А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Шиповник
Джуд Деверо


Англичанку Линнет в дебрях Кентукки захватывают в плен индейцы. Но спасение девушки мужественным Девоном Макалистером лишь начинает серию невероятных приключений, которые суждено испытать им и их любви.

Роман так же издавался под названием «Виновник страсти»





Джуд Деверо

Шиповник





Глава 1



Кентукки, Дикая Земля, октябрь, 1784

Лес сомкнулся вокруг пестрой вереницы повозок, коней и людей. По одну сторону стояли четыре добротных фургона, и неподалеку от них щипала траву скотина. А два экипажа, в прошлом, видимо, вполне приличных, теперь едва держались на своих высоких колесах. Усталые женщины были заняты приготовлением ужина, мужчины присматривали за животными. Поблизости, так, чтобы быть в поле зрения взрослых, играли дети.

– Слов нет, как я рада, что жара, наконец, немного спала. Я так скучаю по морю! – Миссис Уотсон стояла, ухватив себя за поясницу, чтобы хоть немного поддержать живот и малыша, который вот-вот должен был появиться на свет. – А где Линнет, Миранда? – обратилась она к женщине, стоявшей по другую сторону костра.

– Опять играет о детьми. – Невысокая женщина говорила с ярко выраженным английским акцентом, и ее четкая речь разительно отличалась от неразборчивой речи ее попутчицы.

– Ах да, теперь я вижу. – Миссис Уотсон прикрыла глаза рукой от ярких лучей заходящего солнца.

– Кто ее не знает, нипочем не сумел бы понять, где дети, а где Линнет. – Миссис Уотсон смотрела на девушку, сложившую руки лодочкой, в свои двадцать лет та была не выше подростков, свободное платьице скрывало изгибы ее тела, те самые округлости, которые побуждали ее старшего сына так часто наведываться к фургону Тайлеров. – Знаешь, Миранда, тебе и Амосу следовало бы поговорить с Линнет. Пора бы уж ей завести кого-нибудь всерьез, а не чесать язык просто так.

Миранда Тайлер улыбнулась.

– Можно, конечно, попробовать с ней поговорить, только у Линнет своя голова на плечах. Но, признаться, я не очень уверена, что среди молодых людей найдутся охотники взять на себя ответственность за мою дочь.

Миссис Уотсон, отвернувшись, смущенно прыснула.

– Боюсь, ты права. Не то чтобы в Линнет что-то не так, она очень даже хорошенькая. Все дело в том, как она смотрит на мужчин – этаким открытым прямым взглядом, – да и вообще, создается впечатление, что она может позаботиться о себе и сама. Ты не возражаешь, если я присяду передохнуть? Спина просто разламывается от боли.

– Конечно, нет, Эллен. Вот Амос вынес для меня табурет.

Широко расставив ноги, беременная женщина села, стараясь удерживать в равновесии свой огромный живот.

– Так на чем я остановилась? – Она либо не замечала, либо делала вид, что не замечает недовольного выражения на лице Миранды. – Ах, да! Я говорила о Линнет, о том, что она отпугивает мужчин. Однажды я пыталась втолковать ей, что мужчинам нравится воображать себя невесть кем. А теперь погляди-ка на ту девицу, на Пруди Джеймс.

Миранда послушно подняла голову, оставив на минуту горшок о бобами. – Как ни посмотришь, рядом с ней толкутся молодые люди, – продолжала Эллен. – Она твоей Линнет и в подметки не годится, однако парни не отходят от нее. Помнишь, на прошлой неделе Пруди укусила оса? Так сразу четверо мальчишек примчались помогать ей.

Миранда Тайлер взглянула через опушку на свою дочь, и ее губы тронула нежная улыбка. Ей вспомнилось совсем другое. Например, тот случай с малышом Паркеров – он ушел из лагеря без взрослых и заблудился. Именно Линнет разыскала его и, ведь рисковала собственной жизнью – в любой момент нависающие обломки скал могли раздавить ее, спасла все-таки перепуганного насмерть малыша. И пусть миссис Уотсон сколько угодно твердит о всяких там Пруди и прочих бойких девицах.

– Естественно, я ничего не имею против Линнет, она столько раз выручала меня, такая помощница, просто мне хочется… ну, мне хочется видеть ее счастливой, чтоб у нее был суженый.

– Спасибо за заботу, Эллен, однако я уверена, что в один прекрасный день Линнет найдет себе мужа, и не сомневаюсь, что она выберет только того, кто ей по душе. Пожалуйста, извини.

Внезапно оборвавшийся собачий лай, наверное, заставил бы их насторожиться, но и этот единственный сигнал тревоги остался неуслышанным из-за веселого смеха детей, которые, сложив ладошки лодочкой, в азартном нетерпении ждали, в чьей руке незаметно спрячется наконец долгожданный наперсток.

Индейцы давно оценили преимущества внезапного нападения, а потому атаковали в тот момент, когда усталые путники предавались отдыху, совершенно забыв про опасности, их окружавшие. С дозорными разделались очень просто: одним взмахом клинка перерезали горло, так что ни один не успел издать ни звука. Теперь оставалось заняться женщинами, юнцами и детьми. Больше всего индейцев интересовали дети, и двоих молодцов отрядили для того, чтобы они связали и охраняли детей.

Подобно всем остальным Линнет пребывала в шоке. Резко обернувшись на чей-то приглушенный крик, она увидела, как Пруди Джеймс тяжело повалилась на землю. Потом все обратились в бегство, безуспешно пытаясь спастись от индейцев, которые, казалось, были вездесущими.

Линнет заметила также, как ее мать сделала шаг вперед. Вытянув руки, Линнет бросилась бежать. Надо успеть ее перехватить, удержать, и тогда все обойдется.

– Мама! – закричала она. Что-то ударило ее по ногам, и Линнет со всего размаху упала ничком так, что твердая земля вышибла из нее дух. Оглушенная ударом, она пыталась преодолеть дурноту, на какое-то мгновение поддавшись страху оттого, что ей нечем было дышать. Она моргала глазами – все вокруг кружилось. Повернув голову, Линнет почувствовала во рту вкус крови: при падении зубы рассекли ей губу. Мать тихо лежала на земле около костра рядом с миссис Уотсон. Можно было подумать, что они дремали, настолько естественны были их позы. Можно было… если бы не растущая лужица из вязкой и красной жидкости.

– Линнет! Линнет! – раздалось где-то за ее спиной, и тотчас грубая рука заставила Линнет подняться и подтолкнула по направлению к детям. Улисс Джонсон подбежал к ней и крепко прижался к ее ногам; слезы мальчика намочили ей юбку, он весь дрожал от ужаса. Один из индейцев отбросил мальчика от Линнет. Когда Улисс упал, индеец так сильно ударил его по руке, что мальчик взвыл от боли.

– Нет! – Линнет подбежала к мальчику, бросилась перед ним на колени и нежно вытерла с его лица грязь. – Я думаю, они просто хотят забрать нас с собой. Будь молодцом, Ули, ладно? Что бы ни случилось, мы будем вместе. Если мы будем их слушаться, они не станут обижать нас. Понимаешь, Ули?

– Да, – быстро ответил он. – Моя мама…

– Знаю…

Один из индейцев, подтолкнув ее, завел ей руки за спину и крепко связал веревкой из сыромятной кожи, которая больно впивалась в кожу. Линнет старалась не смотреть вправо, где свершилось кровавое побоище и где лежало тело ее матери, и еще она старалась не думать об отце, который был в дозоре. Она смотрела прямо перед собой, туда, где находились шестеро детей.

За какие-то считанные минуты их жизнь круто переменилась – навсегда. Индеец потянул Пэтси Гэллэхер за связывающие ее узлы, чтобы заставить встать на ноги, при этом тонкий кожаный ремешок больно врезался ей в запястья. Она с криком упала, увлекая за собой Ули. Улисс опять заплакал. Дети, все до единого, не спускали глаз с костров, которые принялись разжигать индейцы, и с кровавого месива, бывшего когда-то их родителями.

Линнет запела. Сначала тихо, однако постепенно ее пение становилось все увереннее, и сначала один детский голосок, а затем все остальные подхватили:

"О череда веков, прервись и упаси меня».

Они поднялись на ноги и, спотыкаясь и то и дело падая, медленно зашагали в лесную чащу, связанные в единую цепочку.



Линнет держала на руках безвольное тело Улисса, который пребывал в какой-то полуобморочной дреме. Они брели вот уже третий день. Отдыхать им давали мало, кормили и того меньше. Двое самых маленьких ребятишек выглядели так, словно находились на краю гибели, и Линнет уговорила главаря индейцев позволить ей нести мальчика на спине. Она пошевелила пальцами ног, рассматривая волдыри и множество порезов. Ее мучил голод, однако Линнет отдала Улиссу полпорции грубой маисовой похлебки, но он хныкал и просил еще. Линнет погладила его лобик – у мальчика начинался жар.

Пятеро угрюмых индейцев отдавали команды и любой ценой добивались их исполнения. Стоило Линнет замедлить шаг – пятилетний Улисс был тяжелым, – они принялись подгонять ее острыми палками, не позволяя ей сбиться с прежнего темпа. Она настолько устала, что теперь не могла заснуть, все ее тело болело.

Один из индейцев повернулся к ней, и Линнет поспешно закрыла глаза. Вот уже несколько раз она замечала, как они показывали на нее пальцами и при этом о чем-то толковали. Она не сомневалась, что речь шла о ней.

Еще не наступил рассвет, а семерых пленников уже подняли на ноги и заставили снова идти целый день напролет. Перед заходом солнца индейцы привели их к ручью, вода в котором доходила до пояса, и загнали туда всех до одного.

– Я боюсь, Линнет. Я не люблю воду, – жаловался Ули.

– Я понесу его, – жестом показала Линнет индейцу, стоявшему в конце очереди. Тот перерезал кожаный ремешок, и Улисс забрался ей на спину.

Дети почти уже достигли другого берега, когда Линнет вдруг поскользнулась и упала в воду. Не мешкая, один из индейцев перерезал веревку, связывавшую ее с остальными, – индейцы не желали рисковать и терять всех пленников только из-за того, что один из них того и гляди утонет. Линнет с трудом вытащила бьющегося в истерике сопротивляющегося Улисса на берег, а когда ей это наконец удалось, она бессильно повалилась навзничь, стараясь отдышаться после невероятного физического напряжения.

– Линнет! О чем они говорят? – требовательно спросила Пэтси Гэллэхер.

Линнет подняла глаза и увидела, что двое индейцев, отчаянно жестикулируя, показывали на нее пальцами. Затем они позвали своего предводителя, и его лицо исказилось гневом. Почти до беспамятства изнуренная сражением о Улиссом, Линнет не сразу сообразила, что индейцы показывали на ее грудь. Прилипнув к телу, мокрая одежда ясно обозначила ее полные груди. Линнет тут же прикрыла их сложенными крест-накрест руками.

– Линнет! – закричала Пэтси, увидев, как к ней направляется один из индейцев, его свирепое лицо не предвещало ничего хорошего.

Линнет быстро заслонила лицо, защищаясь от первого удара, но от страшных тычков под ребра уберечься было невозможно. Удары сыпались градом, и Линнет скорчилась от боли.

Индейцы изрыгали ругательства в ее адрес. Вдруг чья-то рука перевернула ее на спину. У Линнет перехватило дыхание – ведь вся ее грудь была истерзана и, возможно, переломаны ребра. Индеец сорвал с нее одежду – теперь она лежала перед ним обнаженная до пояса. То, что предстало его взору, похоже, разозлило его еще больше. С удвоенной силой он ударил ее кулаком, но Линнет так и не успела почувствовать, что удар пришелся ей в челюсть.



– Линнет, очнись же!

Линнет слегка пошевелилась, стараясь понять, где она находится.

– Линнет, мне позволили ухаживать за тобой. Сядь и надень это. Это рубашка Джонни.

– Пэтси? – прошептала Линнет.

– О, Линнет, ты выглядишь ужасно! Все лицо опухло и… – Девочка всхлипнула и, усадив подругу, стала просовывать ее руки в рукава рубашки из грубой полушерстянки. – Линнет, скажи хоть что-нибудь. С тобой все в порядке?

– Кажется, да. И они позволили тебе прийти ко мне? Я думала, меня бросят здесь. На что они так рассердились?

– Мы с Джонни вот что подумали. Они, наверное, решили, будто ты ребенок, а когда обнаружили, что это не так…

– Но почему все-таки они позволили тебе прийти ко мне?

– Не знаю, но мы все уверены: если бы не ты, мы не перенесли бы всего этого. Возможно, индейцы тоже поняли это. Ах, Линнет, мне так страшно!

Пэтси обняла Линнет за шею, и та вынуждена была стиснуть зубы, чтобы не показать, как ей больно.

– Мне тоже страшно, – прошептала Линнет сквозь зубы.

– Тебе? Ты никогда ничего не боялась. Джонни утверждает, что ты самая смелая на свете!

Линнет улыбнулась девчушке, хотя ей было больно даже улыбаться.

– Это я так выгляжу, а "внутри у меня все обрывается от страха.

– У меня тоже.

Пэтси помогла Линнет добраться обратно до лагеря индейцев, благо, эта девушка была маленькой, не больше двенадцатилетней девочки. Дети приветствовали ее слабыми улыбками и в первый раз попытались преодолеть безумный страх.

Ранним утром следующего дня они добрались до стана индейцев, до места их постоянного обитания. Грязные, одетые в лохмотья женщины выбежали приветствовать своих мужчин и тянули руки к детям. Жестикулируя, показывая пальцем сначала на свою грудь, а затем на ее, предводитель индейцев подтолкнул Линнет к группе женщин, Одна из них с диким воплем разорвала на Линнет рубашку и ударила ее в грудь. Наклонившись вперед, Линнет закрылась руками, а женщина захохотала. Линнет подняла глаза и увидела, что детей куда-то уводят. Они громко взывали о помощи, и Линнет попыталась было побежать за ними, однако индианки, хохоча и больно щиплясь, остановили ее. Одна вцепилась ей в косы.

Предводитель снова что-то оказал, и индианки, недовольно ворча, отпустили Линнет. Одна из них стала подталкивать Линнет в спину. Это продолжалось до тех пор, пока Линяет не поняла, что ей следует идти к какому-то убогому шалашу из травы и сучков. Там невозможно было даже встать: место было только для ночлега, устроенного для двоих. Индианка сопровождала Линнет до самого шалаша. В руках у нее была глиняная плошка с каким-то месивом, пахнущим протухшим жиром, и индейская женщина стала размазывать этот омерзительный жир по лицу Линнет, потом намазала все ее туловище,



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация