А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Мегрэ ищет голову
Жорж Сименон


Комиссар Мегрэ


Жорж Сименон

«Мегрэ ищет голову»





Глава 1

Находка братьев Нод


Ночное небо едва начинало бледнеть, когда над палубой баржи показалась голова Жюля, старшего из двух братьев Нод. Вслед за головой появились плечи и вся его высокая, нескладная фигура. Он провел рукой по белесым растрепанным волосам, оглядел шлюз и набережные – Жемап по левую руку, Вальми по правую, – и лишь через несколько минут, за которые он успел выкурить сигарету, поеживаясь от свежести занимавшегося утра, на углу улицы Реколе в маленьком баре зажглась лампа.

В сумеречном свете фасад казался еще желтее, чем обычно. Хозяин бара Пополь, непричесанный, без воротничка, вышел на тротуар открыть ставни.

Нод спустился по сходням и, закуривая вторую сигарету, направился к бару. Когда его брат Робер, такой же высокий и худой, вынырнул, в свою очередь, из люка, в освещенном окне бара он увидел Жюля, облокотившегося на стойку, и хозяина, который подливал струйку спиртного ему в кофе.

Робер, по-видимому, ждал своей очереди. Теми же движениями, что у брата, он закурил сигарету. Когда старший вышел из бара, младший спустился с баржи, и они встретились посреди набережной.

– Я заведу мотор, – обронил Жюль.

Нередко они за весь день обменивались всего десятком фраз в этом роде. Их баржа называлась «Два брата». Они были женаты на сестрах-близнецах, и обе семьи жили на борту.

Робер занял место брата в баре Пополя, пропитанном крепким запахом спирта и кофе.

– Славный денек! – сказал Пополь, низенький толстяк.

Нод вместо ответа только взглянул в окно на начинавшее розоветь небо. Первыми в городском пейзаже оживали печные трубы; шифер и черепица крыш, так же как камни мостовой, были еще затянуты от холода последних часов ночи тонким слоем изморози, только начинавшим исчезать.

Послышалось покашливание дизеля. Позади баржи появились клубы черного дыма. Нод бросил монету на оцинкованную стойку, молча коснулся фуражки и снова перешел набережную. У шлюза появился служащий в форме. Где-то далеко, на набережной Вальми, были слышны шаги, но никого еще не было видно. Детские голоса доносились из внутреннего помещения судна, где женщины готовили кофе.

Снова появился на палубе Жюль, перегнулся на корме через борт, и по его нахмуренным бровям брат угадал, в чем дело. Они погрузили в Бовале тесаный камень, и им, как всегда, навалили несколько тонн лишних. Уже накануне, выходя из бассейна Ла-Вилетт в канал Сен-Мартен, они зачерпывали ил со дна.

Обычно в марте воды в канале хватало, но в этом году два месяца не было дождей, и приходилось быть осторожным.

Открылись ворота шлюза. Жюль встал к рулевому колесу, Робер спустился убрать швартовы. Винт пришел в движение и, как этого опасались оба, поднял со дна густую грязь.

Навалившись всем телом на багор, Робер старался оттолкнуть нос судна от берега. Вал, казалось, вращался вхолостую. Привыкший к подобному, шлюзовщик терпеливо ждал, похлопывая себя руками, чтобы согреться.

Раздался толчок, потом тревожный треск сцеплений, и Робер Под повернулся к брату, который заглушил мотор.

Ни тот, ни другой не понимали, что происходит. Винт не мог коснуться дна, так как его защищала выступающая часть руля. Должно быть, он в чем-то запутался, может быть, в старом канате, который лежал на дне канала. В этом случае им придется порядком повозиться, чтобы избавиться от него.

Робер направился на корму и багром старался достать до винта в помутневшей воде. Жюль пошел за багром поменьше. Его жена Лоране высунула голову из люка:

– Что случилось?

– Неизвестно.

Они принялись молча орудовать баграми вокруг остановленного винта.

– Нашел?

– Вроде…

– Кабель?

– Не знаю.

Жюль Нод зацепил что-то своим багром, через несколько мгновений предмет подался, и на поверхности воды появились новые пузырьки воздуха.

Он медленно поднимал шест, и когда вытащил крюк – показался странный пакет, обвязанный бечевкой.

Это была человеческая рука, полностью, от плеча до кисти. В воде она утратила свой естественный цвет и окостенела, как снулая рыба.





Депуаль, бригадир третьего полицейского участка, что на набережной Жемап, заканчивал свое ночное дежурство, когда в дверном проеме появилась долговязая фигура старшего брата Нод.

– Я стою выше шлюза Реколе с баржой «Два брата». Когда мы завели мотор, винт заело, и мы вытащили мужскую руку.

Депуаль уже пятнадцать лет служил в 10-м округе, и его реакция на сообщение была характерна для любого полицейского.

– Мужскую? – спросил он недоверчиво.

– Да, мужскую. Она поросла черным волосом и…

Из канала Сен-Мартен периодически вытаскивали мертвые тела, причиной находки почти всегда было движение судовых винтов. Чаще всего это были целые трупы, среди них нередко попадались мужчины: старый нищий, например, свалившийся в пьяном виде в канал, или субъект, пришитый соперничающей бандой.

Тела, разрубленные на части, попадались не так уж и редко – раза два-три в год в среднем, но, насколько мог вспомнить Депуаль, это всегда были женщины. В девяти случаях из десяти – проститутки самого низкого пошиба. «Убийство на почве садизма» – указывалось тогда в полицейских донесениях.

Полиция хорошо знала фауну квартала, всегда имела свежие списки темных и подозрительных личностей, и обычно достаточно было нескольких дней, чтобы арестовать виновного, если речь шла о грабеже или вооруженном нападении. Но очень редко ей в руки попадались убийцы такого сорта.

– Вы ее принесли? – спросил Депуаль.

– Руку-то?

– Где вы ее оставили?

– На набережной. Нам можно отчаливать? Нас ждут на Арсенальной набережной.

Не отвечая, Депуаль закурил, позвонил в дежурную часть полиции о случившемся, а затем набрал номер квартиры Магрена, квартального комиссара:

– Простите, что разбудил. Речники только что вытащили из канала руку… Нет, мужскую… Я тоже так подумал… Как?.. Да, он здесь. Сейчас спрошу.

Он повернулся к Жюлю, не выпуская трубки:

– Долго она, если судить по виду, пробыла в воде?

Нод-старший почесал в затылке:

– Смотря по тому, что вы называете долго.

– Очень разложилась?

– Не могу сказать. Думаю, пролежала дня два-три. Депуаль повторил в трубку:

– Два-три дня.

Потом все слушал, катая карандаш, распоряжения, которые ему давал комиссар.

– Можно нам идти в шлюз? – повторил Нод, когда Депуаль положил трубку.

– Пока нельзя. Комиссар сказал, что к барже могли пристать другие части тела, и мы рискуем их потерять, если вы уплывете.

– Но не могу же я там торчать вечно! Позади нас уже собралось четыре баржи.

Дежурный позвонил по другому номеру и ждал ответа.

– Алло!.. Виктор?.. Я тебя разбудил?.. А, ты уже завтракаешь? Тем лучше! У меня для тебя есть дельце.

Виктор Кадэ жил неподалеку, и редкий месяц проходил без того, чтобы его не пригласили на канал для выполнения служебных обязанностей. Этот человек извлек со дна Сены и парижских каналов огромное число всевозможных диковин, включая и человеческие тела.

– Сейчас! Только помощника предупрежу. Было семь утра. На бульваре Ришар-Ленуар г-жа Мегрэ, как всегда свежая и благоухающая, готовила на кухне завтрак, в то время как ее муж еще крепко спал. На набережной Орфевр в 6 утра на дежурство заступили Люкас и Жанвье, и первый из них выслушал по телефону донесение о находке в канале Сен-Мартен.

– Любопытно! – пробормотал он, адресуясь к Жанвье. – Из канала вытащили руку, и это не женская рука.

– Мужская?

– Какая же еще?

– Могла быть и детская.

Такой случай тоже был, единственный раз.

– Доложим шефу?

Люкас взглянул на часы и, поколебавшись, отрицательно покачал головой:

– Не горит. Дадим ему хоть выпить кофе. Без десяти восемь перед баржей «Два брата» собралась уже целая толпа, и постовой удерживал любопытных на известной дистанции от предмета, лежавшего на плитах набережной и накрытого куском брезента. Надо было провести через шлюз лодку Виктора Кадэ, которая подошла теперь к набережной.

Кадэ был человек гигантского роста, и его водолазный скафандр казался сделанным по особому заказу. Помощник его, напротив, был маленький пожилой человек, который все время жевал табак и длинными струйками сплевывал в воду темную слюну.

Он прикрепил лестницу, наладил помпу и завинтил огромный медный шлем на голове Виктора.

Две женщины и пятеро детей, все светлоголовые, почти альбиносы, стояли на корме «Двух братьев»; одна из женщин была беременна, другая держала на руках грудного младенца.

Солнце заливало здания набережной Вальми, и свет его был так ясен и весел, что невольно хотелось спросить, почему у этой набережной такая мрачная слава. Конечно, краска на домах была старая, белый и желтый цвета стерлись, но в это мартовское утро вид их был чист, как на картине Утрилло.

Позади «Двух братьев» выстроились еще четыре баржи, с бельем на веревках, с детьми, которых тщетно пытались утихомирить. Запах смолы перебивал менее приятный запах канала.

В четверть девятого, когда Мегрэ закончил вторую чашку кофе и собирался закурить трубку, раздался звонок Люкаса.

– Говоришь, мужская рука? – Мегрэ тоже был удивлен. – Больше ничего не нашли?

– Водолаз сейчас за работой. Надо побыстрее разгрузить шлюз, не то образуется пробка.

– Кто пока ведет следствие?

– Жюдель.

Этот инспектор 10-го округа звезд с неба не хватал, но был старателен, и на него на первых порах можно было положиться.

– Отправитесь прямо туда, шеф?

– Да, это ведь не так далеко от меня.

– Кому-нибудь из нас приехать?

– Кто сейчас на месте?

– Жанвье, Лемэр… Минутку! Вот и Лапуэнт пришел.

Мегрэ помедлил с ответом. Солнце заливало комнату, окно было приоткрыто. Может быть, в этом деле нет ничего особенно загадочного, тогда пусть им и дальше занимается Жюдель. По началу еще трудно судить. Будь то рука женщины, Мегрэ мог бы поклясться, что все остальное будет как обычно. Но раз речь идет о мужской руке, возможно всякое. И если дело окажется стоящим и Мегрэ возьмется за него сам, от его теперешнего выбора будет отчасти зависеть дальнейший ход розыска, потому что комиссар привык заканчивать расследование с тем инспектором, с которым его начинал.

– Пришли Лапуэнта.

Последнее время он работал с этим инспектором: его молодость, энтузиазм, растерянность при сознании допущенного промаха забавляли Мегрэ.

Был конец марта. Два дня назад официально началась весна, она чувствовалась так сильно, что Мегрэ чуть было не вышел без пальто.

На бульваре Ришар-Ленуар он сел в такси. Прямого автобуса не было, а ехать в метро в такую погоду не хотелось. Как Мегрэ и ожидал, он приехал к шлюзу Реколе раньше Лапуэнта. Над черной водой канала склонился инспектор Жюдель.

– Нашли еще что-нибудь?

– Пока нет, шеф. Виктор сейчас осматривает днище баржи, чтобы убедиться, что к нему ничего больше не пристало.

Прошло еще десять минут – за это время прибыл на маленьком черном «пежо» Лапуэнт, – прежде чем светлые пузырьки воздуха возвестили наконец о предстоящем появлении Виктора.

Его помощник бросился отвинчивать медный шлем скафандра. Водолаз тотчас же закурил, огляделся и, узнав Мегрэ, фамильярно взмахнул рукой в знак приветствия.

– Ничего нового?

– В этом секторе ничего.

– Баржа может отправляться?

– Уверен, теперь она подцепит разве что ил со дна.

Услышав это, Робер Нод крикнул брату:

– Заводи мотор!

Мегрэ повернулся к Жюделю:

– Они оставили свои показания?

– Да, и подписали их. К тому же они еще дня четыре будут разгружаться у Арсенальной набережной.

Это было двумя километрами ниже, между площадью Бастилии и Сеной.

Низко сидящее в воде судно не сразу удалось оттолкнуть от берега, но наконец оно вошло в шлюз, и ворота Сомкнулись.

Толпа зевак стала расходиться. Остались лишь те, кому уж вовсе нечего делать – они, видимо, проведут здесь весь день.

Виктор не снимал своего резинового одеяния.

– Другие части, если они есть, надо искать выше по течению, – заметил он. – Ноги, туловище, голова тяжелее руки, значит, их меньше снесло вниз.

О каком течении говорил Виктор? Плававший на поверхности канала мусор был неподвижен.

– Ясно, такого течения, как в реке, тут нет, но при каждом шлюзовании незаметный ток воды все же возникает по всей длине бьефа, – пояснил водолаз.

– Значит, нужно искать до соседнего шлюза?

– Дело начальства платить, а ваше – приказывать, – изрек Виктор между двумя затяжками.

– Много времени это займет?

– Смотря по тому, где я найду остальное. Если оно, разумеется, в канале.

В самом деле, разве нельзя было одну часть тела бросить в канал, а другую еще куда-либо – на пустырь, например?

– Продолжайте.

Кадэ подал помощнику знак причалить лодку повыше и приготовился снова надеть шлем.

Мегрэ отвел в сторону Жюделя и Лапуэнта. Зеваки почтительно поглядывали на маленькую группку должностных лиц.

– Пошарьте на всякий случай по окрестным пустырям и верфям.

– Я ждал только ваших инструкций, чтобы начать, – сказал Жюдель.

– Сколько у вас людей?

– С утра двое, после обеда трое.

– Постарайтесь выяснить, не было ли в последние дни в этих местах каких-либо драк; может быть, кто-нибудь слышал крики или призывы о помощи.

– Хорошо, шеф.

Мегрэ оставил полицейского стеречь руку, которая по-прежнему лежала на плитах набережной, накрытая брезентом.

– Идем, Лапуэнт.

Он направился к угловому бару ярко-желтого цвета и вошел в застекленную дверь под вывеской «У Пополя». Несколько рабочих в спецодежде закусывали у стойки.

– Что будем пить? – поспешно спросил хозяин.

– У вас есть телефон?

В тот же миг Мегрэ заметил аппарат на стене, возле самой стойки. Кабины не было, а комиссар не хотел звонить при людях.

– Пошли отсюда.

– Вы ничего не выпьете?

У хозяина был обиженный вид, и Мегрэ пришлось пообещать:

– Скоро увидимся.

Вдоль набережной выстроились одноэтажные домишки, большие доходные дома, мастерские, огромные бетонные здания, занятые конторами.

– Поищем бистро с телефонной кабиной.

Они зашагали по тротуару. На той стороне канала был теперь виден полицейский участок с его голубым фонарем и выцветшим флагом на темном фоне массивной больницы Св. Людовика.

Они прошли метров триста, прежде чем им повстречался грязноватый бар. От двери вниз вели две каменные ступеньки. Пол был покрыт темно-красными плитками, как в марсельских домах.

В баре никого не было, если не считать большого рыжего кота, лежащего около печи. Он лениво встал, подошел к приоткрытой двери и исчез.

– Есть тут кто? – окликнул Мегрэ.

Слышно было только тиканье стенных часов. В комнате стоял сильный запах спирта, вина и кофе.

В задней комнате зашевелились. Усталый женский голос ответил:

– Сейчас!

Зал с



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация