А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


утешить его и успокоить.

Так можно или нельзя потерять тридцать восемь лет жизни? Даже собственной? Нет!

И это «нет» с такой силой рвалось из его груди, что он готов был разрыдаться.

Он оседлал серую кобылу, происходившую от той, которую потеряла Матильда и благодаря которой ранчо получило свое название.

Матильда на их ферме в Коннектикуте ездила без седла, как все дети, на неуклюжих рабочих лошадях. Когда ранчо было построено, купили лошадей, и среди прочих серую кобылу, которую выбрали для Матильды из-за покладистого нрава лошадки. В ту пору Матильде было уже тридцать. Не надеялся ли тогда еще Кэли Джон по своей наивности, что другой женится на ней?

Матильда решила испробовать лошадь сама, без посторонней помощи и час спустя она уже возвращалась пешком, прихрамывая, с расцарапанной щекой и разорванным платьем.

– Где кобыла? – закричал другой, завидев девушку.

Широким и почти патетическим жестом указав на горы, Матильда произнесла:

– Потерялась…

На поиски кобылы ушло три дня. Еще не один год над этим случаем продолжали смеяться, потому что Кэли Джон был насмешник.

Он пустил лошадь куда глаза глядят, – на тех землях в те времена торговали быками, двенадцать ковбоев за три недели с трудом сгоняли скот в кораль.

Начинался пологий подъем. Здесь были лучшие пастбища – самая зеленая часть лугов, протянувшаяся у подножия горы, их называли еще foot-hills.

Он направил лошадь вверх по склону, то с одной стороны, то с другой на глаза ему попадались его коровы, и он был удивлен, что забираются они значительно выше, чем он думал; тут он обернулся и посмотрел на равнину.

Что какой-то Г, Э, О или В решил убить его, было само по себе странно, потому что в те времена в окрестностях городов следовали скорее жестокому пограничному закону, чем государственному. Если был у кого враг, то в спину его не убивали, поскольку у каждого было право убить человека с оружием в руках.

Никому тогда, 15 августа 1909 года, не было известно, что он будет возвращаться по тропе, которую они называли между собой тропой койотов.

Никому, кроме другого…

Кэли Джон заявил ему, уезжая:

– Возвращаться буду по тропе койотов. Там нужно снова поставить загородку…

И он ее действительно поставил. Недалеко от дороги, в миле от того места, где сидел в засаде Ромеро.

Как об этом мог знать убийца? Этот вопрос сразу же пришел ему на ум, так же инстинктивно, как рука его выхватила револьвер и нажала на курок.

А то, что убийца был в курсе, это точно. Когда Кэли Джон убедился, что мексиканец мертв, он направился к его лошади, которая неподвижно стояла под дождем, и внимательно осмотрел ее. Лошадь спокойно дышала, а не водила боками, как было бы после долгой скачки, если бы Ромеро, к примеру, уже долго гнался за Кэли Джоном и, увидев, что тот сворачивает на тропу койотов, срезал бы дорогу, чтобы напасть на него из засады.

Сколько раз Кэли Джон мучился над этим вопросом и все-таки никого не мог обвинить. Он просто мало об этом думал, вот и все, тем более что рана его долго не заживала, и жара тогда стояла очень сильная.

Но как объяснить эту опалубку, возведенную посреди равнины, у его ног, около бараков поляков, над шахтой, откуда за пятнадцать лет извлекли меди миллионов на двадцать или тридцать?

Разве события не следовали друг за другом так стремительно, что это наводило на размышления?

Пятнадцатого августа 1909 года Ромеро стрелял в него, и только случай – неловкое движение или буря, лишавшая убийцу присущей ему ловкости, спасли Кэли Джону жизнь.

Двадцать третьего декабря того же самого года Энди Спенсер – уж если не произносить это имя вслух, то мысленно проговорить его было надо, страшно, но надо, – Энди Спенсер да… он был смущен, волновался и не знал, как поступить, – объявил Кэли Джону, что на Рождество он женится.

Ну и что, что это была Розита! В любви – каждый за себя. Кэли Джон первым стал ухаживать за Розитой, дочерью О'Хары, но он ни на что не надеялся, потому что думал, что он-де – настоящий увалень, а она нежная, будто фарфоровая, и красивая, как ее мать-испанка.

Он ничего не подозревал, и вот на Розите женится Энди Спенсер.

Выходит, Кэли Джон служил им ширмой. Пусть так; Каждый за себя, так каждый за себя. И на Рождество он первым поздравил жениха и невесту, а Пегги, старшая сестра Розиты, смотрела на него с тем насмешливым видом, который она сохраняет и по сей день.

И 28 декабря:

– Нам нужно произвести раздел, как это было оговорено в нашем договоре…

Почему Энди Спенсер был так смущен? В тот момент Кэли Джон решил, что из-за их дружбы, из-за того, что рвалась их давняя привязанность друг к другу.

– Самое простое произвести его на основе первоначальных наделов…

Ранчо с тех пор значительно выросло.

– Ну а постройки я оставляю тебе.

Кэли Джон протестовал против подобного великодушия.

– Почему бы не кинуть монету: орел или решка?

– Видишь ли, Розита любит город и никогда не привыкнет к жизни на ранчо. Я рассчитываю оставить здесь кое-кого, построить им что-нибудь простенькое… Легкое подозрение. Не собирается ли Энди Спенсер, его друг со времен Фарм Пойнт, войти в дела своего тестя, стать компаньоном О'Хары, которого они между собой всегда считали старым разбойником?

Между ними возникла неловкость, она не прошла ни вечером, ни позже. 1 января Энди отправился в город один с поздравлениями. Несколькими днями позже на участке Энди появились рабочие и начали возводить там строения, забивать колья для кораля, потом, к великому изумлению Кэли Джона, они стали натягивать железную сетку по будущей границе между двумя ранчо.

Сетка из колючей проволоки, вернее, то, что теперь заменяло ее, перед глазами Кэли Джона так и остается эта темная полоса, пересекающая долину.

А эта шахта, этот возвышающийся над ней скелет и халупы вокруг, в которых долгое время так никто и не жил.

Нужно вернуться к датам. Потому что все дело в датах.

Двенадцатое февраля. Свадьба. Кэли Джон был шафером, а Пегги вела себя все ироничнее, если не сказать агрессивно. Может быть, он ошибался, думая, что она издевается над ним. Может быть, она его любила? Именно на этой свадьбе был некто Клам, сорока лет от роду, прямой и величественный в своем смокинге; он был какой-то важной шишкой на шахтах Бисбея и на железных дорогах. Будь Кэли Джон попроницательнее, вышла бы Пегги за Клама замуж несколькими месяцами позже? Двадцать восьмое февраля. Юная чета возвращается из путешествия в Сан-Франциско и устраивается в доме, соседнем с домом О'Хары. Энди Спенсер привез с собой одну из первых в тех местах машину.

Он пользуется ею при посещениях своего ранчо, на которое нанял только мексиканца и метисов.

Он сохранил управляющего, который работал уже не первый год, Алоиза Риалеса, который не замедлил покинуть ранчо и отправиться в Калифорнию.

По первости Энди Спенсер почти каждое утро проезжал через ранчо «Кобыла потерялась», но задерживался там все реже и реже.

Однажды он объявил:

– Я, кажется, выбрал самый плохой участок. Мне начинает не хватать воды. На следующей неделе начинаю рыть колодец.

И действительно, люди стали возводить вышку для рытья артезианского колодца. А в мае началась жара.

Седьмого мая работы вдруг прекратились, но вода так и не пошла.

Девятого мая Энди Спенсер привез на машине Роналда Фелпса, английского геолога, а О'Хара их сопровождал.

Пятнадцатого мая Спенсер отправился в Сан-Франциско, а в городе стали поговаривать о новой шахте.

Третьего июня об этом сообщили официально. Во время бурения артезианской скважины была обнаружена медная жила, судя по всему очень богатая, была организована компания, и прямо со следующего дня начали строить бараки для рабочих, которых нанимали где только можно, особенно в Санбурне, где шахты перестали работать на полную мощность.

Все это время к Кэли Джону никто не приходил и ничего не рассказывал.

По соседству с foot-hills, с тем местом, где он сегодня стоит, он увидел первые буровые и непрестанное людское шевеление. А уведомление о создании компании он прочел в тусонской газете.

Он не ревновал. Он уверен, что никогда не испытывал ревности. Ни из-за Розиты – он понимал, что она не про него, ни из-за шахты. Да и какой он деловой человек? Он лучше чувствовал себя на собственном ранчо.

Разве кто-нибудь посмеет сказать, что Кэли Джон завидовал? Или думали, что он сердится? Разве он отказался быть шафером или даже на свадьбе не спел старинную шотландскую песню?

Энди Спенсер появился в своей машине через несколько часов после выхода газеты, правда как адвокат, с большим портфелем под мышкой. В нем ничего не осталось от владельца ранчо.

– Я прошу у тебя извинения, что не появился раньше и не держал тебя в курсе дела. Видишь ли, надо было держать дело в тайне до последней минуты. Мне немного стыдно, что мне так повезло. Месторождение может с таким же успехом находиться и на твоем участке. Кто знает? Может, тебе стоит провести несколько бурений… Роналд Фелпс прекрасный специалист…

Даты! Кэли Джон думает только о них, и это становится навязчивой идеей. Против воли взгляд его остается холодным, и ему становится больно смотреть на мальчишку, вместе с которым он уезжал из Фарм Пойнт и который стал теперь важным дельцом.

– Я привез тебе это…

Энди расстегивает портфель и вытаскивает пачку акций с названием шахты, на которых еще не просохли буквы: «Шахта „Марина“. Так зовут мать Розиты, прекрасную миссис О'Хара. К чему эта тягостная сцена? Джон отталкивает ценные бумаги, другой настаивает, Матильда неизвестно почему пускается в рев.

– Если бы зависело только от меня дать тебе большую долю…

– Об этом нет речи.

– Ты знаешь, что по факту свадьбы…

Ага, да, именно так! По факту свадьбы! Разве не полагалось, чтобы Энди вступил в свои права владения до того, как была открыта шахта?

– Прошу, не настаивай…

Спенсер в ярости уходит, унося под мышкой портфель, полный акций, которые превратились в мятые бумажки, пока переходили из рук одного в руки другого.

Даты! Еще раз даты и всегда даты! И года не прошло с выстрела Ромеро, с засады в том месте, где только Энди Сперсер знал, что Джон должен был там проехать.

А Энди женился. Энди разбогател. Энди предлагает своему бывшему компаньону пачку акций в качестве компенсации. А так как тот от них отказался, он на следующий же день отправляет чек на сто тысяч долларов и письмо, преисполненное смущения.

И не выстрел важен. Важны даты. Цепочка почти неотвратимых фактов.

Прошлое, которое разрушили, сначала измарав.

Умершая надежда. Невозможность верить в человека. Какое имеет значение, что думают, будто Кэли Джон ревнует, потому что он без всяких объяснений отправил чек и уединился на своем ранчо?

Да, у него украли больше, чем эти медные миллионы. Итак, через тридцать восемь лет жизни все вновь ставится под вопрос, через тридцать восемь лет жизни и не только его, но и многих других, и все потому, что Пегги Клам, ну да, эта тогдашняя Пегги, кто всегда подсмеивался над ним, тащит его на распродажу, и он, на свою беду, покупает зеленый баул, принадлежавший старому исчезнувшему англичанину!

У Кэли Джона исчезает какая бы то ни была уверенность, даже в себе.

Он начинает сомневаться.

– Обед подан, – объявляет старику Матильда, а он-то и не заметил, что кобыла привезла его домой…




Глава 3


Когда он садился в машину, его охватила нерешительность, почти стыд.

А ведь просто машина стоит перед порогом, на котором, скрестив руки на животе, стоит Матильда и ждет, когда он уедет, а в дверь просунулась голова Пиа – полуиндианки-полуиспанки – вот и все. При отъезде присутствовал еще Чайна Кинг – ни слова не говоря, он чинил сбрую, а Тонзалес, сидя верхом на лошади, ждал, пока машина тронется, чтобы ехать поглядеть за скотом.

Майлз Дженкинс в своем обычном ковбойском снаряжении и черной шляпе на голове стоял у капота, жуя резинку и только смотря на него, длинного, тощего и хмурого. Кэли Джон понял, что чуть не сделал глупость. Он уже собрался было садиться назад, как в такси. На кого бы они были похожи; один – спереди, другой – сзади, молодой – в черной шляпе, старый cottleman[4 - Здесь: скотовод (англ.).] в такой же широкополой, только очень светлой бежевой, почти белой шляпе? Они уселись рядом, посмотрели друг на друга, нашли, что все в порядке, и украдкой улыбнулись. Дженкинс не сразу дал газ, Кэли Джон махнул рукой сестре на прощание, и они покатили по дороге.

Кэли Джон испытал некоторое облегчение, когда Матильда исчезла из виду, – так ученик чувствует себя лучше подальше от глаз своего учителя.

Он ничего ей и не сказал накануне вечером. Она у него ничего не спросила. Не в первый раз он избегал ставить ее в курс того, что его мучило. И каждый раз, когда такое случалось, она доказывала свое неизменное терпение. Она ухаживала за ним с большим вниманием. Временами она не могла сдержать чуть заметной улыбки, в которой было больше доброжелательства, чем насмешки.

Сначала это слегка сердило его, потом, через несколько дней, если такое продолжалось, он в конце концов впадал в ярость, потому что знал, что она обязательно прознает про его тайну.

Угадала ли она и на этот раз? Зеленый баул был перевязан веревками, и Матильда не могла себе позволить развязать их. Документы были под ключом. Имени



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация