А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Сочинитель
Гарольд Роббинс


В чем секрет феноменального успеха писателя с мировым именем Гарольда Роббинса? Его романы, переведенные на 32 языка, читают запоем и те, кто предпочитает легкий жанр, и любители изысканной литературы. Книги Роббинса прочитываются за одну ночь просто потому, что от них невозможно оторваться. Они насыщены страстями и сексом, а их герои – люди, способные достигнуть своей мечты вопреки обстоятельствам. Каждый роман писателя затрагивает вечную проблему – что теряет человек на пути к успеху, славе и богатству и совместимы ли вообще большой бизнес и большая любовь.

Как истинный американец Роббинс своим творчеством подтверждает: да, любовь, деньги и слава всегда достаются тем, кто их заслуживает.





Гарольд Роббинс

Сочинитель





Пролог


Страх – предвестник боли. Он приходит первым. Ты смотришь в зеркало заднего вида, затем в боковое. Едешь по шоссе Сан-Диего со скоростью тридцать миль в час, в своем ряду, направляясь к Вилширскому повороту. Все в порядке. Вдруг ты видишь длинный грузовик, несущийся бок о бок с тобой. Он подрезает тебя из левого ряда, оттирая к обочине…

– Идиот! – воскликнул я и нажал на тормоза, уступив ему дорогу.

Именно тогда мне и стало страшно – грузовик был все еще рядом со мной. Я еще сильнее надавил на тормоз. От страха у меня похолодело в животе и ком встал в горле. Грузовик надвигался, нависая надо мной как серый доисторический монстр. Чтобы уйти от него, я взял немного правее.

Казалось, он падает на меня, будто при замедленной съемке. Наверное, я закричал от ужаса.

– Ты же убьешь меня, ты, сукин сын!

Грузовик сложился как перочинный нож, и шесть его передних фар на мгновение ослепили меня. Потом страх прошел, сменившись агонией боли, и я снова закричал, когда миллионы фунтов стали рухнули на меня, сбросив во тьму.

Я открыл глаза и увидел флюоресцентные лампы на потолке палаты реанимации. На меня смотрела медсестра.

– Как я сюда попал? – спросил я.

– «Скорая», – коротко ответила она. – Ваш личный врач уже был здесь. – Она повернулась к одному из докторов. – Он пришел в себя.

Рядом с моей кроватью, окутанной со всех сторон трубочками и проводками, стояли два врача – мужчина и женщина.

Мужчина взглянул на меня и отошел, женщина же продолжала рассматривать какие-то кривые на аппарате.

– Что со мной сделал чертов грузовик? – поинтересовался я.

– У вас перелом бедра, но все могло быть и хуже, – с улыбкой ответила она. – Это не помешает вам работать, ведь это же не правая рука.

Она была молодая и очень хорошенькая, достаточно хорошенькая, чтобы участвовать в телевизионных медицинских программах. Я взглянул на нее.

– О’кей. Итак, я могу писать, – сказал я. – А трахаться?

Она была явно шокирована, но совершенно серьезно ответила:

– С этим у вас будут некоторые трудности. Видите ли, переломы расположены так, что вы не сможете совершать движения, характерные для этого рода деятельности.

Я улыбнулся ей.

– Тогда оральный секс?

Она посмотрела на меня.

– Вы больны.

– Знаю, – ответил я, – но это никак не связано со сломанным бедром.

Успокаивающим жестом она положила ладонь на мою руку.

– Все будет в порядке. Мы собираемся перевезти вас в обычную палату.

Мне это показалось странным – я чувствовал, что пробыл здесь совсем недолго.

– Какой сейчас час?

– Почти десять утра, – ответила она. – Вас привезли сюда около одиннадцати вечера.

– Я так надолго вырубился? – спросил я.

– В общем-то да, – сказала она. – У вас были ужасные боли. Мы накачали вас обезболивающими, чтобы вы смогли пройти осмотр и рентген, потом опять доставили сюда и подключили жизнеобеспечивающие системы и мониторы.

– Что, так плохо? – справился я.

– Не совсем, – ответила она. – Но у нас хорошая репутация – мы обеспечиваем оптимальные условия. Мы не хотим, чтобы пациент даже с незначительными проблемами мог пожаловаться на нас.

– Очень обнадеживает, – саркастически заметил я.

– Вы действительно были вне опасности, – сказала она и покраснела.

Я взглянул на нее снизу вверх.

– Почему вы так в этом уверены?

– Когда мы вкололи вам димедрол, у вас случилась эрекция и вы стали говорить неприличные вещи.

– До какой степени неприличные?

Она рассмеялась.

– Достаточно неприличные. – Она оглянулась, проверяя, нет ли кого-нибудь поблизости. – Как в ваших книгах. Вы просили ласкать, сосать и трахать вас и многое другое, чего бы мне не хотелось произносить вслух.

– А, вот как, – сказал я. – И что же вы сделали?

– Ничего. Просто работала с ортопедистом, устанавливая вытяжение. К тому времени вы заснули и все прошло.

– Не огорчайтесь. Я дам вам еще один шанс, когда буду лежать в палате.

– Я работаю в реанимации, – возразила она. – И не поднимаюсь в палаты.

– Никогда?

– Только иногда, – ответила она, посмотрев на меня. – Дома у меня есть несколько ваших книг. Вы не могли бы их для меня подписать?

– Конечно, но только если вы принесете их в мою палату.

Она не ответила. Я смотрел, как она уступает дорогу двум санитарам, которые подвезли к моей постели каталку. Она снова повернулась ко мне.

– Сейчас мы вас переложим.

Я указал на груз, висящий над моим правым коленом, под лодыжкой.

– Как вы собираетесь сделать это с этой штукой?

– Мы знаем, как, – сказала она. – Просто расслабьтесь и не мешайте нам работать. Мы постараемся, чтобы вам не было слишком больно.

– Не нужно быть такой честной, – сказал я. – Лучше бы вы соврали и вкололи мне еще дозу.

– Не ведите себя, как ребенок, – сказала она, помогая санитарам перенести меня на каталку.

Меня пронзила острая боль, от которой перехватило дыхание.

– Дерьмо!

– Уже все, – сказала она. – Не так уж это было больно.

– Обещания, обещания… – бормотал я.

Склонившись надо мной, она вытерла мое лицо прохладной влажной салфеткой и произнесла:

– Вы в порядке.

– Вы тоже в порядке, – ответил я, когда санитары покатили меня к двери.

Я чувствовал себя идиотом, лежа с задранной кверху ногой, пока они толкали каталку вперед по коридору. Краем глаза я примечал людей, отходящих в сторону, чтобы позволить нам проехать; я был смущен, хотя понимал, что большинство из них не обращает на меня внимания. Это была нормальная больничная жизнь. Я закрыл глаза. Мне не хотелось видеть, как люди пялятся в мою сторону. С меня – достаточно.

Странно, но пощелкивание колесиков каталки напомнило мне стук колес подземки много лет назад. Не знаю, может быть, я задремал. Я всегда дремал в вагоне подземки, стоя спиной к дверям, а толпа давила, толкая меня вперед. Я просыпался, когда люди устремлялись наружу на 47-й улице, и вместе с ними выходил на станцию и наверх, на улицу, ведущую к офису, где работал.

В июле и августе в подземке было настоящее столпотворение. Жара и вонь стояли невыносимые. Я всегда ездил в рубашке, перекинув пиджак и галстук через руку. В то время мне было семнадцать и я работал на множительном аппарате в «Дейли ньюс». Тот день, когда я встретил ее, выдался особенно жарким.

Толпа плотно притиснула ее ко мне. Она взглянула на меня.

– Вы не могли бы опустить руку? Тогда мне стало бы посвободнее.

Я молча кивнул и осторожно, чтобы не уронить пиджак и галстук, опустил руку. Она с благодарностью улыбнулась, потом повернулась спиной. Поезд тронулся, прибавляя скорость. Я думаю, секунд через тридцать у меня уже начал вставать.

Я чувствовал, как пот стекает по липу на воротник рубашки. Толпа еще сильнее прижала ее ко мне. Ее ягодицы были притиснуты к моему паху. Я попытался думать о чем-нибудь постороннем, но ничего не вышло. Трусы внезапно показались мне ужасно тесными. Я засунул руку в карман штанов и переместил член так, чтобы она не смогла ни о чем догадаться. Я снова посмотрел на нее и слегка приободрился, когда мне показалось, что она ничего не заметила.

Поезд остановился в туннеле между станциями, лампы в вагоне погасли. Девушка взглянула на меня, обернувшись через плечо.

– Вам удобно? – спросила она.

Я кивнул. Я не мог разговаривать. Мне необходимо было отвлечься от своего состояния и сосредоточиться на чем-то отвлеченном.

– Все в порядке, – ответил я.

– Я тебя чувствую – Она улыбнулась мне в мерцающем отблеске фар вагона.

Я посмотрел на нее. Она не казалась рассерженной.

– Извините, – сказал я.

– Ничего страшного, – ответила она. – Ты не поверишь, сколько мужчин занимаются этим в подземке.

Она явно ожидала ответа, но я не знал, что сказать. Она кивнула.

– Ты четвертый на этой неделе. Мне это совсем не нравится – они настоящие свиньи. Но против тебя я не возражаю, с виду ты симпатичный и чистый.

– Спасибо, – выдавил я.

Она посмотрела на меня.

– Ты уже кончил?

Я затряс головой: нет.

– А хочешь? – спросила она.

Я уставился на нее, но прежде, чем я смог ответить, она засунула руку за спину и схватила меня за яйца сквозь ткань брюк. Это решило дело.

В ту же минуту поезд тронулся, лампы зажглись, и мы въехали на станцию. Ноги мои подкосились от оргазма, я уцепился за поручень, чтобы не упасть, ощущая, как от горячей липкой влаги промокают мои трусы.

Потом двери вагона раскрылись, и она, улыбаясь, обернулась ко мне.

– Это было замечательно, – сказала она и вышла.

Все еще вися на поручне, – я смотрел, как она идет по платформе. Я должен был догнать ее, спросить, как зовут, пригласить на свидание, но не мог сделать ни шагу. Тут я почувствовал, что влага уже просочилась сквозь брюки, и прикрылся перекинутым через руку пиджаком.

Когда поезд тронулся, я попытался поймать на себе ее взгляд. Но уже через несколько секунд она пропала из виду, смешавшись с толпой.

«Дерьмо, – подумал я. – В самом деле сглупил. Все было в моих руках, а я упустил удачу. Мне всего лишь нужно было чуть побольше говорить, вместо того, чтобы стоять, как истукан».

Я прищурился, чтобы взглянуть назад, на станцию, потом моргнул, но когда открыл глаза, то увидел свою ногу, висящую надо мной на вытяжении.

Я огляделся. Вычищенные, вымытые до блеска голубые стены и потолок палаты. Я услышал шаги и, повернув голову, увидел медсестру, подходящую ко мне с влажной салфеткой в руках.

Это была полная женщина лет сорока. Она протянула мне салфетку.

– Вытрите себе интимные места.

– Зачем? – спросил я, беря салфетку.

– У вас была поллюция, пока вы спали, – сказала она. – Но не беспокойтесь. Это совершенно нормально, когда пациенту вводят обезболивающее.

– Я помню только, как меня везли на каталке по коридору.

– Когда вас привезли сюда, вы уже спали.

– Я припоминаю, что каталка напомнила мне подземку, – сказал я. – Как странно.

– Вымойтесь и забудьте об этом, – сказала она. – Вы спали больше трех часов, и ваш доктор может прийти с минуты на минуту.

Меньше чем через пять минут в палату вошел Эд. Он оглядел вытяжное устройство, потом придвинул стул к моей постели.

– Тебе порядком повезло, старина, – сказал он.

– Рад, что ты так считаешь, – саркастически ответил я. – Это чертовски больно.

– Могло быть и хуже. Твои переломы со временем заживут, а я повидал другие, которые усадили бы тебя в инвалидную коляску на всю жизнь.

Я посмотрел на него, впервые увидев бесконечную усталость в его водянисто-голубых, покрасневших от постоянного недосыпания глазах.

– Извини, – сказал я. – Боюсь, я оторвал тебя от дел.

– Все в порядке, – ответил он. – Тебе придется провести некоторое время в бездействии, так что готовься залезть в отложенное на черный день.

– Когда я буду здоров?

– На этот вопрос ответить нелегко. Это происходит постепенно. Стадия первая – ты лежишь в больнице на вытяжении около недели, пока мы не удостоверимся, что все кости встали на место. Потом можешь ехать домой. Ходишь очень осторожно, сначала с каталкой для первых шагов, всегда медленно и понемножку, потом на костылях, по-прежнему много отдыхая в постели. Через месяц мы сделаем еще несколько рентгеновских снимков. Если все будет идти хорошо, разрешим двигаться чуть побольше, но все еще на костылях. Еще через месяц снова сделаем снимки, и к тому времени переломы уже должны будут срастись. Потом будешь ходить потихоньку, с одним костылем или палкой еще пару месяцев, пока мы не убедимся, что сустав в полном порядке. А потом сможешь вернуться к нормальной жизни.

Я быстро подсчитал.

– Полгода?

– Около того, – сказал он.

– Могу я работать?

– Думаю, да, – ответил он. – Но у тебя будут постоянные боли, так что работать в хорошем темпе не получится.

– Когда боли пройдут?

– Если по десятичной шкале принять ту боль, что есть сейчас, за десять, через три месяца она опустится примерно до отметки «пять», а когда ты будешь полностью здоров, она понизится до двух или одного, но тебе нужно будет привыкать жить с ней. По-настоящему она мешать тебе не будет.

Я взглянул на него. Было кое-что, что я в нем уважал, – он говорил правду. Никаких пустых обещаний.

– Все мое расписание летит к черту, – сказал я. – В эти выходные я должен был сдавать сценарий для телесериала, через неделю – статью в английскую газету. Потом я собирался приняться за новую книгу и через три месяца закончить ее первую часть.

– Боюсь, ты не сможешь придерживаться своего расписания, – серьезно сказал Эд. – Но о чем тебе беспокоиться? Твоя последняя книга все еще в списке бестселлеров и продержалась там больше года.

– И за это время я успел истратить все деньги, которые за нее получил. Мне нужно поддерживать в рабочем состоянии большой механизм.

Он секунду помолчал, потом кивнул.

– Думаю, ты прав. Имея дома здесь, на Беверли-Хиллз, на Ривьере во Франции, виллу и яхту и зимний домик в Акапулько, как тебе это удается?

– Так же, как и тебе, – ответил я. – Работаю.

– Ты еще и выбрасываешь кучу денег на выпивку, вечеринки, наркотики и девочек. Слегка урежь эти расходы, и ты здорово сэкономишь.

– То же самое говорит мне и Пол, мой юрист. Вы оба не понимаете, что это – как глазурь на торте, которая не дает ему развалиться и придает смысл всему остальному. Просто



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация