А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Женатый мужчина
Кэтрин Эллиот


Когда Люси Феллоуз предлагают волшебный дом за городом, она моментально соглашается, ведь так тяжело жить в Лондоне на неопределенный доход, если ты вдова с двумя маленькими сыновьями. К тому же, переселившись в деревенский дом, она окажется ближе к Чарли – единственному мужчине за четыре долгих года, который заставил ее сердце тревожно и радостно трепетать.





Кэтрин Эллиот

Женатый мужчина


Посвящается Джону и Патси





Глава 1


– Она тебя с потрохами съест, – ядовито заметила Джесс. Стерев пятнышко сажи с кувшина из споудского фарфора, она поставила его на прилавок.

– Кто? – Я прекратила разглядывать разнообразные безделушки и антикварные вещицы и обиженно посмотрела на нее.

– Твоя свекровь, кто же еще. Сама лезешь в логово львицы. Ты же не сказала ей, что поедешь смотреть дом?

– Конечно, сказала, – горячо ответила я. – Господи, Джесс, да если бы тебе предложили отремонтированный амбар в живописной идиллической деревушке и доплату в размере годичного обучения в школе для двоих детей, ты бы точно не упустила такую возможность! Спорим, ты ухватилась бы за нее двумя руками. К тому же она моя бывшая свекровь, а это большая разница.

– Чушь, – фыркнула Джесс, раскладывая пригоршню серебряных ложек на нашей выцветшей бархатной скатерти. – Она так не считает. Для нее ты всегда будешь матерью ее внуков, и в этом-то и загвоздка, моя дорогая Люси. И именно поэтому тебе предложили такую заманчивую сделку: наследный замок Незерби с разваливающимися башенками и никому не нужными акрами земли. Твое благосостояние здесь совершенно ни при чем, не говоря уж о твоем бесспорном обаянии. – Она просияла и проплыла мимо меня: на горизонте показался покупатель.

– Да, мадам, это вустерский фарфор. Вы абсолютно правы, горлышко слегка повреждено, но в целом чайник в прекрасном состоянии для такого редкого предмета, вы не находите?

Джесс сияюще улыбнулась «мадам», закутанной в этнические шерстяные покрывала: для июня день выдался поразительно холодный. Покупательница, по всем приметам опытный знаток и страстный поклонник блошиного рынка на Портобелло-роуд, подозрительно осматривала наш товар сквозь стекла очков. Окинув искушенным взором ассортимент нашей лавки, она фыркнула и поставила чайник на место. Суда по всему, Джесс ее не убедила.

– Нет, – отрезала она. – На самом деле чайник в отвратительном состоянии. И вообще, эти ярлыки, которые вы наклеиваете на товар, совершенно не соответствуют действительности. Кто вы такие, чтобы утверждать, будто это «весьма изящный образец раннего майсенского фарфора»? Это я должна решать, изящный он или нет, и мне непонятно, почему тот кусок старого кружева вы назвали «абсурдно милым», и почему та ржавая старая масляная лампа – «неотъемлемо важный образец использования лепнины во французском антиквариате восемнадцатого века».

– Это чтобы помочь нашим менее проницательным покупателям, – льстиво промурлыкала Джесс. – Чтобы подтолкнуть их в правильном направлении, как говорят антиквары, помочь им выбрать нужную эпоху и даже страну, чтобы им не приходилось задавать вопросы и чувствовать себя невеждами. Я вижу, что вам не нужны подсказки, – она выразительно закатила глаза, – но только посмотрите, какие замечательные вещицы у нас здесь.

Я улыбнулась, потягивая горячий шоколад из пластикового стаканчика, обхватывая его замерзшими пальцами и раздумывая о том, что ярлыки Джесс с каждой неделей становятся все более наглыми. В антикварной лавке мы работали временно, заменяя мою маму, Мэйзи, которая торговала на Портобелло-роуд с начала времен, еще когда я была маленькой. Но в последние пару недель из-за хронического артрита она чуть было не продала все предприятие: тогда-то я и предложила взяться за дело и подменить ее, пока ей не станет лучше, и притащила с собой лучшую подругу. Джесс была только рада сменить обстановку – раньше в выходные она занималась тем, что меняла подгузники маленькому сыну. Ну а я… Антиквариат был моей страстью, и я была счастлива. Счастлива просто дышать воздухом знаменитой Портобелло-роуд и таращиться на прилавки, расставленные на улице: серебро рядом с настенными и наручными часами, утварь со старых ферм рядом с пожелтевшими книгами, накрахмаленные платьица для крестин викторианской эпохи, развевающиеся на ветру бок о бок с реликвиями, принадлежавшими знаменитостям, и, безусловно, эклектичная коллекция моей матери, в которой было все что угодно: от пепельниц из французских кафе до эксклюзивного фарфора и выцветших открыток в технике сепии. Я даже добавила пару собственных предметов, назначив нелепо высокую цену, и следила за ними, как ястреб, втайне рассчитывая, что их никто не купит, хотя мне позарез нужны были деньги.

Волновалась я зря. Мы сидели здесь уже третью субботу подряд, окруженные, как нам казалось, самой замечательной и интересной домашней утварью чужих людей, но продать нам удалось немного.

Сегодня бизнес шел из рук вон плохо, и мы совсем опустили руки.

– Ладно, – пробормотала Джесс. – Давай сворачиваться.

– Сколько мы сегодня заработали? – спросила я. Джесс выложила на стол маленький бархатный мешочек с деньгами.

– Двадцать два фунта и… шесть пенсов.

– Хуже еще не бывало.

– Знаю. – Она вздохнула и убрала деньги в мешочек. – Что ж, – ворчливо произнесла она, – ты всего этого больше не увидишь. Но я по-прежнему считаю, что ты продаешь душу дьяволу.

– Ой, не преувеличивай! – огрызнулась я. – Какие у меня варианты? Мне не по карману отправить Бена в хорошую школу, а нынешнюю он ненавидит, и я не могу больше жить в этой крошечной конуре. Даже если бы я могла себе это позволить – а я не могу – в квартире нас трое, и она лопается по швам. И я уж точно не могу переехать обратно к Мэйзи и Лукасу и вечно путаться у них под ногами. Да и сама подумай, Джесс, что может быть лучше, чем жить за городом? – спросила я. – Дети будут ходить в школу через поле, кататься на пони, – мечтательно произнесла я. – Мы будем строить дамбы на речке и собирать маргаритки, ну, сама понимаешь…

– И плести из них венки, – сухо проговорила она, – а потом пускать их по воде. Брось, Люси, ты городская девчонка до мозга костей, и ты это знаешь! Тебе будет не хватать всего этого! – Она обвела рукой шумную улицу, где было полно торговцев, туристов, которые оживленно болтали, смеялись, торговались и ели на ходу. – Ты соскучишься по шуму. Я готова признать, что свежий воздух улучшает цвет лица, но для мозга он не так уж полезен – в деревне ты деградируешь! Господи, да ты даже не сможешь найти, с какого конца доить корову. И ты сама говорила, когда выходила замуж за Неда, что ни за какие коврижки не согласишься жить рядом с его ужасными родителями – а теперь посмотри, что ты творишь. Его уже нет в живых, а ты все туда же.

– Джесс, я должна как-то сводить концы с концами, – нервно проговорила я.

– Да, и отправиться жить в поместье твоего свекра и свекрови, целиком на их попечение, чтобы стать полностью от них зависимой и являться по первому же зову? Чтобы эта лошадиная рожа тобой командовала, а старый бабник, твой свекр, щипал тебя за задницу при каждой возможности? Смотреть, как несчастная Лавиния напивается до алкогольной комы, и Пинки, или как там ее, весело кувыркается на сеновале с конюхами, а брюзга Гектор предпринимает вялые попытки убедить отца, что он достоин в один прекрасный день унаследовать все это хозяйство? И при этом тебя постоянно окружают воспоминания о покойном муже! – Ее бледное лицо порозовело, глаза сверкали. Я молча смотрела на нее.

– Извини, – резко проговорила она и отвела глаза. – Но ты знаешь, что это за люди, Люси, – не унималась она. – Ты-то по крайней мере осознала трагедию, пережила ее и держалась молодцом, но прошло уже четыре года, а они не продвинулись ни на шаг! Устроили в доме мавзолей Неда – куда ни глянь, его фотографии, коллекция окаменелостей так и стоит в холле, его крикетные биты развешаны по стенам, даже его детские рисунки висят на кухне – бред какой-то! Его комната в богом забытой башне так и осталась нетронутой, а как они о нем говорят! Постоянно, как будто он до сих пор жив и сидит с ними за столом, и это не нормальное, непринужденное упоминание его имени в разговоре – нет-нет, они говорят о нем долго и напряженно, часами, как будто им так психиатр приказал. От Неда нигде не скрыться. Странно, что они не забальзамировали его и не поставили гроб в подвал. – Увидев мое лицо, она осеклась.

– Хорошо, хорошо, – торопливо пробормотала она, взваливая на спину рюкзак с фарфором и поднимая складной стол за один конец, – это было бестактно, согласна. Но ты должна признать, Люси, ты словно перенесешься на три года назад, а ведь ты такая молодец. Работаешь четыре дня в неделю в «Кристи», в отделе фарфора… У детей все в порядке, и ты стала чувствовать себя намного лучше. Черт возьми, Люси, ты наконец-то вылезла из петли! – Мы взяли наш столик и окунулись в самую гущу Портобелло-роуд. Моросил дождь, и мы продирались сквозь толпу, нагруженные товаром.

– Я понимаю, с деньгами у тебя туго, – она пыталась перекричать шум, – ну подожди еще пару лет, и все наладится, ты все преодолеешь. Но бросить Лондон, квартиру, и опять погрязнуть в болоте этой проклятой семейки…

– У меня не туго с деньгами, Джесс. – Я вдруг остановилась посреди улицы, и ей тоже пришлось замереть. – Их просто нет, черт возьми! Я надрываю живот в «Кристи», получая копейки…

– Но ты любишь свою работу!

– Да, и я смогу продолжать ею заниматься.

Она раскрыла рот.

– И жить в Оксфордшире?

– Конечно! Это же не край земли, люди и оттуда ездят на работу! Возьму два полных дня, мне это больше подойдет, – уверенно заявила я. – Как бы то ни было, – вздохнула я, поднимая стол и снова пускаясь в путь, – я же тебе говорила, я не могу больше жить в этой квартире. Мне это не по карману. Мне даже городские налоги не по карману.

– Тогда почему бы благородному лорду и леди, твоим свекру и свекрови, не предложить тебе деньги на квартиру? – возмутилась она. – Или… или помочь тебе поселиться где-нибудь в другом месте, но в Лондоне? Почему ты обязательно должна жить с ними?

– Потому что Бен скоро идет в подготовительную школу, и они предложили оплатить обучение, – терпеливо объяснила я. – Ему нужна школа, где помогут справиться с дислексией.

– И потому что они хотят отправить его в «правильную» школу, в школу, которую выберут они, а не в Хайфилд-роуд, где он учится сейчас…

– Где его обижают, и ученики нюхают клей.

– В куда более традиционное заведение, где из него сделают мужчину, вылепят из него такого же гвардейца гренадерского полка, как его дед. Они хотят контролировать тебя, Люси, они именно этого и добиваются. Спорим, до них дошел слух, что ты пару раз ходила на удачные свидания, и они хотят задавить это в зародыше? Но что самое важное, они хотят контролировать мальчиков. Следить за ними, выбирать им друзей – за этим ты и нужна им там, в отремонтированном по последнему слову дизайна амбаре на задворках их особняка!

– О, не говори глупости, – горячо возразила я. – Ты слишком цинична, Джесс. Ты переживаешь из-за классовых различий, да? Ты терпеть не можешь охотников, разгуливающих в бриджах, а это же все мелочность, предрассудки, снобизм. Все равно что нападать на этнические меньшинства, потому что от них несет карри.

В ответ она лишь презрительно фыркнула, но не стала сразу же протестовать.

– Я признаю, – продолжала я, воодушевившись ее молчанием, – мать Неда порой бывает немного… – я замялась в поисках нужного слова, – сложной в общении…

– Сложной в общении? – взорвалась Джесс. – Да ее подушкой хочется удушить, как ты сама как-то раз сказала.

– Но знаешь, в последнее время, – торопливо продолжила я, облизнув губы, – мы с Роуз вроде как нашли общий язык.

– Что?

– Даже если это не так, – упрямо проговорила я, – я просто не могу смотреть в зубы дареному коню. Речь идет о финансовой безопасности для меня и полной безопасности моих детей. Джесс, ты понятия не имеешь, что значит перебиваться на жалкое вдовье пособие. Я вся испереживалась. Это же как манна небесная!

Когда я получила письмо Роуз, я плакала, если хочешь знать, я рыдала, так я обрадовалась, черт возьми! Так что замолчи и прекрати портить мне малину.

Она скорчила рожу, но вид у нее был виноватый.

– И тебе придется мириться с сумасшедшими тетками, живущими по соседству, – спустя какое-то время напомнила мне она.

Я улыбнулась:

– Обожаю сумасшедших теток.

Она вздохнула, мы опасливо пробирались сквозь очередной запруженный переулок.

– Ну, пожалуй, с ними действительно будет потеха – по крайней мере, они тоже натерпелись от Роуз. Хм-м… – задумалась она, – может, они ее задушат?

Я остановилась и снова заставила ее повернуться ко мне лицом.

– Спасибо, Джесс, ты мне очень, очень помогла. Она открыла рот и изобразила было изумление, но потом отвела глаза.

– Извини, – пробормотала она, ковыряя землю ботинком. – Просто я о тебе забочусь. И я буду скучать. Я эгоистка, конечно. Но все равно мне кажется… – она нахмурила лоб и попыталась ответить честно, – мне кажется, что тебя там ничего не ждет.

– Ты имеешь в виду мужчин? – мрачно заметила я, когда мы подняли наш груз и опять зашагали сквозь толпу.

– Сама посуди, там, где они живут, светская жизнь отсутствует напрочь. Поправь меня, если я ошибаюсь, но ведь вся деревня принадлежит им, не так ли?

– Раньше принадлежала, – пробормотала я.

– Что?

– Раньше принадлежала, – устало выкрикнула я, пытаясь заглушить шум. – Теперь у них



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация