ловил на себе взгляды зевак. Они догадывались, о чем идет разговор. – Чтобы я больше не видел ни одной из этих мерзких рож! Нашли зрелище! А еще лучше – вызови пару кинологов с собаками…

Рэмбо мигнул, отходя:

–Остаешься?

–Тут работы на всю оставшуюся жизнь. Тебя ангажировали?

– По-видимому.

– Отлично.

С этой минуты в деле об убийстве Нисана Арабова они становились естественными партнерами.

Народ у дома все не расходился. Президент «Лайнса» еще постоял у угла – запах скошенной травы с газонов чувствовался тут особенно сильно. Он вошел в ближайший подъезд. Стандартный вестибюль. Высокий холл, разделенный на лестничный и лифтовый отсеки, почтовые ящики вдоль стен. Общая дверь в четыре квартиры нижнего этажа… Киллеры, по-видимому, использовали лестничный отсек. По прибытии лифта с Нисаном появились внезапно, открыли огонь. Следы их пребывания следовало искать на одной из лестничных площадок, чем в настоящее время, вероятнее всего, и занимались менты.

У машин Рэмбо вновь увидел Неерию, тот стремительно пробирался ему навстречу между лимузинами. За ним с трудом поспевал восточного вида пожилой человек в скромном костюме, в сандалиях. За обоими полукругом двигалась охрана. В последний момент Неерия словно что-то почупствовал. Обернулся:

– За Нисаном приехали…

Он подавил прорывавшийся в горло всхлип.

Во двор въезжал длинный закрытый «кадиллак», он должен был доставить тело убитого, для вскрытия в морг в Хользунов переулок и далее сразу в аэропорт Домодедово.

–Сейчас невестка спустится… – Неерия не назвал ее по имени: сегодня оно имело второй – жесткий – смысл. Вдову Нисана звали Умри. С ударением на последнем слоге. Рэмбо всегда поражала его выразительная краткость. Как жилось ей с этим именем?

Неерию отвлекли, он успел только представить своего спутника:

–Это друг Рахмона-бобо, он тебе все расскажет…

Речь шла об исчезнувшем родственнике, дяде Нисана и Неерии.

– Рахмон-бобо решил пойти в магазин. Это тут рядом. Нисан, наверное, говорил…

– Да, я знаю.

Старик предпочел коротко напомнить:

– Готовились обедать. Вечером ему улетать. Обычно он не задерживался. Я подождал минут сорок. Нет. Час – то же. Машина за ним приехала… Его нет! Так до сих пор…

– В магазине вы спрашивали?

– Они говорят, не помнят! Как не помнят?! Такой ни на кого не похожий человек, пожилой, странный…

Рэмбо знал обстоятельства. Один из его людей уже занимался проверкой служащих магазина.

–Что вы полагаете?

Старик достал бумажник. Со стороны казалось, что он хочет предложить деньги. В бумажнике лежал клочок бумаги, вырванный из школьной тетради.

–Вот! В ящик бросили…

В записке было выведено крупно: «Пятьдесят тысяч долларов США…»

Ниже подробно объяснялось: «В час ночи на поле центрального аэродрома за аэровокзалом слева, если идти с Ленинградки, у забора оставить в белой коробке из-под торта „Сказка“…»

«В белой… Ладно!»

Время еще было.

–Ковача будут вскрывать завтра… – Неерия наконец освободился. – Все делается. Гроб, место на кладбище, венки… Похороны в среду. Соберутся, я думаю, все, в ком еще есть порядочность… – Иногда он выражался по-восточному выспренно.

Рэмбо все замечал: дама-секьюрити на заднем сиденье «мерседеса» с женой Ковача, что-то быстро-быстро шепчет ей на ухо.

Неерия порывался идти, но что-то удерживало.

– Сколько всего… Тут еще неувязка с самолетом. Придется лететь до Самарканда, оттуда машинами… Закон требует, чтобы тело как можно скорее вернулось в землю…

– С билетами тяжело…

– Наш земляк из отряда космонавтов позвонил в Домодедово, в Самарканд. Там все делают. Много людей собирается лететь… Фирма арендует самолет… Я хотел бы и тебя видеть! Но… – Он развел руками.

Рэмбо повторил его жест. Все это было лишь преамбулой серьезного разговора.

–Что сегодня требуется от нас? – спросил Неерия.

Рэмбо начал с форменных бумаг – согласий сотрудников на их проверку. Оформляясь, служащие предоставляли фирме право контролировать их любым способом. Вплоть до детектора лжи.

– Мы передадим факсом.

– Надо объявить вознаграждение за информацию об убийцах.

– Обязательно…

К ним уже пробирались ближайшие соратники, клиенты.

Шелковый шуршащий костюм пришел в движение.

– Я не спокоен. Аркан звонил в ГУОП. Но менты совсем оборзели… Нисана могут задним числом объявить мафиози…

– В квартире Нисана все время должны находиться

надежные люди…

Неерия поискал глазами Воробьева – нового начальника собственной службы безопасности, полковника, только что перешедшего из аппарата Министерства внутренних дел. Тот подошел сам – старый служака, коренастый, с мясистым коротким носом. Неерия отдал соответствующее распоряжение.

– У меня тоже новость. Ковач не был сегодня вписан в график сопровождения! За Нисаном должен был ехать Шайба… Ковача поставили на маршрут в последний момент.

– Он не заезжал в офис?

– Нет. За ним домой послали водителя. Оттуда сразу погнали к Нисану. Ковач заранее не знал, что поедет.

– А что Шайба?

– Так и не нашли.

– Звонили домой?

– Я сам несколько раз набирал номер. Трубку не снимают. Я думаю, телефон отключали.

– Шайба еще обитает у родителей?

– Ну! Я послал машину. Отец сказал, что сын не приехал.

Служака оглянулся на Рэмбо. Тот внимательно слушал.

–Я дал команду искать. Морги, больницы. Несчастные случаи…

Неерия спросил еще:

– Аркан не вернулся?

– Советник все еще в офисе.

– Появится – срочно ко мне…

На наружном посту «Дромита» заметили подъехавшего к Фонду Красноглазого, но открыть не спешили. Аркан ждал за решетчатой запертой дверью. Дежурный секьюрити сделал пару коротких затяжек.

«Перебьется…»

Вольница Савона только делала вид, что их роль в фирме сводится к обеспечению безопасности. У нее было свое дело и свой шеф. То один, то другой охранник из окружения Савона на время внезапно исчезал. Возвращался тоже неожиданно. На стоянке появлялась новая лайба. «Вольво» или «БМВ». Машины гнали через Германию. Поездки регулировал Савон лично, он же налом – из рук в руки – отпускал суточные. Отчитывались тоже перед ним.

С руководством «Дромита» гориллы разговаривали дерзко. Обстановка напоминала судно с пиратским экипажем из детской книжки. Савон да еще старшие смен личным примером гасили открытый бунт, который мог вспыхнуть в любую секунду.

Так было и сейчас. Старший смены опередил охранника, отбросил накладку на двери, открыл замок.

– Ну как там, Аркадий Акбарович?

Красноглазый махнул рукой:

– Наповал! Оба…

– Несчастье… – Старший вспомнил. – Вы ведь наверняка ничего не ели… Я сейчас распоряжусь насчет чая!

– Можно чифирь…

По жизни Красноглазый был авантюрист, игрок, распутник. Вместе с Нисаном ему приходилось входить в запой, выходить. Баловался он и наркотой. Не знал середины. Меры, которую хорошо чувствовал и умел соблюдать Нисан.

«Наслаждение должно быть непрерывным…»

Он прошел в кабинет Арабова. Стальной огромный сейф был ему хорошо знаком, Нисан не раз просил что-то оттуда взять, кому-то передать, отвезти. Как правило, он не держал в нем никаких мало-мальски важных документов. Рыжий отпер сейф. Содержимое было на виду: несколько прозрачных папочек… Аркан просмотрел их одну за другой.

«Это – смерть…»

Он с силой грохнул дверцей.

Чека, выписанного на «Юнион Банк Суиссез» в Женеве, не было. Стол Нисана тоже был пуст.

Моторность, поселившаяся в нем с первой же минуты после гибели Нисана, давала о себе знать.

Он уже предчувствовал, что случится потом, когда бушующая в нем энергия потеряет возможность выхода. Представлял последствия, которые легкомысленно надеялся избежать или по крайней мере оттянуть…

В ящике стола, в самом низу, нашлась единственная сигарета и зажигалка. Он положил их туда, когда оба они с Нисаном в единочасье бросили курить. Сигарета была мятой, с худым фильтром. Красноглазый был и сам не в порядке – несвежий, обсыпанный перхотью. Дым воспламенившейся сухой бумаги горько защекотал горло, проник в легкие. Аркан ощутил слабое головокружение.

«Каждый раз – стоит закурить месяц или год спустя, под рукой – никогда ничего, кроме самого что ни на есть дерьма…»

Суперкондишн гнал в его сторону мощные струи. Красноглазый чувствовал себя словно в эпицентре холодных течений.

«Роза ветров…»

В дверь постучали.

–Прошу, Аркадий Акбарович… – Старшего смены сопровождал секьюрити, который нес поднос с пиалой, заварным чайником. Печенье.

Секьюрити наполнил пиалу, вышел.

Руководству «Дромита» заваривали чай, к которому оно привыкло – Самаркандской фабрики, терпкий «триста шестой».

Старший смены доложил:

– За Нисаном должен был ехать Шайба. Не Ковач!

Шайба – как и покойный теперь Ковач, мастер спорта – считался одним из опытных.

– Начальник службы безопасности знает? – Аркан поднял красные глаза.

– Я только что с ним разговаривал.

Старший смены достал «Мальборо», подумал, предложил советнику:

– Вроде бросали…

– А-а…

Они закурили.

–Думаешь, Шайба загулял?

Старший смены отрицательно покачал головой:

–Я доложил Савону. Кажется, он сам не знает…

Надо было возвращаться к Неерии. Красноглазый сделал последнюю затяжку. Поднялся. На него уже накатывало, но он надеялся по крайней мере еще пару суток продержаться.

«Похороны в Вабкенте, потом на Ваганьково…» Никто не мог Неерии заменить его.

Приглашения Союза кинематографистов на презентацию фильма были отпечатаны на дорогой мелованной бумаге. Фамилий Сметаны и Серого в них, естественно, не указали. Один из авторов новой ленты – известный писатель и сценарист – входил в число «бессмертных», в Комиссию по помилованию. Адвокат заканчивал вместе с ним юридический факультет МГУ – это все знали, и на этом строился расчет.

День был нехороший, отмеченный знаком Беды. Сметану и Серого с утра доставали бизнесмены, получавшие их крышу. Убийство Нисана Арабова вызвало панику.

Ведущие московские банки в знак протеста объявили о прекращении операций.

Твердили о мафии. Но это еще не была мафия. Она только еще оформлялась, переходя к легальному бизнесу.

Прежнее ворье – малообразованная, жесткая с ментами отрицаловка – хотело жить спокойно, было против переделов, разборок. В конце концов логически пришло к лояльности.

Сметане, Серому, еще многим это не подходило.

Воровской мир прекратил бы существовать, если бы сильный мирился в нем со слабым и незащищенным. Чем бы отличался тогда от мужицкого, фраерского?

Всю дорогу восставала в нем дерзкая и голодная молодежь, новые авторитеты, купившие, а не выстрадавшие по тюрьмам и лагерям свою воровскую масть, рыночники мученные и битые фраера, главари национальных группировок…

Новые русские требовали передела земли, а главное, модернизации преступного бизнеса.

И воровского дела.

Американские вышибалы публичных домов, бутлегеры, владельцы грузовиков, секьюрити, Меир Лански – сколько им пришлось вертеться, чтобы начать жить по-людски…

Первоначально суть реформы сводилась к одному: воровской кусокдолжен быть вложен в дело! Деньги не могут быть поделены, проиграны, прокучены, храниться в носках…

О б щ а к должен крутиться! Братва должна жить не на сам воровской капитал – а на процент с него. На доход!

Сметана и Серый стояли у колыбели реформы. Их поддержали умные головы. Кто мог теперь точно сказать, где кончается легальное предпринимательство и начинается мошенничество.

Сотни разлетевшихся, как карточные домики, фирм, выпустившие на сотни миллионов долларов бумаг, равноценных туалетной… Те же куклы, подброшенные не под ноги, не на тротуары… Одно из величайших достижений организованной преступности!

«МММ», «Чара», «Хопер»…

Впереди было виденное в чужих богатых иллюстрированных еженедельниках. В рекламе… Прозрачная жидкость кокосового ореха, соленые брызги над волнорезом. Офис с видом на море. Длинноногая с откляченным задом секретарша с блокнотиком, с тонкой кожей. Сучка с непрекращающейся течкой в образе Магдалины…

Подстриженные газоны с зелеными лужайками, с раскидистыми дубами, с благородными собаками меж столов, застеленных хрустящими белоснежными скатертями…

В конверте вместе с приглашениями лежала записка с напоминанием: «Сообщить про английский рейс…»

Друзья Сотника жаждали заполучить иерусалимского покровителя Арабовых в Москву.







Жара в Лондоне не спадала.

Варнава и Миха Туманов вернулись в отель быстро. Про встречу с английскими легавыми и московским ментом не говорили.

Жид принял душ. Черный, похожий на афганца – с матовым лицом, масляными глазами, с блатными татуировками на спине и груди, – сбросил на пол гостиничный халат, стал собираться. Левое запястье авторитет последние годы бинтовал. Подключичную звезду тоже прятал. О наколках, которые приходилось скрывать на Западе, можно было лишь догадываться.

Череп со свастикой пахана зоны? «Рожден вором»? «Начал воровать малолеткой»?..

Туманов достал из бара виски. Разлил. Поднял хрустальную британскую рюмку:

– Первый тост за Мессию!

За Посланца Господа…

– Второй – за московский «Спартак»!

Это было у Афганца постоянным.

Обе стопки пошли хорошо.

Жид чувствовал себя за границей прекрасно. Как дома!

Варнава вроде тоже отошел. Нездоровое, покрывавшееся испариной лицо прояснилось. Поручение, которое ему дали Сметана и Серый, было выполнено. С Жидом, консультантом братвы, осевшей за границей, они снова были не разлей вода. Словно в прежние годы, прогулялись с куклой– подошли к огромнейшему, не очень дорогому «Си-энд-Эй», нерушимой точке притяжения российских лохов.

Никто из нынешних авторитетов не мог бы себе такое позволить, потому что не было у них по жизни ни капли воровского – а только бандитское! Вымолотить, отначить, кинуть… А еще лучше – замочить и расседлать… Убить и взять…

Не важно, что из этого ничего не вышло. Мент, ушедший в секьюрити, носил старомодную куртку российского челнока…

–…Московские авторитеты за законы братвы целиком, но на них давят. Неславянские фирмы не хотят брать московскую крыш у !..

Миха осторожно кашлянул, показал на стену. Варнава повернулся к телевизору, усилил звук. Снаружи до самых окон поднимался чужой Лондон.

–Скотленд-Ярду не больно интересно! Сметана и Серый держат ситуацию под контролем. Арабова они не сдадут. В Иерусалиме и «Белая чайхана»



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация