А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Ничего не объясняя, сорвали дверь… Брат схватился за автомат. Положил троих. Все трое молодые. Казаки. Потом оказалось: учились вместе… Один оставил мать-инвалидку, у второго только родился первенец – его они и обмывали всю ночь. Станица ахнула. Брата еле спасли от самосуда, хотели запороть на месте. Он и сам желал и готов был принять смерть. Потом казаки протрезвели, малость отошли…

Перенос времени бандитского визита к Рэмбо был действительно связан с переговорами о спасении брата Серого, Они проходили в ближнем Подмосковье. В «Иверии» – грузинском коммерческом ресторане на Минском шоссе, при въезде в Голицыне Захолустный поселок, родовое поместье именитых князей Голицыных, известный прежде разве лишь поклонникам пушкинских мест, за последние годы быстро обустраивался. Совместное российско-германское производство – завод сборки популярного «Мерседеса-Бенц» обещал прогреметь в европейском автобизнесе.

Придорожный ресторан в сосновом бору – с дичью, приготовленной по-мингрельски, имеретински, абхазски, с хачапури, хашем – обживали германские специалисты.

Никому не было дела до троих русских за столиком в углуи еще четверых по соседству – трезвых, накачанных типов– «правая рука в кармане».

Переговоры со Сметаной и Серым вел Сотник – из новых авторитетов, имеющих поддержку силовых структур. В нем угадывался кадровый офицер спецназа, хладнокровный, вышколенный КГБ или ГРУ, не теряющийся при любой ситуации, точный в словах. Сотник сказал определенно:

–Есть адвокат, он вхож в Комиссию по помилованиям…

Он теперь уже не мог повернуть назад. Но Серый не верил.

– Реально?

– Да. Миллион баксов. Налом.

Официант, рябой парень, сделал попытку приблизиться, телохранители закрыли ему проход.

– Может, бутылочку «Киндзмараули»?

– Не нужно.

Партнеры ничего не пили, кроме колы. Ели тоже лениво, без аппетита.

Приоткрылся и путь, каким будет действовать адвокат. Вернуть к жизни убитых братом парней, пришедших его арестовывать, все равно невозможно. Приговор к расстрелу стал местью общества, на словах публично осуждающего вендетту как пережиток родового строя. Комиссия, сплошь московская интеллигенция, члены творческих союзов, прекрасно это понимали. И вот теперь они были не против обменять жизнь убийцы на миллион долларов, которые брат преступника вложит в культурную сферу – в частности в кино, испытывающее при коммерциализации искусства наибольшие финансовые трудности.

–Интеллигенция выступает против смертной казни… Сейчас удобный момент. В Доме кино презентация фильма о преступности. В обществе огромный интерес к теме. Деньги пойдут на спонсирование отечественной ленты о русской мафии. Мафия и даст деньги…

Гарантом выступала могущественная структура, стоящая за Сотником.

–Адвокат снимет процент…

Серый прохрипел разом сжавшимся горлом:

–Нельзя тянуть.

–А зачем тянуть? Презентация фильма завтра. Точнее, уже сегодня. Если мы договорились, вот приглашения в Дом кино.

Сотник и стоявшие за ним были людьми слова, Сметана и Серый успели в этом убедиться. Участвуя только споим невмешательством, авторитеты за один раз добыли и о б щ а к миллион зелеными. Теперь его предстояло вынуть, чтобы спасти брата.

«Чемодан стодолларовых…»

Деньги были. Миллион баксов ждал своего часа в бревенчатой пятистенке на трассе Москва—Минск, недалеко от Одинцова. Серый иногда гонял туда на любимом «Харлее-Дэвидсоне», бешеном, послушном коне…

Серый выдвинул одно только условие:

– Я должен услышать об этом от Самого.

– Я передам.

Обиняками обсудили детали.

–Расстрел обещали заменить двадцатью пятью годам и. Или пожизненным. Если новый Уголовный кодекс… Главное, чтобы сейчас не шлепнули.

– Когда бабки?

– Вот телефоны адвоката. Ты дашь свои номера… Пока ничего не нужно.Бабки держи наготове.

– А там?

– Привезти надо по его звонку. Сразу. Днем ли, ночью…

Серый кивнул:

–Теперь твое…

Заказчик изложил свою проблему:

– Бухарский фонд «Дромит»… Арабов обратился в охранно-сыскную ассоциацию «Лайнс-секьюрити» насчет родственника. Там бывшие менты. Их хлебом не корми – дай покопаться в чужом белье… Заказ должен быть снят.

– Постараемся. Это все?

– Надо, чтобы иерусалимский авторитет оказался на пару дней в Москве. С ним хотят разобраться…

– Ты про Жида?

– Жид, или Афганец… У вас сейчас с ним свой человек в Лондоне…

Сметана и Серый были в курсе. Их посланец встречался с авторитетом, который интересовал Сотника и его к е н т о в, между ними много лет существовали дружеские отношения. Варнава, так звали посланца, должен был как раз успокоить братву за границей насчет наступления на фирмы вроде «Дромита». Несколько московских фирм с двойными крышами, наподобие «Дромита», внимательно следили за тем, как решится с бухарским Фондом.

«Если Арабова начнут давить, эти не продержатся…»

Серый и Сметана успокаивали через Варнаву. Теперь в интересах спасения брата Серого курс следовало сменить на сто восемьдесят…

Сделка состоялась.

–Мы сообщим: возможно, он даже прибудет в Москву сегодня к вечеру…

Ночь заканчивалась.

Из припарковывавшихся время от времени иномарок появлялись стандартные экипажи – крутые амбалы и юные дарования в коротких юбчонках, с высовывающейся ажурной оторочкой на нежных трусиках.

Сметана и Серый поднялись первыми.

Сотник заметил ненавязчиво:

–Будет жаль, если с Нисаном Арабовьш сегодня что-то случится…

Сметана и Серый деликатно промолчали.

У авторитетов была возможность осуществлять контроль за событиями в фонде «Дромит». В квартире на двенадцатом этаже дома в районе Калининского проспекта, в одной из трех, которые держал Серый в столице, должна была ждать самая последняя новость. Известие могло быть передано только Серому – устно и в стерильном месте, полностью исключающем подслушивание. Предварительно должен был поступить сигнал в машину. Позвонить должны были из уличного автомата. По их данным, отсчет времени на часах Нисана Арабова уже начался…

В районе Верхней Масловки неожиданно затрещал один из двух установленных в машине телефонов. Серый снял трубку.

– Спишь? – Голос был заливистый, шалый.

Сам звонивший явно еще не ложился.

– Вам кто нужен? – буркнул Серый.

Звонивший, в сущности, не знал, кому и в связи с чем передает сообщение. В трубке раздались короткие гудки.

Это и был сигнал.

Через час – в США, в Нидерландах, в Израиле – должно было стать известным, что на Фонд в Москве, находившийся под братской крышей «Белой чайханы», совершен наезд, а столичные авторитеты, которым пообещали взамен жизнь смертника из «Лефортова», не поддержали моров из Бухары.

–А-а!.. Семь бед – один ответ!

Из московских газетчиков первыми к месту убийства Нисана и Ковача прибыли полицейские репортеры – профессионалы, короли оперативной информации. Их портативные радиостанции работали на волне Московского главка – Петровки, 38. Один из вновь прибывших с ходу подвалил к Рэмбо:

–Два слова для прессы. «Лайнс» давно опекает Арабовых?

Злое чутье газетчиков не раз попадало в точку. Фраза могла легко оказаться заголовком бойкого газетного репортажа.

Рэмбо пожал плечами:

– У Нисана собственная служба, безопасности! Это всем известно.

– Могу я в таком случае спросить – чем, собственно, ты тут занят? Известно, что у тебя ни минуты свободного времени!

Рэмбо кивнул:

–Но только тебе!

–Могила.

– Я жду приятеля из Регионального управления. В последнюю минуту его наверняка загонят сюда…

– Ментовская дружба – святое дело… – Репортер был тоже малый не промах. – И потому с тобой дама-секьюрити, которую я видел однажды… Дай Бог памяти! В программе покойного Влада Листьева! Один вопрос… Арабов давно в этом доме? Почему здесь?

Семнадцатиэтажная башня высилась в удалении от шумной городской магистрали. Нисан выбрал место в престижном месте. Дом населяли «бывшие» – аппаратчики, совминовцы, тут же неподалеку была их поликлиника, по-прежнему обслуживавшая по пропускам. Каким образом в их числе оказался бухарский банкир, не имевший московской прописки, можно было только предполагать.

–Может, спросишь что-то полегче…

–Ловлю на слове.

Разошлись, довольные друг другом.

Водитель «мерседеса» не был оставлен без внимания. С Ниндзей у передней дверцы беседовал Бутурлин. Он только что появился. Со стороны могло показаться, что, пользуясь общим замешательством, они лениво переливают из пустого в порожнее.

Милицейская фортуна была к Бутурлину благосклоннее, чем к главе «Лайнса». В низовых подразделениях – н а з е м л е , – где риск сломать себе шею и голову для начальника среднего звена особенно велик, долго пахать ему не пришлось. Без особых затруднений и как бы нехотя быстро взбирался по служебной лестнице. Личное дело Бутурлина, как и история болезни, было не толще обычной школьной тетрадки. На Петровке в публичных собраниях, где Рэмбо обычно задирал начальство, резал правду-матку, Бутурлин был осторожен. Кастовая среда полковников и генералов, из которых большая часть руководила Петровкой, 38, уже во втором и даже третьем поколении, обламывала быстро. Ни разу Бутурлин не предстал перед коллегами хоть на йоту энергичнее, честолюбивее или образованнее. Так серой лошадкой и проскочил наверх, не изменяя избранной однажды манере. Только теперь, похоже, под влиянием обстоятельств маска приелась Бутурлину, и он то и дело давал начальству знать об этом.

Проходя, Рэмбо вроде случайно приложил его сзади локтем.

–Извиняюсь, товарищ подполковник…

Бутурлин резко вскинулся, но тут же затих. Приятельство каждый раз подтверждалось вместе с иерархической тонкостью: Рэмбо перед переводом его на самостоятельную работу был старшим группы МУРа, в которую входил Бутурлин…

– У, медведь! Здорово…

– Привет!

Милиция спешила. Первым к месту убийства прибыл наряд муниципальной милиции, находившейся тут же, под боком. Все последние годы то Думой, то Президентом издавались законоположения об усилении борьбы с уголовной преступностью, одно строже другого, но заказные убийства продолжались, и с ментов могли строго спросить.

С разрывом в несколько минут вслед за ментами появились сразу две «скорые» и тут же оперативно-следственная группа с Петровки: следователь прокуратуры, судебный медик, кинолог со служебно-розыскной собакой… В распоряжении опергруппы был один из немногих «Мерсов»,подарок то ли федерального, то ли австрийского канцлера. «Скорые» тут же уехали – работы для них не нашлось. Следствие, напротив, немедленно принялось разворачиваться. Двор наполнили люди. Появились машины конторы. Зеваки реагировали на них без энтузиазма: «Волги», «Жигули» – казенный набор…

Первый же лимузин – длинный, сверкающий – привлек общее внимание, затормозив у подъезда.

–Брат приехал…

Второй сопредседатель Совета директоров Фонда Неерия Арабов – шестипудовая копия своего расстрелянного у лифта брата – выскочил из машины, впереди телохранителей пробежал в дом. Муниципал, несший охрану, безотчетно отстранился – слишком очевидной была внешняя схожесть с погибшим. Вместе с Неерией шагнул и ближайший советник Аркан – один из первых лиц в Фонде, – красноглазый, с огненно-рыжей корявой бородкой и красным обгоревшим лицом.

Все трое – Арабовы и Аркан – коренастые, тяжелые, с круглыми крупными глазами и подбородками – были из бухарских евреев, представлявших в Москве интересы «Белой чайханы». Их азиатские кореша, имевшие по библейским понятиям общих предков с иудеями, считались потомством Агари, наложницы, понесшей от праотца Авраама первенца Ишмаила… Последнее обстоятельство делало их как бы двоюродными братьями, укрепляя союз.

Неерия и Аркан пробежали внутрь, к лифту. Телохранителей Неерии муниципал не без помощи коллег тормознул в дверях.

Дом, не подававший признаков жизни во время бандитской разборки, дал знать о себе. На нижнем лестничном колене густо толпились жильцы.

–Проходи! – незлобно шуганул их один из ментов. – Завтра будет все известно из прессы…

Газеты все больше специализировались на сообщениях о так называемых «диких случаях». Два этих слова – «дикий случай» – вполне могли бы служить названием сразу нескольких печатных органов. Стоило лишь взглянуть на заголовки корреспонденции – «Сын зарубил родителей», «Любовник задушил сожительницу и ее дочь», «Маньяк сварил и съел любовницу»…

Неерия пробыл у тела брата недолго. Вместе с Арканом быстро поднялся на пятый, в квартиру. Невестка, которой он позвонил еще из машины, с плачем бросилась ему на шею:

–Не могу поверить… Вот его стакан! Он еще теплый… А Нисана нет…

В этот день она должна была лететь к родителям в Бухару и там остаться: невестка была беременна. Ждали сына, и медики тоже подтвердили: да, должен родиться мальчик.

– Папа уже знает?

– Ему передали. Твоему отцу тоже позвонили…

– Представляю, что там творится!

Не успевшее загореть юношеское лицо было полно боли. Неерия едва еще вступал в пору своей мужской зрелости.

Трехлетнюю дочь Нисана не собирали в детский сад, малышка растерянно следила за взрослыми.

–Иди сюда…

Неерия на секунду взял девочку на руки, передал Аркану.Тот поставил ребенка снова на пол. Предстояло много дел. Вполне вероятен был обыск в квартире. Способ поиска убийц зависел от ментов, и в подобных случаях они предпочитали всему осмотр письменных столов и портфелей потерпевших. Излюбленный ментовский прием – пытаться найти материалы, компрометирующие жертву,чтобы объявить их причиной кровавой разборки. Такбыло почти со всеми заказными убийствами банкиров,бизнесменов, оставшимися нераскрытыми. В случае с Арабовым в оперативную группу вместе со следователем наверняка могли включить представителя налоговой полиции, квалифицированного экономиста-эксперта.

В любом случае это грозило неудобством.

Не исключалось, что квартира Нисана и сейчас находилась на кнопке. Прослушивалась компетентными органами.

–Аркан! – Неерия поманил советника.

Они вошли в ванную. Неерия включил кран, достал из кармана «паркер». Сбоку лежало несколько книг, Нисан тут читал, делал пометки. Тут же у зеркала лежали мягкие салфетки, которые он использовал для письма.

Неерия написал на верхней:

«ЧЕК НАUBS».

Чернила поползли внутрь нежнейших волокон.

UBS был известный швейцарский банк – « UNION BANK SUISSES».

Неерия взял вторую салфетку.

«Срочно проверь в сейфе у Нисана».

Это было не все.

«Ковач не должен был сегодня заезжать за братом! Что произошло?»

Неерия скомкал салфетки, сунул в висевший рядом халат.

Надо было идти к невестке, к ментам.

–Поезжай в офис. И быстро возвращайся…

Красноглазый кивнул.

Они вернулись в коридор. Советник пошел к дверям. Неерия на несколько минут еще задержался с невесткой.

– Мы улетим сегодня дневным рейсом. Я постараюсь договориться… – Он еще из машины отдал несколько распоряжений. – С собой возьми самое необходимое. Главное, не волнуйся. В твоем положении сейчас нельзя нервничать.

– Его вещи…

– Я пришлю людей, они аккуратно все соберут.

– А что с Рахмоном-бобо… – Невестка всхлипнула. Судьба взятого в заложники старика оставалась неясной.

– Рэмбо занимается. Он должен подъехать. Держись!

Невестка заплакала еще тягостнее:

– Не представляю, что я скажу папе!..

Когда Неерия показался на площадке, там было полно людей. С Неерией здоровались – он кивал, не замечая. Бегом сбежал по лестнице. К брату



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация