А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


На глазах у сорока миллионов
Эд Макбейн


87-й полицейский участок #21


Эд Макбейн

На глазах у сорока миллионов





Глава 1


Когда в ту среду Майлс Воллнер вернулся с обеда, в приемной его кабинета сидел мужчина. Воллнер бросил взгляд на него, потом вопросительно посмотрел на свою секретаршу. Девушка едва заметно пожала плечами и вернулась к печатной машинке. Войдя в свой кабинет, он связался с ней по селектору.

– Кто там сидит в приемной? – спросил он.

– Не знаю, сэр, – ответила секретарша.

– Что значит, не знаете?

– Он не называет себя, сэр.

– А вы спрашивали?

– Спрашивала.

– И что он говорит?

– Сэр, он сидит рядом, – почти прошептала секретарша. – Мне бы не хотелось...

– Что с вами? – настаивал Воллнер. – Это моя контора, а не его. Что он отвечает на ваш вопрос о том, кто он такой?

– Он говорит, чтобы я шла к... черту, сэр.

– Что?

– Да, сэр.

– Я сейчас приду, – сказал Воллнер.

Он вышел не сразу. Его внимание привлекло письмо на столе – дневную почту секретарша положила на его стол за пять минут до его прихода. Он распечатал письмо, быстро пробежал его глазами и улыбнулся, поскольку это был большой заказ от розничного торговца со Среднего Запада, от фирмы, которую Воллнер хотел заполучить в качестве клиента последние полгода. Компания, возглавляемая Воллнером, была небольшой, но растущей. Она специализировалась на компонентах аудио-визуального оборудования. Ее фабрика находилась на другом берегу реки Гарб, в соседнем штате, а деловые и административные службы располагались здесь, на Шеферд-стрит. В административных службах работали четырнадцать человек – десять мужчин и четыре женщины. На фабрике двести шесть человек. Воллнер надеялся, что в следующем году число работающих на фабрике и в конторе удвоится, а еще через год – утроится. Большой заказ от торговца со Среднего Запада оправдывал его ожидания и радовал. Но тут он вспомнил о мужчине в приемной, и улыбка сползла с его лица. Вздохнув, он направился к двери и по коридору дошел до приемной.

Мужчина сидел на прежнем месте.

На вид этому мускулистому человеку с бледным лицом и глубоко посаженными карими глазами было не больше двадцати двух-двадцати трех лет. Он был чисто выбрит и хорошо одет, под расстегнутым серым плащом виднелся темно-серый костюм. На голове красовалась перламутрово-серая фетровая шляпа. Он сидел, скрестив руки на груди и свободно вытянув ноги. Воллнер подошел и стал перед ним.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросил он.

– Нет.

– Что вам здесь надо?

– Не ваше дело, – ответил мужчина.

– Простите, – сказал Воллнер, – это мое дело. Я – хозяин этой компании.

– Да? – Он оглядел приемную и улыбнулся. – Хорошая у вас компания.

Секретарша за столом перестала печатать и наблюдала за происходящим. Воллнер чувствовал ее присутствие у себя за спиной.

– Если вы не хотите говорить, что вам здесь надо, боюсь, я должен попросить вас уйти.

Мужчина все еще улыбался.

– Ладно, – сказал он, – я не намерен говорить вам, что мне здесь надо, но и уходить отсюда я не собираюсь.

На какой-то миг Воллнер потерял дар речи. Он бросил взгляд на секретаршу, потом снова повернулся к мужчине.

– Тогда, – сказал он, – мне придется вызвать полицию.

– Вызывайте, но предупреждаю, вы об этом пожалеете.

– Посмотрим, – сказал Воллнер. – Мисс Ди Санто, соедините меня с полицией, пожалуйста.

Мужчина встал со скамьи. Он оказался выше, чем можно было подумать, когда он сидел на скамье: что-то около шести футов и двух или трех дюймов, с широкими плечами и громадными ручищами. Приблизившись к столу и все еще улыбаясь, он произнес:

– Мисс Ди Санто, на вашем месте я бы не притронулся к этой трубке.

Мисс Ди Санто облизала губы и посмотрела на Воллнера.

– Звоните в полицию, – сказал Воллнер.

– Мисс Ди Санто, если вы прикоснетесь к телефону, я сломаю вам руку. Клянусь.

Мисс Ди Санто колебалась. Она снова взглянула на Воллнера, тот нахмурился и пробормотал: “Ну, что ж, мисс Ди Санто” и, не говоря больше ни слова, вышел из приемной и направился к лифту. Гнев кипел в нем. Он хотел было вызвать полицию по телефону-автомату, но потом решил найти на улице дежурного полицейского и самому привести его наверх.

Было два часа дня, улицы кишели покупателями. Воллнер нашел полицейского на углу Шеферд-стрит и Седьмой улицы, тот регулировал движение. Воллнер вышел на перекресток и сказал:

– Простите, я...

– Подождите минутку, сэр, – сказал полицейский. Он свистнул в свисток и махнул рукой подъезжающим автомобилям. Потом повернулся к Воллнеру и спросил: – Так в чем дело?

– В мою контору пришел мужчина и не говорит, что ему надо.

– Ну? – пробурчал регулировщик.

– Он угрожает мне и моей секретарше и не уходит.

– Ну? – регулировщик смотрел на Воллнера с любопытством, словно не веря ему.

– Я хотел, чтобы вы пошли со мной и помогли мне выдворить его.

– Вот как?

– Да.

– А кто будет регулировать движение?

– Этот человек угрожает нам, – сказал Воллнер. – Это важнее, чем...

– Это один из самых оживленных перекрестков в этой части города, а вы хотите, чтобы я оставил его.

– А разве вы не должны...

– Хватит мне мозги пудрить, – сказал регулировщик и свистнул в свой свисток, потом поднял руку, повернулся и просигналил машинам направо.

– Какой у вас номер жетона? – спросил Воллнер.

– Не тратьте время на жалобы, – ответил регулировщик. – Это мой пост, и я не имею права его оставить. Если вам нужен полицейский, позвоните в полицию по телефону.

– Спасибо, – сказал Воллнер обидчиво. – Большое спасибо.

– Не стоит благодарности, – отозвался весело регулировщик и вернулся к своим делам.

Воллнер возвратился на тротуар и собрался уже войти в табачный магазин на углу, но тут увидел еще одного полицейского. Все еще не уняв возбуждения, он быстро подошел к нему и выпалил:

– В моем учреждении сидит мужчина, который отказывается его покинуть и угрожает моим сотрудникам. Что, черт возьми, вы предлагаете мне сделать с ним?

Полицейский не сразу нашелся, что ответить на демарш Воллнера. Он был молод, в полиции служил недавно. Поморгав, он сказал:

– Где ваше учреждение, сэр? Я иду с вами.

– Сюда, – сказал Воллнер и зашагал к зданию.

Полицейский представился Ронни Фэарчайлдом. Он действовал быстро и решительно, пока они не вошли в фойе. Здесь он проявил первые признаки неуверенности.

– Этот человек вооружен? – спросил он.

– Не думаю, – ответил Воллнер.

– Потому что, если он вооружен, мне следует позвать еще одного полицейского на помощь.

– Мне кажется, вы справитесь, – сказал Воллнер.

– Вы думаете? – переспросил недоверчиво Фэарчайлд, но Воллнер уже вошел с ним в лифт. Они вышли из лифта на десятом этаже, и здесь Фэарчайлд снова занервничал: – Может, мне следует зарегистрировать этот вызов. В конце концов...

– К тому времени, как вы зарегистрируете вызов, этот человек убьет кого-нибудь, – предположил Воллнер.

– Да, пожалуй. Верно, – произнес неуверенно Фэарчайлд, думая, что если он не зарегистрирует вызов и не попросит о подмоге, убитым может оказаться он сам. Он помедлил у дверей кабинета Воллнера: – Он здесь, да?

– Здесь.

– О’кей, пошли.

Они вошли в приемную. Воллнер направился к мужчине, который снова сидел на скамейке, и сказал:

– Это он.

Фэарчайлд распрямил плечи и подошел к скамейке.

– Так, в чем тут дело? – спросил он.

– Ни в чем.

– Этот человек говорит, что вы отказываетесь покинуть его офис.

– Верно. Я пришел сюда повидаться с девушкой.

– Ах, вот что, – сказал Фэарчайлд, готовый теперь уйти, раз дело касается романтической истории. – Если так...

– С какой девушкой? – вмешался Воллнер.

– С Синди.

– Позовите сюда Синди, – сказал он секретарше, и она тут же поднялась и заспешила по коридору. – Почему вы не сказали мне, что вы друг Синди?

– А вы у меня не спрашивали, – ответил мужчина.

– Послушайте, если речь идет о личном деле... – начал Фэарчайлд.

– Нет, подождите минутку, – попросил Воллнер, кладя руку на его плечо. – Синди будет здесь через минуту.

– Хорошо, – сказал мужчина. – Именно ее-то я и хочу видеть.

– Кто вы такой? – спросил Воллнер.

– А вы кто такой?

– Я – Майлс Воллнер. Послушайте, молодой человек...

– Рад встретиться с вами, мистер Воллнер, – сказал мужчина и снова улыбнулся.

– Как вас зовут?

– Мне не хочется говорить вам этого.

– Сержант, спросите, как его зовут.

– Как вас звать, мистер? – сказал Фэарчайлд, и в этот момент возвратилась секретарша, за которой шла высокая блондинка в голубом платье и туфлях на высоких каблуках. Она остановилась у стола секретарши и спросила:

– Вы звали меня, мистер Воллнер?

– Да, Синди. К вам пришел друг.

Синди оглядела приемную. Эта двадцатидвухлетняя девушка с высокой грудью, широкими бедрами и васильковыми глазами под цвет своего платья была удивительно хороша. Она внимательно посмотрела на Фэарчайлда, а потом на мужчину в сером. С озабоченным взглядом она вновь повернулась к Воллнеру.

– Мой друг? – переспросила она.

– Этот мужчина говорит, что пришел к вам.

– Ко мне?

– И что он ваш друг.

Синди еще раз осмотрела мужчину и пожала плечами.

– Я его не знаю, – сказала она.

– Нет? – спросил незваный гость.

– Нет.

– Это скверно.

– Послушайте, что это значит? – вмешался Фэарчайлд.

– Ты обязательно меня узнаешь, бэби, – сказал мужчина.

Холодно взглянув на него, Синди заметила:

– Очень в этом сомневаюсь. – Отвернувшись, она пошла прочь.

Мужчина быстро вскочил со скамьи и схватил ее за руку.

– Секундочку, – сказал он.

– Отпустите меня.

– Радость моя, я тебя никогда не отпущу.

– Оставьте девушку в покое, – сказал Фэарчайлд.

– А вот в полицейском дерьме мы здесь совсем не нуждаемся. Исчезни, – отозвался мужчина.

Фэарчайлд сделал шаг в его сторону и поднял дубинку. Мужчина неожиданно нырнул и резко ударил левой Фэарчайлду в живот. Фэарчайлд согнулся, мужчина мощным апперкотом в челюсть отбросил его к стене. Теряя сознание, Фэарчайлд потянулся за своим пистолетом. Мужчина стал бить его ногами по голове и груди. Секретарша завизжала. Синди побежала по коридору, зовя на помощь. Воллнер стоял, сжав кулаки, готовый отразить атаку мужчины.

Но мужчина, повернувшись, только улыбнулся и сказал:

– Передайте Синди, что я еще зайду к ней. – И вышел из офиса.

Воллнер подбежал к телефону. Люди входили и выходили из комнат. Секретарша все еще визжала. Воллнер быстро набрал номер полиции, его соединили с 87-м участком.

Сержант Мерчисон посоветовал Воллнеру отослать избитого полицейского в участок, детектив будет у него сегодня или завтра утром.

Воллнер поблагодарил его и повесил трубку. Руки его дрожали, секретарша продолжала визжать.


* * *

В другой части 87-го участка на боковой улице, отходящей от Калвер-авеню, среди трущоб стояло заурядное кирпичное здание, в котором когда-то располагался мебельный склад. Теперь оно громко называлось телевизионной студией. В этом здании каждую неделю, кроме времени летних отпусков, рождалось шоу Стэна Джиффорда.

Было немного странно почти каждый день видеть среди трущоб дюжины высокообразованных, хорошо одетых рекламных и телевизионных специалистов, создающих еженедельный комедийный час Джиффорда. Жители окрестных домов с подозрением следили за процессией творцов; впрочем, передача выходила в эфир уже три года подряд, и они привыкли видеть в своей среде чужаков. Почти никогда не возникало проблем между умниками из центра и жителями окраины, и, возможно, никогда и не возникло бы – в трущобах достаточно проблем и без ссор с телевизионными компаниями. Кроме того, большинство людей в округе любили шоу Стэна Джиффорда и всегда спешили домой ко времени этой передачи. Раз все эти доходяги нужны, чтобы подготовить еженедельное шоу, так почему они должны жаловаться? Это хорошее шоу, и смотреть его может каждый.

Хорошее шоу, которое может смотреть каждый, репетировали с предыдущей пятницы в складе на Северной Одиннадцатой улице, а сейчас было без четверти четыре, среда, а это означало, что ровно через четыре часа и пятнадцать минут на телеэкранах всей страны объявят шоу Стэна Джиффорда, а затем после рекламного ролика послышится вступительная музыкальная тема, после чего из приблизительно двадцати миллионов телевизоров понесется организованный бедлам. Телевизионная сеть, отдавая лучшее время потенциальным спонсорам, оценила, что в каждом доме с телевизором его смотрят по крайней мере двое, а это означает, что каждую среду в восемь часов вечера восемьдесят миллионов глаз уставятся на улыбающегося Стэна Джиффорда, который махнет рукой с экрана и скажет: “Ну что, еще хотите, а?” В устах другого, менее популярного человека – даже произнесенная с улыбкой – такая вводная фраза заставила бы многих зрителей переключить телевизор на другую программу или же вообще выключить его. Но Стэн Джиффорд был очарователен, умен и обладал врожденным чувством комичного. Он знал, что смешно, а что – нет, он мог даже дурную шутку превратить в хорошую, просто признавшись в неудаче кивком или виноватым взглядом на своих поклонников. Он демонстрировал легкость, которая казалась врожденной, и спокойствие, которое могло быть только естественным.

– Куда, черт возьми, пропал Арт Уэзерли? – заорал он как бешеный на помощника режиссера.

– Всего минуту назад он был здесь, мистер Джиффорд, – проорал в ответ помощник режиссера, а затем крикнул: “Тише!”. Восстановив на миг тишину в студии, он сам же ее и нарушил криком: – Арт Уэзерли! Вас ждут в студии, в центре справа!

Уэзерли, маленький сочинитель смешных историй, куривший на одной из пожарных лестниц, появился в студии и подошел к Джиффорду:

– Что стряслось, Стэн?

Джиффорд был высокий человек с заметными залысинами – их вполне уже можно было считать лысиной, но сам Джиффорд предпочитал все же слово “залысины”, – проницательными карими глазами и большим ртом. Когда он улыбался, глаза его излучали столько тепла, что он становился похож на безбородого Санта Клауса, который принес подарки для бедных сирот. Сейчас он не улыбался, Уэзерли видел неулыбающегося Джиффорда достаточно часто, чтобы понимать, что его серьезная мина ничего хорошего ему не сулит.

– Это что, у тебя шуткой называется? – спросил Джиффорд. Говорил он вежливо и тихо, но в его голосе слышалась нешуточная угроза.

Уэзерли, который тоже умел быть вежливым, как любой из телевизионщиков, тихо сказал:

– Какую из них ты имеешь в виду, Стэн?

– Я имею в виду всю тему тещи, – сказал Джиффорд. – Я считал, что шутки о тещах умерли вместе с изобретением ядерной бомбы.

– Я бы хотел, чтобы моя теща умерла от ядерной бомбы, – произнес Уэзерли и



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация