А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Милые женушки
Эбби Дрейк


Женщины из маленького городка частенько отравляют жизнь соседкам – но никогда не дадут болванам-полицейским обвинить одну из них в убийстве!

Почему?

Ну во-первых, женскую солидарность еще никто не отменял.

Во-вторых – убитого, первого бабника и ловеласа городка, мечтали увидеть мертвым все местные представительницы прекрасного пола.

А в-третьих, полицейские могут оказаться и не болванами. И страшно подумать, какие тайны горожан и горожанок всплывут тогда в ходе следствия.

Вывод – отчаянным домохозяйкам надо найти убийцу собственными силами! Вопрос только – как?





Эбби Дрейк

Милые женушки


Посвящается женам…





Глава 1


Все началось с подтяжки лица. Второй по счету подтяжки, если говорить точнее. Кэролайн Мичем все-таки было пятьдесят два года, впервые пластическую операцию она сделала двенадцать лет назад – это был подарок на ее сорокалетие от ее мужа Джека. Или подарок для ее мужа; супруг Даны хихикал тогда при мысли о том, что презентабельная жена приятеля начала тускнеть в заметных местах.

Дана сжала ножку фужера с шампанским. Она стояла среди дам, полукругом собравшихся вокруг Кэролайн, которая на все лады расхваливала доктора Грегга (его так зовут, это не фамилия, никто из этих женушек не называл его доктором Ратбергером).

– Маленькая складка здесь… еще здесь… – объясняла Кэролайн приятельницам, которых пригласила отведать крабов в их с Джеком роскошный дом в Нью-Фоллсе в штате Нью-Йорк. Она решила снова собрать своих лучших подруг на весенний раут с обедом, хотя истинной причиной, без сомнений, стало то, что они должны были увидеть ее новую подтяжку.

– И губы, – продолжила Кэролайн. – Вы помните, какими они были тонкими? – Женщины – Дана, Бриджет, Лорен и три другие, которых, как было известно Дане, Кэролайн важными не считала, – кивали – можно подумать, они помнят, какой у Кэролайн был тонкий рот. – В общем, доктор Грегг – этот человек просто гений – взял немного жировой ткани с моих ягодиц, и посмотрите, какими налитыми он сделал мои губы, видите? – Она провела по линии верхней губы кончиком пальца с наманикюренным ногтем, иссеченным небольшими морщинками, и улыбнулась.

– Потрясающе, – сказала Лорен. Жемчужные нитки «Микимото» на ее шее были крепко сплетены, маскируя ранние признаки того, что доктор Грегг откопает, как только она наберется смелости.

– Magnifique,[1 - Великолепно (фр.). – Здесь и далее примеч. пер.] – добавила Бриджет. Ее зовут на вечеринки в ожидании, что она будет сыпать французскими словами и создаст атмосферу ЕС. Она живет в Америке уже больше двух десятилетий, просто это привычка, которую поощряет ее муж.

Дане хотелось спросить, во сколько ей обошлась операция, но в Нью-Фоллс никто никогда не говорит о деньгах. Она отключилась от беседы, оглядела высокие хрустальные вазы со свисающими в художественном беспорядке желтыми тюльпанами, Матисса около длинного окна и Ренуара над каминной полкой, кипу изящных подарков-безделушек для домохозяйки, перевязанных милыми ленточками, которые сыпались со стола Людовика ХV на витых ножках «с копытцами» – в любимом стиле Бриджет. Эти подарки перекочевали из холла в музыкальный салон, где теперь стояли дамы, разбившись на группы партнеров по теннису, по гольфу в кантри-клубе и курортных приятельниц.

Там присутствовала Ронда, которая была сегодня на высоте, – наверное, все дело в том, что доктор просто прописал ей другие лекарства.

И Жоржетта, которая недавно узнала, что ее муж в течение двадцати пяти лет был тайным информатором в налоговом управлении, а она-то все это время думала, что у него есть любовница.

И Хлоя, дочь Кэролайн, которая похожа на нее как две капли воды, с обручальным кольцом размером с Японию.

Еще Иоланда, которая когда-то была стилистом-парикмахером, а теперь стала одной из их компании, щеголяя розовыми бриллиантами (это подарок от ее супруга, Винсента Делано, в прошлом мужа Китти – интересно, что с ней стало?)

Тут были пастельные кашемировые гарнитуры и массивные солитеры (в которых каратов было больше, чем в «Холл-фудс»), красивые лица и белые улыбки, безупречные с ортодоинтеллигентской точки зрения.

Дана потягивала свой напиток, думая, как бы поскорее уйти. Уже не в первый раз она ловила себя на мысли, что ей просто-напросто скучно.

Словно прочитав ее мысли, Лорен заговорила:

– Мне ужасно не хочется портить вечеринку, но скоро должен приехать Боб с мистером Чаном.

Йи Чан был новым главой «Химен электроникc» (их биржевой символ – XmnE), для большинства присутствующих здесь женщин это было чем-то само собой разумеющимся, потому что они были замужем за мужчинами, которые руководили на Уолл-стрит или по крайней мере думали, что делают это.

– Ну что ж, – сказала Дана, – мы трое приехали вместе, так что вместе и уедем.

Дамы обменялись поцелуями с Кэролайн, помахали остальным и без приключений добрались до пешеходной дорожки возле дома. Они обошли вереницу европейских машин, обежали вокруг туй и усаженного лилиями зеленого пруда, а потом залезли в огромный «мерседес» Лорен прежде, чем Дана решилась сказать:

– Сдается мне, мы только что поцеловали зад Кэролайн.

В молчании они выехали на дорогу, и тогда Бриджет добавила:

– Mon Dieu,[2 - Боже мой (фр.).] во что мы превратились?



Через три улицы от Кэролайн и Джека Мичем, в пустой гостиной монументального сооружения площадью почти километр, которое когда-то принадлежало ей, стояла Китти Делано; то есть оно принадлежало им, прежде чем Винсент решил, что парикмахерша ему нравится больше, чем она.

Китти кусала кончик ногтя, больше не имея средств на то, чтобы сделать маникюр, и понимала, как тонка грань между любовью и ненавистью, между здравомыслием и безумием; легкая завеса, отделявшая мужа и жену, как фата невесты, которая, однажды поднятая, обнажала безапелляционную правду.

Винсент, конечно, дал ей все, что было, на его усмотрение, необходимо: сына и дочь, меха и драгоценности, виллу в Неаполе (в Италии, а не во Флориде), слишком большой дом в Нью-Фоллсе, в котором теперь не было мебели.

Но прежде всего он дал ей статус.

И если Китти умела прекрасно обходиться без всего этого (за исключением своих детей, которые жили с отцом, потому что, хотя они уже выросли и преуспели, папочка все еще оплачивал их квартиры на Манхэттене, «БМВ» и карточки «Виза»), то статус – вещь незаменимая.

Она больше не миссис Винсент Делано.

Ее больше не привечают в Нью-Фоллсе – ни в магазине, ни в химчистке, ни на весеннем рауте у Кэролайн Мичем.

И вот Винсент лежит у ее ног на полу, мертвый, из его левого уха течет тонкая струйка крови, дуло пистолета все еще дымится у Китти в правой руке.




Глава 2


Именно так «Нью-Фоллс джорнал» и описывал место преступления на следующий день: бывшая жена торговца фьючерсами Винсента Делано была найдена рядом с трупом, «из его левого уха течет тонкая струйка крови, дуло пистолета все еще дымится у Китти в правой руке».

Дана сидела за завтраком и просматривала газету. Она думала, что они напишут имя «Китти», потому что городок маленький и называть ее «миссис Делано» было бы социально неприемлемо, потому что его жена теперь не она, а Иоланда.

Но – убийца?

Китти?

Из всех обитательниц Нью-Фоллса Китти можно было бы заподозрить в этом в последнюю очередь. Она прекрасно содержала дом, вырастила двоих достойных детей (еще не привлекательного, но уже одаренного врача и потрясающе красивую рыжеволосую супермодель), никогда не поднимала шума на публике, даже когда Винсент бросил ее на вечеринке у Розы на глазах у всего города.

Когда-то они были подругами, Китти и Дана. Они вместе работали в Городском совете по искусству и в родительском комитете младших классов. Китти была с ней с тех пор, как Дана решила стать блондинкой (большая ошибка; с тех пор она вернулась к своему натуральному серебристому цвету волос, который, по словам ее мужа, еще больше подчеркивает ее зеленые глаза). И что еще более важно, именно Китти была с Даной в тот день, когда в огромный дуб попала молния и он, проломив крышу, рухнул в солярий и пришиб Дану. Китти делала ей искусственное дыхание, вызвала пожарную бригаду и успокаивала пострадавшую до приезда «скорой».

Но это было шесть или больше лет назад. До того, как жизнь изменилась, а особенно жизнь Китти.

Дана взглянула на часы: семь пятнадцать. Она стала думать, кому звонить сначала. Стивен в Сан-Франциско или в Лос-Анджелесе? Не важно. Все равно ему не понравится, если она разбудит его в пятнадцать минут пятого только ради того, чтобы сообщить новости про Китти и Винсента. Надо позвонить сыновьям (кому-нибудь из них или всем троим), но Майкл сейчас убегает из квартиры в Доббс-Ферри, чтобы успеть на автобус (как и его отец, он безлошадный работяга), а близнецы Сэм и Бен, должно быть, отключили свои телефоны, потому что именно так поступают студенты, которые пытаются урвать наконец часок-другой сна. Для занятий еще рано, даже в Дартмуте, где к учебе относятся серьезно.

Боже, как же она ненавидела свое пустое гнездо, какую же сильную тревогу эта пустота порождала!

Приняв с вынужденной покорностью то, что ее семья сейчас недоступна, Дана поняла: остается Лорен. Бриджет. Может, даже Кэролайн, которая уже, наверное, прочла эту статью. Кэролайн все-таки почти всегда поднимается на рассвете, потом бегает три километра – задолго до того, как сельские жители начинают заполнять проселочные дороги, обрамленные бордюрами. Даже тот факт, что накануне состоялся традиционный весенний раут, ничего не изменил в расписании Кэролайн. Без сомнения, для того чтобы справиться с его последствиями, приглашено достаточное число прислуги.

Дана смотрела на радиотелефон. Она никогда не питала особого интереса к слухам, это осталось с того времени, когда она была в старших классах и имя ее отца постоянно мелькало в местных газетах их маленького городка на Среднем Западе.



ОБОРОТНИ В ПОГОНАХ

ДОПРАШИВАЮТ ГЛАВУ ДЕПАРТАМЕНТА

ДЖОРДЖ КИМБАЛЛ АРЕСТОВАН ЗА РАСТРАТУ


Его признали виновным и приговорили к десяти годам заключения и двум годам на поруках. А в это время стандартная американская налаженная жизнь Даны рушилась. Она пропустила бал выпускников (кто бы согласился пойти с ней?), потеряла всех своих друзей, и ее сослали к престарелой тетушке на Лонг-Айленд, где она окончила школу, общаясь с учителями по почте.

После того как развеялся этот постыдный туман, ей показалось, что будет проще остаться там, куда ее переселили. Дану приняли для продолжения обучения в Колумбийский университет. Она упорно занималась, и ей удалось поступить в школу журналистики в том же месяце, когда умерла ее тетя, оставив ей немного денег и много одиночества. Потом Дана поработала репортером в «Нью-Йорк пост», но после всего, что пришлось пережить ее семье, залы суда и преступления вызывали у Даны тягостное чувство. Поэтому она стала работать помощником ассистента редактора в журнале «Форчун», где познакомилась со Стивеном Фултоном, бакалавром наук Гарварда семидесятого года, магистром Школы бизнеса Уортона семьдесят второго года, когда брала у него интервью для статьи под названием «Инвестиции в новое поколение».

Через несколько месяцев они поженились, и Дане больше не надо было беспокоиться о том, чтобы придумывать оригинальные заголовки, или о том, что в них появится ее отец. К тому времени она уже несколько лет не разговаривала с ним, то есть несколько десятилетий.

Дана сделала еще один глоток кофе, перечитала статью и поняла, что все же, если бы не слухи, она бы никогда не познакомилась со Стивеном или не вышла бы за него замуж, а вместо этого осталась бы в Индиане и стала бы женой мистера Никто.

Слухи, решила она, в конце концов, сослужили ей хорошую службу, если под этим понимать неограниченный кредит в универмаге «Нейман Маркус» и скромный, но удовлетворительный доверительный фонд для ее детей. Если под этим понимать благопристойный, но не совершенный брак, здоровую семью и место миссис Стивен Фултон за респектабельным столом в Нью-фоллсе.

Да, слухи сослужили Дане хорошую службу.

Если говорить о Китти Делано… да, думала Дана, когда-то Китти была хорошей подругой, так можно ли считать это распусканием слухов? И не лучше ли поступить так, чем просто сидеть в слишком пустом доме и ждать, когда кто-нибудь вернется домой?



– Кэролайн, – сказала Дана в трубку с фальшивой беспечностью, – хотела поблагодарить тебя за чудесный обед.

– Еще слишком рано для благодарностей, – ответила Кэролайн. – Ты, наверное, уже видела статью.

Единственная вещь, которую Дана узнала о Кэролайн на вечеринке «новичков» двадцать пять лет назад, – что она всегда была в курсе всего, словно кукловод социальной жизни Нью-Фоллс. Дана вздохнула.

– Ты думаешь, это она его убила?

Миссис Мичем издала короткий острый смешок.

– Кому придет в голову обвинять ее? Ты вчера видела Иоланду? Непохоже, чтобы Винсент променял Китти на выпускницу Рэдклиффа.

Как и все остальные, Кэролайн была снобом. В отличие от Даны она имела право на снобизм, потому что родилась и воспитывалась в другом окружном городе Вестчестера, который находится примерно на одном уровне с Нью-Фоллсом. В отличие от Даны Кэролайн переехала сюда не из Индианы.

Мучаясь угрызениями совести из-за того, что ей пришлось взойти на ступеньку социальной лестницы путем фиктивных притязаний (вряд ли кто-то из них знал унизительное прошлое Даны), она сказала:

– Как ты думаешь, с Китти все в порядке? Я хочу сказать: Боже мой, она же в тюрьме.

– Сомневаюсь, что с ней все в порядке. Она, наверное, замерзла и умирает от страха.

Дана слышала, что отец говорил, что замерз. Но она никогда не слышала, чтобы он говорил, что ему страшно.

– Мы можем что-нибудь сделать для нее?

– Что? Не думаю, что нам разрешат принести ей одеяла. Кроме того, если мы там покажемся, то она почувствует себя неловко.

– По-моему, ей и так неловко, Кэролайн. Весь



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация