А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Цветы из бури
Лаура Кинсейл


Американская писательница Лаура Кинсэйл пишет в жанре гак называемого «исторического романса». Действие этого любовно-авантюрного романа происходит в Англии XVIII века. Прелестная Архимедия Тиммс дочь бедного математика влюблена в блестящего герцога Жерво, который тяжело страдает от болезни, на первый взгляд неизлечимой…





Лаура Кинсейл

Цветы из бури





Пролог


Он любил радикальных политиков и обожал шоколад. Пять лет назад почтенная мисс Лейси-Грей падала в обморок, когда ей предлагали потанцевать, – такие случаи друзья находили бесконечно забавными и имели удовольствие вспоминать о них, поднимая свои бокалы. Ходила сплетня, что предложение выйти замуж искалечит девушке жизнь, а предложение другого рода убьет ее на месте.

Поскольку голова Кристиана лежала на очаровательном изгибе ее тела, а пальцы вяло ласкали кожу между чулком и желто-голубой подвязкой, он мог допустить, что друзья ошибались в своих предсказаниях. Лейси-Грей казалась ему очень активной. Ее лодыжки были красиво скрещены, мягко качаясь над ним.

Кристиан дотронулся рукой до ее ягодицы, поцеловал ямочку на пояснице и привстал, опираясь на локоть.

– Когда Сазерленд будет дома?

– Через две недели, не раньше.

Бывшая мисс Лейси-Грей с улыбкой перевернулась на спину, обнажив немного отяжелевшую грудь и полнеющую талию. Они были любовниками уже три месяца. Кристиан отметил про себя эти еле уловимые изменения и молча опустил ресницы.

– Я бы хотела, чтобы он никогда не приезжал, – сказала она и закинула руки за голову. – Это было бы чудесно.

– Лучше шоколада, – ответил он.

– На самом деле?

Кристиан огляделся. На столике замерла в ожидании высокая кружка. Мягко выпускал пар чайник, стоявший на каминной полке.

– Извини.

Он поднялся с постели.

– Ты гнусный человек.

Кристиан поклонился, подмигнул, взял чайник, налил кипятку в холодное молоко, точно половину наполовину, соскреб остатки шоколада в чашку. Босыми ступнями он чувствовал холод и шелковистость ковра.

– Не могу представить, как ты пьешь это без сахара, – сказала Лейси-Грей.

– Ты моя сладость, дорогая, – быстро ответил Кристиан, глотнув горьковатый напиток. Он стоял обнаженный у стола. – Что еще?

Она попыталась сделать измученную гримасу, потом улыбнулась… Затем вновь закинула руки назад, вздохнула, изогнувшись дугой и скользя ногами по кровати.

– О! Я надеюсь, Сазерленд никогда сюда не придет.

– Да нет. Лучше бы ты заполучила его домой, моя девочка.

Пристально посмотрев на свои руки, опустила их и снова сморщилась.

– У него нет желания.

– Ну-ну, – цинично возразил Кристиан.

Опустив руку на живот, она взглянула на него.

Тогда он отодвинул шоколад, наклонился и, поцеловав ее грудь и шею, погладил волосы.

Она обвила руками его плечи и крепко сжала их. Ее уверенность вновь возбудила его. Он прижался к ней лицом и, пока она держала его как утопающий, он воспользовался моментом еще больше запятнать ее репутацию. Казалось, ей это нравилось. Бог знал, что он делал.

Свеча оплывала на лестничном цоколе, освещая левую руку и драпировку мраморной копии Цереры, сентиментально наблюдающей из-за снопа пшеницы. Кристиан тихо шагнул на верхнюю ступеньку за вошедшими. Несколько недель назад он установил мирные отношения со швейцаром, аккуратно оставляя ему у подсвечника стопку монет. Сейчас он считал деньга в кармане, ощупывая их через перчатку.

Неожиданно внизу послышался звук шагов. Он остановился на лестничной площадке. Рука замерла на поручне.

– Эди? – мужской голос раздавался в холле слабым эхом.

Черт побери!

Кристиан замер. Лесли Сазерленд поднимался по лестнице, расстегивая пальто.

– Эди? – повторил он, приглаживая рыжие баки и глядя вверх.

В холле тикали часы. Кристиан никогда не замечал их прежде, но в эту минуту тишины они вели бесстыдный, непрерывный счет: Один… два… три… четыре…

Это произошло на счет четыре.

Полуулыбка исчезла с лица Сазерленда. Его губы приоткрылись. Кристиан не проявил себя и ничего не делал. Лицо Сазерленда становилось все белее и белее, пока не закрылся рот и к лицу вновь не прилила краска. Белой осталась только полоса вокруг носа и губ.

Шесть… семь… восемь…

Кристиан подумал как-то пошутить в свой адрес, нельзя же было сказать только классическое:

– Рано возвращаетесь домой, не так ли?

Слова застряли у него на губах, Сазерленд был в состоянии шока. Неприятное сильное онемение правой руки заставило Кристиана почувствовать, с какой силой он нажимал на поручень лестницы. Он не двигался, ощущение покалывания продолжало усиливаться. Его охватило странное чувство, будто лестница под ним задвигалась сама.

Кристиан еще сильнее сжал пальцы, потом их разомкнул. Это движение привлекло внимание Сазерленда.

– Дрянь, – проговорил он неестественно мягким тоном. – Я убью тебя.

У него было неправильное произношение: ударное G, слишком много J и X. Хотя это совершенно не соответствовало ситуации, в мозгу Кристиана вертелись звуки его имени: Шевро, Шевро – Шевро.

Ничего не говоря, он вытянул руку и с трудом сжал пальцы. Рука стала тяжелой и нечувствительной, в пальцах появился сильный зуд.

– Твои друзья, – Сазерленд произнес это немного громче и более агрессивно. – Назови своих друзей.

– Дюрам. И полковник Фейн.

Это было неизбежно. Но его удивило странное ощущение, в котором он находился.

Часы отсчитали еще десять секунд. Они смотрели друг на друга.

– Ты мерзавец. Убирайся из моего дома!

Крик был какой-то сдавленный. Сазерленд стоял красный и так тяжело дышал, что Кристиан подумал о том, как бы он не упал в апоплексическом ударе.

– Хорошо, – спокойно сказал Кристиан. Спустившись вниз, он прошел мимо стоявшего неподвижно человека, лицо которого не выражало никаких эмоций. Но Кристиану не хотелось быть причиной смерти человека в его собственной прихожей.

Он почувствовал, как ему хочется на свежий воздух. Его состояние напоминало опьянение. Правая рука все еще казалась безжизненной и неловкой, когда он дотронулся до двери. Пошатываясь, он остановился на пороге.

Было полнолуние, голубой туман, медленно поднимаясь, струился вокруг черного ряда домов. Кристиан ухватился за железный поручень, вглядываясь вдаль. С ним было что-то неладно. Голова кружилась, подступила тошнота, было не по себе. Пронеслась дикая мысль, что его отравили.

Эди? Шоколад. Могла ли Эди отравить его? Какого черта?

Сердце быстро забилось, он попытался успокоиться.

Через несколько минут холодный воздух, казалось, освежил его. Он отошел от поручня, глубоко вздохнул и почувствовал себя лучше. Впереди на ступеньках лежал темный предмет. Присмотревшись, Кристиан понял, что это его шляпа. Но наклоняться не стал. Экипаж ждал его через две улицы. Кристиан рассеянно посмотрел на шляпу, затем пошел дальше. Он не мог понять, почему Эди хотела отравить его. Его угнетала эта мысль. Но теперь Кристиан чувствовал себя лучше. Когда он добрался до своей одноконной двухместной кареты, кучер вскочил со своего места и открыл дверь.

Собаки Кэсс и Дьявол выскочили, радостно виляя хвостами. Кристиан прислонился к одной стороне экипажа, дав возможность собакам запрыгнуть обратно, и потрепал их за ушами одной рукой. В карете Кэсс уютно улегся Кристиану на ноги, а Дьявол уткнулся носом в перчатку.

Когда экипаж тронулся, Кристиан захотел снять шляпу и обнаружил, что ее нет. Он откинулся на сиденье. Сазерленд. Сазерленд жаждет удовлетворения. Но Кристиану хотелось только заснуть. Он согнул правую руку вопреки томительной свинцовой слабости и вяло подумал: «Хорошо, что я левша, иначе стало бы невозможно держать пистолет…»




Глава 1


– Все понятно. Несомненно, я никогда не буду. Как можно ожидать реального внимания от человека, – Архимедия Тиммс сделала паузу, подыскивая подходящие слова, – такого сорта, папа?

– Можешь налить мне чашку чая, Мэдди? – спросил ее отец таким дружелюбным голосом, что у кого угодно отпало бы желание спорить.

– Он герцог, с одной стороны, – сказала она через плечо, проходя через столовую в поисках Жеральдины, так как звонок в гостиной сломался. За то время, пока Мэдди нашла служанку, поставила кипятить воду и вернулась, она не потеряла нить размышлений.

– Маловероятно, что герцог серьезно заботится о таких делах, совершенно ясно, ведь интегрирование не было готово к прошлой неделе.

– Не надо быть нетерпеливой, Мэдди. В таких делах необходима бесконечная осторожность. Он не спешит, а потому я восхищаюсь им. – Его пальцы нашли изогнутую деревянную цифру «2» и вставили ее на место как образец «S».

– Да, да, он не торопится. Он за городом… и в городе занят… кутежом… Он не уважает как твою репутацию, так и свою собственную.

Отец улыбнулся, пристально глядя перед собой в поисках знака умножения, а затем добавил найденный знак к последовательности деревянных букв и цифр на красной суконной скатерти. Его пальцы пробегали по блокам, прикосновением проверяя каждый из них.

– Ты точно знаешь о кутежах, Мэдди?

– Почитай газеты. Нет ни одного приема, который пропустил бы этой весной. А ваш общий научный труд? Мне следовало бы отменить его публикацию. Знаю, он не хочет думать об этом. Президент Милнер будет сильно раздражен. И правильно, так как известно, кто займет место Жерво на возвышении.

– Мэдди, напиши уравнения на грифельной доске, а я отвечу на вопросы.

– Если Друг Милнер позволит, – задумчиво сказала она. – Он скажет, что это самое нестандартное.

– Не обращай внимания. Мы наслаждаемся твоим присутствием, Мэдди. Мы всегда рады видеть тебя. Друг Милнер однажды сказал мне, что женское лицо придает блеск любому собранию.

– Разумеется, я пойду с тобой. – Она посмотрела на горничную, поставившую на стол поднос. Мэдди налила отцу чашку чая, дотронувшись до его руки. От многолетней работы его пальцы стали бледными и мягкими, но морщин на лице не было, несмотря на возраст. Он всегда был немного рассеянным, даже до того, как потерял зрение. По правде говоря, его жизнь здесь не очень изменилась после перенесенной несколько лет назад тяжелой болезни. Только теперь он опирался на руку Мэдди во время ежедневных прогулок или ежемесячных собраний Аналитического общества, пользовался разными деревянными печатными формами и диктовал во время математических занятий.

– Ты сегодня позволишь герцогу поговорить о дифференциалах? – спросил он.

Мэдди недовольно поморщилась, что можно было сделать совершенно спокойно после ухода Жеральдины.

– Да, папа, – ответила она, стараясь говорить без раздражения. – Я еще раз сообщу герцогу.



Проснувшись, Кристиан сразу же подумал о незаконченном интегрировании. Он сбросил одеяла, прогнав с постели Кэсса и Дьявола, и энергично потряс рукой, пытаясь избавиться от покалывания и зуда. Собаки заскулили у двери, и он их выпустил на улицу. Неприятное онемение пальцев медленно проходило. Он работал кулаком, пил шоколад, сидя в своей просторной одежде, и листал страницы вычислений, сделанные им и Тиммсом.

Различие было очевидным: Тиммс писал мелко, изящно, компактно. Почерк в небрежных записях Кристиана был совершенно иным. С первых школьных дней Кристиан боролся против необходимости писать правой рукой и пользовался левой, с угрюмым молчанием перенося наказания учителей, и до сих пор писать ему было нелегко.

В это утро записи Тиммса показались Кристиану настолько мелкими, что он не смог их прочитать. Текст расплывался перед глазами, доведя Кристиана до головной боли.

Очевидно, он прошлым вечером слегка перебрал. Взяв перо, отточенное секретарем под удобным для руки углом, он начал работать, не обращая внимания на уже сделанные записи. Было совсем не трудно забыться в ярком невозмутимом мире функций и гиперболических дистанций. Символы на странице могли скользить и дрожать, но уравнения в голове напоминали классическую музыку. Он закрыл глаза и продолжал писать, сморщившись от боли, сверлящей правый глаз.

К тому времени, когда Кристиан вычислил последний дифференциал и собрался позвонить Кальвину, чтобы попросить принести завтрак, ему неожиданно показалось, что он как будто очнулся от транса и впервые увидел свою спальню с палладиевыми колоннами по бокам кровати, бордюром из штукатурки, деревянной стенной панелью и голубыми бумажными обоями выбранными той женщиной, имя которой вспомнить он не мог. Размышления о женщинах привели Кристиана к приятной мысли об Эди, и он отдал Кальвину распоряжение послать ей перед чаем одну орхидею.

– Как прикажете, ваша светлость. – Швейцар слегка поклонился. – Внизу мистер Дарэм и полковник Фейн. Они хотят встретиться с вами. Сказать, что вашей светлости сегодня нет дома?

– Разве похоже, что меня нет дома? – Он вытянул ноги, откинулся в кресле и посмотрел на часы. – О боже, уже половина первого. Как долго они ждут там? Пригласи их ко мне. Пригласи.

Кристиан не стремился перед старыми, верными друзьями выглядеть лучше, чем он был на самом деле. Потерев голову, которая постоянно и сильно болела, он на минуту закрыл глаза.

– Эге, как ты тут? Все царапаешь как курица лапой? – Ленивый голос Дарэма звучал несколько удивленно. – В такую-то минуту. Ты невозмутим, как айсберг…

Кристиан открыл глаза и снова закрыл их.

– О боже, это для священника.

– Как раз вовремя. Ты выглядишь так, словно готов к последним обрядам, дружище.

– Можно подумать, ты что-то об этом знаешь, – он приоткрыл один глаз.

– Я мог поискать что-нибудь для тебя. – Дарэму через одиннадцать лет после того, как Бо убежал от своих кредиторов во Францию все еще нравится манера говорить и стиль одежды Брюммеля. Своими светлыми волосами и решительными движениями он напоминал яркий контрапункт среди томных арий. Отвратительное одеяние его было единственной уступкой почтенному призванию, а Кристиан – его единственным спонсором. Он подарил землю герцогов Жерво и право на приход в Матью Глейд – щедрый церковный приход для друга. Это была особая благосклонность, если учесть, что Дарэм не обладал чертами характера, необходимыми пастору.

Фейн и собаки вошли за ним, а Дьявол цапнул за ботинок Фейна, когда гвардеец появился, сияя золотыми шнурками и алой полковой формой, вращая на пальце шляпу. Он бросил шляпу в сторону Кристиана.

– Сазерленд передает это тебе.

Кристиан поймал ее. Затем убрал передние лапы Дьявола со своих коленей.

– Черт знает, что ты говоришь. Сазерленд?

– Они утверждают, что ты оставил свою шляпу у его двери прошлой ночью.

– Кто утверждает?

– Как думаешь, кто? – Фейн тяжело повалился в кресло. – Его проклятые секунданты, вот кто утверждает.

Кристиан усмехнулся, несмотря на головную боль.

– Вот как? Он уже вернулся? И сразу вызвал меня на дуэль?

– Чтоб тебе пусто было,



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация