А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


наконец доберемся до Солт-Лейк-Сити, до земли обетованной, сорок лет назад открытой «святыми».

За последние двадцать лет никто не пытался пройти такой тяжелый путь во имя Господа. Как бы мне хотелось, чтобы ты осознала всю значимость этого путешествия. Как бы я хотел, чтобы ты стала одной из нас, стала частью нашего союза.

– Вы очень добры ко мне, но, по-моему, я должна сохранить веру моих предков.

– Ты высокомерна, исполнена глупой гордыни, ты презираешь моих людей.

Сирена замерла, когда старейшина шагнул к ней. Его глаза сверкали.

– Нет, – сказала она, облизнув губы. – Нет. Просто у меня есть право верить по-своему, так же как и у вас – хранить свою веру.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ты даже не представляешь, чем пренебрегаешь в неведении. Когда-нибудь ты пожалеешь о том, что отвергла из-за своего упрямства. Если ты настолько глупа, что не желаешь принять золотую чашу божественного спасения, тогда, возможно, нужно прибегнуть к силе. Я буду молиться о тебе.

– Что вы имеете в виду? – спросила Сирена ледяным голосом. Ее напугали его слова, а еще больше – выражение торжества, которое она разглядела в глазах старейшины, перед тем как он горестно склонил голову.

– Сейчас мне некогда с тобой разговаривать. Я должен идти на проповедь. Мы поговорим об этом после, когда я как следует все обдумаю.

Повернувшись, старейшина покинул фургон.

Прошло немало времени, прежде чем Сирена вернулась к своей книге, и было уже совсем поздно, когда она наконец задула лампу и легла спать.



Среди ночи Сирену разбудил какой-то шум. Задрожав всем телом от страха, она села на кровати. Ветер трепал парусину. Где-то вдали жалобно выл койот. Рядом с повозкой послышались шаги. Сирена замерла.

Ей нечего бояться, убеждала она себя. Просто у кого-то бессонница, или кто-то вышел по нужде. И все-таки ее охватило беспокойство. Сирене казалось, что поблизости кто-то крадется. По ночам в этих местах становилось холодно. Сирена продрогла. Она откинула назад волосы, распущенные перед сном.

В сумраке ночи, освещенном неполной луной, она могла различить предметы вокруг себя: мебель, плотницкий ящик отца, старый сундук матери, открытую деревянную коробку с медными горшками и мисками, оловянными тарелками, чашками и другой посудой, которой она ежедневно пользовалась.

Послышался слабый, приглушенный шум шагов, затем парусина, закрывавшая вход в фургон, всколыхнулась.

– Кто это? Кто здесь?

Вопрос остался без ответа. Повозка слегка накренилась. На парусине появилась неясная тень мужчины.

– Кто здесь? Отвечайте, не то я закричу!

– Нет-нет, не надо, – услышала в ответ Сирена. – Подожди минуту. – Полы парусины приподнялись, и в повозку шагнул старейшина Гриер.

– Что вам нужно? – Страх немного отступил, но не прошел совсем.

Старейшина выпрямился и приблизился к постели.

– Я пришел спасти тебя, милая Сирена.

– Спасти меня?

– Именно, уберечь от зла и несчастий грешного мира. Я хочу взять тебя в жены, дорогая Сирена. Я молился и получил ответ. Я беру тебя, чтобы слиться с тобой в божественном единении.

Не переставая говорить, он подходил все ближе и ближе, а Сирена отодвигалась на край постели, высвобождаясь из-под одеяла.

– Я же сказала, что не хочу менять веру. Я не могу, как вы, верить вашим пророкам!

– Да, и это меня очень огорчает. Но ты еще так молода, и к тому же ты женщина. Что ты можешь знать об этом? Тебе нужен пастырь, и поэтому я здесь.

Его низкий дрожащий голос звучал грубо, почти жестоко.

– Может, мы поговорим об этом завтра? – Сирена понимала, чем все это ей грозит. Старейшина отличался поистине волчьей ненасытностью. Он часто подзывал среди дня какую-нибудь из своих жен и направлялся вместе с ней в одну из повозок. Это вызывало множество ехидных замечаний и разговоров среди его паствы, из которой многие поклялись хранить целомудрие еще в детстве.

– Завтра? – Старейшина сделал судорожный глоток. – Завтра будет слишком поздно!

Он бросился на девушку, навалившись всей тяжестью на ее нежное тело. Руки грубо скользили по бедрам, он прижался бородатым лицом к груди. Она попыталась вырваться, сдавленно крикнула. От Гриера несло потом, и Сирена, собравшись с силами, оттолкнула его.

Неожиданный отпор ошеломил старейшину. Воспользовавшись моментом, Сирена соскочила с кровати. Гриер бросился за ней с неистовым ревом, хватая грубыми руками ее ночную рубашку. От сильного рывка девушка споткнулась и повалилась на старейшину. Он тут же подмял ее под себя и прижал к полу. Исторгнув торжествующий хрип, он коленом раздвинул ей ноги и обрушился на девушку всей тяжестью своего тела.

Охваченная ужасом, Сирена закричала от боли и унижения. Его влажный, заросший щетиной рот скользил по щекам, искал ее губы, чтобы заставить замолчать.

К горлу девушки подступала тошнота, она отчаянно извивалась, пытаясь освободиться. Гриер крепко зажал одну ее руку, но другую ей удалось вырвать, и она со всей силы ударила его в нос.

От боли он упал на спину и застонал, почувствовав, что из носа потекла кровь.

На мгновение Сирене показалось, что он оставит ее в покое, но она ошибалась. Гриер размахнулся и отвесил ей сильную пощечину.

Пока Сирена приходила в себя, он дрожащими руками дернул воротничок рубашки, оборвав пуговицы и обнажив грудь девушки.

Звук рвущейся ткани как будто пронзил ей мозг, истребил страх и заставил ее окончательно осознать то, что сейчас происходило. Сирена вырвалась из потных рук Гриера, вскочила с колен и вцепилась ему в лицо с яростью дикой кошки. Он отпрянул от нее, закрывая лицо руками, а она тем временем освободилась от сорочки, повисшей на спине словно капюшон. Сирена на четвереньках стала карабкаться к выходу. Старейшина опять бросился следом, пытаясь ухватить ее за ногу. Чтобы хоть как-нибудь защититься, она попыталась схватить первый попавшийся под руку предмет. Девушке удалось отскочить в сторону, но старейшина вцепился ей в ногу и, прыгнув вперед, дернул за волосы.

Когда он толкнул ее, пытаясь повалить на пол, она нащупала ручку сковородки. Схватив ее обеими руками, Сирена выдернула сковороду из коробки и замахнулась, чтобы ударить старейшину по голове. Выругавшись, он дернул ее за руку и вырвал сковородку, а потом одной рукой обхватил Сирену за талию, другой же принялся расстегивать пояс своих брюк.

Позвать на помощь? Однако она бы просто не успела воспользоваться ничьей помощью. А потом Гриер навалился на нее с такой тяжестью, что у нее, наверное, не хватило бы сил закричать. Кроме того, женский плач здесь приходилось слышать не так уж редко.

Старейшина опять толкнул Сирену, и тут она нащупала какой-то предмет с деревянной ручкой.

Для ножа ее оружие было слишком легким. Ей попалась вилка с тремя зубьями. Недолго думая, Сирена, собрав все оставшиеся силы, вонзила острые металлические зубья в сдавившую ее руку.

Почувствовав, как хватка сразу ослабла, она судорожно выдохнула и отскочила в сторону, хотя старейшина при этом все же успел ударить ее по бедру. В ответ она почти бессознательно ткнула вилкой ему в грудь. Он застонал и попытался схватить ее за руку, но она отпрянула от него, встала на колени и стала выбираться из повозки.

Сирене уже удалось выпростать наружу одну ногу, когда Гриер схватил ее за плечи. Стиснув зубы, она рванулась вперед, уцепившись за парусиновый полог, чтобы не упасть. Но он не дал ей уйти, крепко сжав руку.

Старейшина запутался в спущенных штанах и, споткнувшись, упал.

Их полуобнаженные тела сплелись в клубок, когда они вывалились из повозки и некоторое время лежали на земле, оглушенные.

Ночную тишину прорезал пронзительный вопль, истеричный крик, исполненный бессознательного страха, смешанного с яростью. Услышав его, Сирена обернулась и увидела Беатрису, стоявшую неподалеку. Вцепившись одной рукой во фланелевый капот, а в другой держа фонарь, она смотрела на их нагие окровавленные тела. Это она так исступленно кричала. Ее голос стал постепенно затихать, переходя в беспокойное бормотание.

Свет от фонаря падал на землю, отбрасывая желто-оранжевые тени на повозки, из которых выскакивали мужчины.

Сирена почувствовала невыносимую тяжесть в груди. Она попыталась освободиться от лежащего на ней человека. Старейшина глубоко вздохнул и встал на колено. Он посмотрел вокруг, затем, неожиданно осознав, что произошло, вздрогнул. В его глазах появилась злоба, он обернулся к Беатрисе.

– Замолчи, женщина, – сказал Гриер, пытаясь подняться, – подай мне брюки.

Позади него Сирена дрожащими руками подбирала обрывки ночной рубашки, по-прежнему сжимая в руке вилку. Увидев приближающихся людей, она бросилась было к повозке, чтобы чем-нибудь прикрыться.

– Нет, останься, – сказал старейшина. Он крепко держал ее, пытаясь одной рукой натянуть кальсоны.

– Пусти меня, – взмолилась Сирена. Она попробовала разжать сжимавшие ее тело пальцы, но ей это не удалось. Старейшина, казалось, с каждой минутой становился все сильнее. Его взгляд сделался почти безумным.

– В чем дело, брат Гриер? Что здесь происходит? – Говоривший, как и все другие столпившиеся вокруг мужчины, устремил взгляд на девушку рядом с Гриером. Стоявший на земле фонарь, казалось, заливал все ее тело какой-то невиданной золотой краской.

– Распутство, вот что это такое, – спокойно ответил старейшина. – Эта женщина притворилась больной и позвала меня поддержать ее в недуге. Когда я вошел, она бросилась ко мне, срывая одежду. Я приказал ей прикрыться, но она отказалась.

– Нет, – прошептала Сирена. От ужаса и страха ее голос сделался тише ветра. – Это неправда.

Пальцы старейшины до боли сжали ей руку.

– Это правда. Она предложила мне себя за деньги, а когда я с презрением отверг ее домогательства, она так разозлилась, что набросилась на меня.

– С вилкой? – послышался полный удивления голос, когда он показал рану на груди.

– Если бы ей попалось что-нибудь другое, она бы меня убила.

Сирена в отчаянии поводила головой из стороны в сторону, собираясь что-то сказать, но в эту минуту из тени выступила Беатриса. Она прижимала к груди шерстяные брюки мужа, лицо ее подергивалось от злости.

– Шлюха, – прошипела она, – предложить такое порядочному мужчине. Иезавель!

Смерив Сирену презрительным взглядом, она протянула брюки мужу.

Переминаясь с ноги на ногу, один из мужчин проговорил:

– Такой поступок не должен остаться безнаказанным, даже если она не принадлежит к нашей общине. Она может оказаться опасной для нас.

Беатриса, то ли намеренно, то ли случайно, встала перед Сиреной, закрывая ее от взглядов мужчин. Девушка наверняка бы отблагодарила ее за это, если бы та не вцепилась ей в плечи, удерживая ее, пока муж одевался.

– Она под моей защитой, – сказал старейшина, натягивая помочи. – Я обещаю вам, что она будет наказана, пока не смирит свой дух. Я сам займусь ею.

Беатриса выпрямилась и вскинула подбородок.

– Ты? Мой муж? Пусть лучше ее накажут по закону. Ты слишком порядочный, слишком благородный, чтобы помогать ей.

Старейшина бросил на жену строгий взгляд.

– Я за нее отвечаю. Я в ответе за ее грехи.

– Если это так, – медленно проговорила Беатриса, – тогда наказать нужно тебя. Нет, пусть лучше ее накажет община. Это дело каждого из нас. Если она снова так поступит, от этого можем пострадать мы все.

– Замолчи, женщина! – крикнул старейшина, но было уже поздно.

– Да, – подхватил кто-то, – она уже обманула тебя, заманив к себе ночью. Она может обмануть тебя опять, если ты возьмешься за это один.

Сирена понимала, что у нее мало надежд, и все же крикнула:

– Все случилось совсем не так. Он лжет! Вы должны мне поверить.

Мужчины взглянули на нее и тут же отвернулись.

– Нам надо специально собраться и обсудить ее преступление, – сказал один из них.

– Преступление?! Я не совершала преступления!

С таким же успехом она могла бы и промолчать. Ее слова остались без внимания.

– Молчи, вавилонская блудница! – прошипела Беатриса, сильно встряхнув Сирену. – Или тебе мало, что ты хотела ввергнуть в пучину греха бессмертную душу моего мужа? Как смеешь ты теперь отрицать это?!

Поначалу Сирене казалось, что Беатриса все поняла, ведь ее повозка стояла совсем рядом с фургоном старейшины, и, если бы Сирена действительно позвала ее мужа, она бы это услышала. Девушка решила, что жена Гриера говорила так лишь из ревности, но она ошибалась. Беатриса просто не могла поверить, что ее муж был способен на такое.

Поскольку Сирена наотрез отказалась принимать веру мормонов, вопрос о браке больше не поднимался. Единственно приемлемым объяснением для Беатрисы и для всех остальных оставались деньги. Она действительно считала Сирену падшей женщиной.

За это преступление ее и собирались судить.




2.


Послышался звон колокола, призывавший всех членов общины собраться вместе. С решением не следовало тянуть, нельзя тратить столь драгоценное время на такое ничтожное дело. Утро караван должен встретить в пути.

Предводители секты и старейшина Гриер сидели на широкой доске, положенной поперек двух верстаков. Перед ними лежала Библия – Ветхий завет, позади находился зажженный фонарь. Вокруг висело еще несколько фонарей, освещавших пространство между стоявшими кругом повозками.

Сирене позволили кое-как одеться. Беатриса настояла на этом и даже дала ей свое платье, причесаться Сирена уже не успевала, у нее не оставалось времени и на то, чтобы надеть чулки и туфли. Нельзя заставлять старейшин ждать. Ей пришлось стоять перед ними бледной, с растрепанными волосами, пока остальные собирались вокруг, шушукаясь и показывая на нее пальцами.

Прошло целых пятнадцать минут, прежде чем пришли наконец все члены общины. Сирена стояла, выпрямившись и устремив взгляд в темноту. Ее абсолютно не волновало, о чем шептались и хихикали мормоны, и поэтому она не желала смотреть, в их сторону. Она знала, что старейшина Гриер здесь, понимала, что за его спокойным властным взглядом пряталось с трудом сдерживаемое вожделение, однако она не подавала виду, что ей об этом известно. Только гордая, независимая поза помогла девушке сдержаться и не убежать от этого унизительного, несправедливого суда.

Один из судей прокашлялся.

– Ты, Сирена Уолш, обвиняешься в том, что совершила грех, предложив себя



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация