А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


когда-нибудь полюбить ее?

К тому времени как Каван вернулся в замок, над головой быстро собирались тучи и небо сделалось темно-серым. Члены клана на бегу здоровались с ним, торопясь закончить свои дела до того, как разразится ливень. Многие приглашали его выпить с ними по кружке эля, но Каван отклонял все приглашения.

Каван понимал, что после того, как он сумел пережить плен, люди думают о нем очень хорошо, восхищаются им и уважают. Но он не чувствовал, что достоин такого отношения, потому что в бытность свою пленником не раз мечтал о смерти, а воины таким не восхищаются.

– Вересковые пустоши – до сих пор твое любимое прибежище?

Каван кивнул и замедлил шаг, чтобы Артэр смог его догнать.

– Там можно найти уединение.

– Мне казалось, что тебе его хватило с лихвой.

– Есть разные виды одиночества, – отозвался Каван.

– А я-то надеялся проводить с тобой больше времени, потому что успел соскучиться по твоей уродливой физиономии.

Каван ухмыльнулся:

– Ты уверен, что говоришь не о Лахлане?

Артэр расхохотался:

– Лахлан считает себя самым красивым из всех братьев.

– И самым глупым.

– Я все слышал, – сказал Лахлан, торопливо подходя к Кавану. – И позвольте напомнить вам обоим, что из всех вас женщины относятся ко мне наиболее благосклонно.

– Ты хотел сказать, что сам бегаешь за всеми женщинами, – поправил его Артэр.

– Бегаю? – с таким глубоким изумлением воскликнул Лахлан, что Артэр опять расхохотался, и даже Каван широко улыбнулся. – В жизни своей не бегал ни за одной женщиной и не собираюсь.

– Ты бросаешь вызов небесам, Лахлан, осторожней! – насмешливо предостерег брата Артэр.

– Небеса знают, что леди меня любят. Я уверен, что они пошлют мне самого красивого ангела, когда я буду готов остепениться. И жениться.

Каван с трудом удерживался, чтобы не расхохотаться.

– Ронан бы со мной согласился, – заявил Лахлан.

Каван застыл как вкопанный и повернулся к брату.

– Значит, ты должен его отыскать и вернуть домой, чтобы он смог поддержать твои смехотворные рассуждения.

Он уже собрался отойти от братьев, как вдруг увидел неподалеку Гонору.

– Где ты была, жена? Пренебрегаешь своими обязанностями?

Каван не заметил, что рядом стоит и наблюдает за ними тесть, не заметил и его злобного взгляда на Гонору, но от Гоноры это не ускользнуло. Выговор Кавана услышали и члены клана, и женщины, крутившиеся во дворе. И злые языки тут же заработали.

– Я голоден, – объявил Каван, взял Гонору за руку и повел ее за собой, продолжая бурчать что-то себе под нос.

То, что Ронан по-прежнему в плену, терзало его. Он не мог забыть тот день, ту битву, пленение и выражение лица своего самого младшего брата, когда варвары тащили его прочь. Ему хотелось драться, яростно орать, и он не придумал ничего лучше, как выместить свой гнев на ни в чем не повинной жене. Никогда раньше Каван не требовал от женщин, чтобы его накормили. Проголодавшись, он сам находил, что поесть. Он не нуждался в том, чтобы его обслуживали, так почему же сейчас требует этого от жены?

В большом зале отдыхали воины и слуги. Они попивали эль и беседовали, прячась от неминуемой грозы – уже погромыхивал гром. Завидев Кавана, его окликали, приглашая присоединиться к ним. В былые времена он бы с радостью разделил с ними беседу и эль, сидя в тепле у большого очага. Но сейчас Каван хотел только одного – сбежать от всех, как сбежал от варваров.

– Я сейчас принесу поесть тебе и твоим людям, – сказала Гонора.

Каван остановил ее, дернув за руку.

– Я поем в нашей спальне. – Увидев, как побледнела жена, он разозлился еще сильнее. Очевидно, она решила, что в спальне он будет не только обедать. Каван понизил голос и раздраженно пробурчал: – Мне нужна еда, а не блуд.

Он отпустил Гонору и, не обращая внимания на оклики воинов, вышел из зала и через две ступеньки взлетел вверх по лестнице. Он убегал от всех и знал это, но стремление остаться в одиночестве буквально выворачивало его наизнанку. Каван захлопнул дверь и привалился к ней, сжав кулаки.

Он-то воображал, что возвращение домой поставит все на свои места. И что ему теперь делать? Как снова стать человеком, которым он когда-то был? Неужели его, прежнего, больше не существует?

Его внезапно охватил озноб. Каван подошел к очагу и встал перед ним, желая только одного – пусть его согревает тепло огня, пусть тишина освободит его сознание от бесконечных тревожащих мыслей.

– Милорд? Милорд?

Потребовалось какое-то время, чтобы Каван сообразил – его зовет жена. Он только что с благодарностью спрятался в единственное мирное местечко в собственном сознании и обрел там уединение, а этот раздражающий голос вторгся и выгнал его оттуда!

– Каван, – резко бросил он. – Я не лэрд и не лорд этого клана.

Она почтительно кивнула:

– Я принесла тебе поесть.

– Я не голоден.

– Но ты сказал…

– Я что, должен повторять? – рявкнул он, и Гонора отскочила назад.

Раздраженно вздохнув, Каван потер затылок. Он совершенно не собирался орать на нее.

– Я тебя чем-то оскорбила?

Вопрос удивил Кавана. Она все время чувствовала себя скованно рядом с ним и выглядела так, словно хочет убежать или спрятаться где-нибудь в тени. И вдруг решилась задать ему вопрос! Откуда такая смелость?

– Почему ты спрашиваешь?

Гонора дрогнула и замешкалась с ответом.

– Мне кажется, что ты на меня сердишься.

Боже, но у нее такие красивые фиалковые глаза, такие пухлые розовые губки, такая нежная кожа! Каван поднял руку, но, поняв, что едва не погладил Гонору по щеке, отдернул руку и заорал:

– Вон отсюда!

Она помчалась к двери, споткнулась, выскочила наружу и захлопнула за собой дверь.

Каван закрыл глаза и потер лоб. Ну что плохого в том, что он находит свою жену привлекательной? Разве это не благословение для брака по договору? Но он не был готов к женитьбе. Пока он вообще не готов ни к чему, кроме одного.

Битва.

Каван – воин и гордится этим. Он мог бы отправиться на битву прямо сейчас и сражаться без устали. Ничто не могло помешать ему вступить в бой, и он мечтал о нем. Ему нужно сражение, а не эта внутренняя борьба с собой. Он знает, как управляться с мечом и щитом, знает, как защититься от врага.

Во имя короля и родины Синклеры обороняли дальние территории Шотландии от набегов варваров из-за моря. Это было их долгом на протяжении нескольких поколений – и останется для последующих. Но на этот раз его враг – это он сам, а как защититься от самого себя? Как выиграть в этой мучительной борьбе?

Каван тряхнул головой и вышел из спальни. К черту одиночество! Ему нужно общество других воинов. Он напьется с ними, и вскоре эти тревожные мысли перестанут его изводить.




Глава 6


Гонора не знала, как ей быть с мужем. Он ушел, когда она еще не проснулась, вернулся очень поздно, а теперь сидит и пьет с воинами. Он вообще не проявляет к ней никакого интереса, и Гонора боялась, что сплетни уже поползли. Служанки шептались и хихикали, когда она проходила мимо них.

Больше всего она боялась, что об этом узнает отчим – и что он тогда сделает с ней за невыполнение супружеского долга. Но как вести себя с мужем, который ее до смерти пугает? Гонора то и дело напоминала себе, что нужно быть терпеливой, но день клонился к закату, а муж по-прежнему не обращал на нее внимания. Поможет ли ей терпение?

И что еще она может сделать?

Не находя ответа на терзавшие ее вопросы, Гонора не могла проглотить ни кусочка, поэтому она просто вышла из зала, куда члены клана уже собирались для вечерней трапезы. Если бы не дождь, она бы прогулялась по вересковой пустоши, вдохнула бодрящего осеннего воздуха и ощутила хоть немного покоя. А так ей пришлось подняться вверх по лестнице, но вместо того, чтобы направиться в спальню, Гонора укрылась в небольшой комнатке для шитья этажом ниже – в этот час она была пуста.

Взяв из корзинки вышивание – блузку, над которой она работала всю прошедшую неделю, – Гонора устроилась на стуле перед очагом и через несколько минут полностью сосредоточилась на шитье.

– Гонора! Гонора!

Она чуть не выронила вышивание. Ей показалось, что она услышала разгневанный голос отчима, яростно призывавший ее. Решив, что это ей приснилось, она подумала: «Сколько же я проспала?»

– Гонора! Гонора!

Гонора в отчаянии закусила губу. Так это не сон! Отчим действительно ее ищет. Она уже слышала его тяжелые торопливые шаги на лестнице. Еще чуть-чуть, и он спустится вниз, и тогда ей несдобровать.

Она поспешно оглядела комнату, тяжелые шаги приближались. Гонора кинулась к двери и прижалась к стенке так, чтобы дверь, открывшись, надежно спрятала ее.

Через несколько мгновений тяжелая дверь распахнулась, отчим окинул комнату взглядом и ушел, сильно хлопнув дверью.

Зачем он ее искал? Неужели позднее, чем она думала? Может, муж ее тоже искал? Гонора кинула вышивание в корзинку и тихо вышла из комнаты. Так же тихо она поднялась по лестнице, пробралась по коридору, вошла в спальню и неслышно закрыла за собой дверь.

– Крадешься в такой поздний час? Что задумала моя жена?

Гонора ахнула и привалилась к двери, прижав руку к груди, словно это могло успокоить бешено колотившееся сердце. Муж перепугал ее до полусмерти.

– Прости, – поспешно извинилась она. – Я не хотела ужинать, поэтому решила уединиться в комнате для шитья. И нечаянно заснула.

– Уединиться в нашей спальне ты, конечно, не могла?

Гонора не ответила, глядя на его лицо – все в крови и синяках. Она решительно подошла к мужу.

– Что случилось?

– Поспорили с одним воином, пришлось подраться.

Она не колебалась ни минуты, сразу протянула руку и осторожно потрогала кровоточащие раны на щеке, губе и около глаза.

– Я сейчас их обработаю. – Гонора заставила его сесть на кровать, потом принесла воду, салфетки и мазь.

– Я отлично себя чувствую! – неуверенно возразил Каван.

– Чепуха! Это нужно промыть, – ответила Гонора. – Пожалуйста, сними рубашку, я ее замочу, пока кровь не впиталась.

Она ждала, что он откажется, но, как ни странно, Каван послушался и рубашку снял. Гонора уже видела его голым, поэтому не могла объяснить, отчего обнаженный торс мужа вдруг так взволновал ее. Может, дело в том, что он такой крупный и широкоплечий, а мускулы такие упругие, что видно, как по венам бежит кровь?

Она придвинула маленькую скамеечку, поставила на нее глиняный тазик с теплой водой и бросила на кровать рядом с Каваном салфетки и мазь. Намочив и отжав салфетку, Гонора осторожно начала промывать раны.

Как она и предполагала, они оказались неглубокими, и Гонора сразу сообщила об этом мужу:

– Просто ссадины, никаких шрамов не останется.

– Не важно. Что значит еще один шрам к тем, что у меня уже есть?

Она аккуратно промокнула кровоточащую губу. Жаль, что нельзя ему посочувствовать! Гонора знала, что он сильно рассердится. Она просто прилежно промывала и смазывала его раны и вдруг заметила, что его тяжелый, сердитый взгляд смягчился.

Каван напоминал ей раненое животное, которое отказывается от помощи до тех пор, пока человек не докажет, что ему можно доверять. Может быть, ей тоже нужно доказать, что она достойна доверия? Но с другой стороны, разве не этого она ждет от него? Разве не надеется, что когда-нибудь перестанет бояться его и сможет рассчитывать на его защиту и заботу?

Гонора не торопясь смазывала раны болеутоляющим бальзамом, наслаждаясь ощущением теплой кожи Кавана, его крепким, мощным телом и его запахом – он ее просто завораживал, обволакивал, проникал во все поры. Гонора думала, что от Кавана должно пахнуть исключительно элем, но этот запах едва щекотал ее ноздри, перебиваясь более крепким ароматом, присущим только Кавану, и больше никому. Земля и огонь – вот что сразу приходило в голову, и это так подходило ему! Гоноре очень хотелось все сидеть и сидеть, вдыхая этот дивный запах, но она понимала, что это не лучшая мысль, и поэтому отодвинулась от мужа.

– Все! – объявила она и потянулась за салфетками и горшочком с мазью.

Каван схватил ее руку и прижал к своей груди. Гонора чуть не ахнула вслух, но сдержалась. Жар его тела передался ее руке и охватил все ее существо. Пальцы на ногах начало покалывать, а местечко между ног внезапно и непонятно заныло и увлажнилось.

– Спасибо.

Гонору ошеломила искренность в его взгляде и голосе, но это продолжалось недолго. Каван спрыгнул с кровати, оттолкнул Гонору в сторону, словно она мешала ему, и быстро вышел из комнаты.

Она уставилась на захлопнувшуюся дверь. На какой-то краткий миг ей показалось, что она увидела того Кавана, которым он был когда-то, и этот мужчина ей понравился. Он был добрым, чутким и благодарным.

Смеет ли она надеяться на такого мужа? Может быть, терпение, запастись которым советовала Адди, действительно поможет, требуется только время – а уж времени у Гоноры предостаточно. Она – жена Кавана до тех пор, пока их не разлучит смерть. Гонора вздохнула и покачала головой. Пока еще она не жена ему, потому что они не скрепили брачные обеты в постели. А вдруг всем уже известно об этом? Дойдет до отчима, и что он тогда сделает? Устроит ей разнос? Побьет?

Гонора поежилась. Если сначала она хотела, чтобы муж держался от нее подальше, то теперь желала, чтобы они поскорее скрепили обеты как подобает и ей не приходилось тревожиться о последствиях.

Как ей хотелось набраться храбрости и поговорить об этом с Каваном! Но Гонора понимала, что ни за что не решится. Она не сможет заставить себя рассказать ему о своих тревогах. Скорее всего



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация