А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Звезды
Кэтрин Харви


Все самые богатые, красивые и могущественные люди Америки посещают курорт «Стар» – там они могут посплетничать, заняться делами… и предаться самым разнообразным фантазиям. На этом волшебном и уединенном курорте в Палм-Спрингс можно купить чье-то тело или даже душу, если это поможет чьей-то карьере, или же отомстить кому-нибудь. Но за всем этим, словно за кулисами сцены, стоит блистательная владелица – загадочная женщина, скрывающая трагедию и отчаяние своего прошлого.





Кэтрин Харви

Звезды


Особую благодарность автор выражает людям, сотрудничавшим с ним: Кейт Медина и Джонатан Карп из «Рэндом Хаус», Кэролин Рейди из «Эйвон Букс». За помощь, далеко выходящую за рамки служебных обязанностей, большая благодарность Джинни Поуп, и, как всегда, моему мужу, Джорджу.

P.S. Тайное послание племяннице Эми: глава 32 только для тебя!





ПРОЛОГ


Из «Лос-Анджелес геральд», 4 июля 1932 года:



Палм-Спрингс, Калифорния. Сегодня рано утром известный кинорежиссер Декстер Брайант Рэмси был найден мертвым в «Звездной гавани», доме очаровательной кинозвезды Марион Стар в Маунт-Сан-Джесинто. Обнаруженное слугой перед самым заходом солнца в помещении, ставшем известным как Ванная для непристойных утех, тело убитого Рэмси было обнажено, в голове – единственное пулевое отверстие. Полиция провела широкий розыск мисс Стар, которая, по свидетельствам очевидцев, непонятно каким образом исчезла ночью. Мотив преступления до сих пор неясен. Поползли слухи, что Марион Стар, известная своим вызывающим стилем жизни и чрезмерным увлечением сексом, могла совершить жестокий акт мести…


Из «Юник офферингс» – одной из рубрик «Палм-Спрингс риэлтс», 1984 год:



Расположенный у вершины Маунт-Сан-Джесинто, четырехкомнатный дом с надводными постройками занимает 92 акра частного владения, известного как «Звездная гавань», построен в 1927 году, электрифицирован в 1930-м, пустует с 1932 года. Проезд: свернуть с шоссе № 111 через милю от поворота на Уинди-Крик. Сдается или продается, выгодно.


Выдержка из колонки Сью Кук в «Палм-Спрингс лайор мэгэзин», 1988 год:



Кто же наконец этот анонимный покупатель покрытой тайной «Звездной гавани», простоявшей пустой в горном уединении почти шестьдесят лет, – место сенсационного убийства Декстера Брайанта Рэмси, которое до сих пор не раскрыто? Каковы его или ее планы в отношении этого дома, в котором, вероятно, водятся привидения? Что перевозят движущиеся нескончаемым потоком грузовики и фургоны без опознавательных знаков?

Правда ли, что круглые сутки у подножия горы идут подготовительные работы для прокладки рельсов фуникулера, который должен будет взмыть на высоту шесть тысяч футов к этому частному владению? Можно только строить предположения…


Приглашение на рождественский бал в «Звездной гавани» на Маунт-Сан-Джесинто было разослано несколько недель спустя. На приглашении была отпечатана эмблема: на темно-голубом фоне изящная серебряная звезда, и под ней девиз: «Быть звездой – осуществить фантазию». Смокинг обязателен.




ДЕНЬ ПЕРВЫЙ





1


– У меня для тебя сюрприз, – сказал он, и она тихо застонала, почувствовав, что он вновь овладел ею. Они занимались любовью, казалось, уже многие часы, он отличался замечательной мужской выносливостью и был очень изобретательным. Так, значит, у него для нее сюрприз?

– Какой же? – спросила она, задыхаясь, извиваясь под его тяжестью на атласных простынях, влажных от их полуденной страсти.

Когда он скатился с нее на свою половину кровати, она посмотрела на него вопросительно. Она подумала, что они собираются начать все сначала.

– Закрой глаза, – шепнул он и стал ласкать ее между ног, вдруг она вздрогнула от внезапно пронзившего ее током прикосновения. Ее удивило, что спустя столько времени она все еще сексуально возбудима. Есть ли пределы ее влечению? Только не со Сэнфордом, подумала она, засмеявшись тихим горловым смехом. Только не с величайшим любовником в мире.

– Какой же сюрприз? – спросила она.

– Подарок на дорогу, чтобы ты помнила обо мне, когда уедешь. Упаковал его по-особенному, – шепнул он, губами щекоча ее ухо, в то время как его рука совершала вращательные движения между ее ног. – В самую красивую упаковку, какую только мог найти, только для тебя, моя прекрасная кинозвезда.

Она почувствовала легкую горечь в его словах. Не хотелось, чтобы он ее так называл.

– Где? – спросила она. – Где он?

Он притронулся к ней.

– Здесь.

Она открыла глаза и посмотрела вверх. В зеркальном потолке над кроватью она увидела себя, лежащую на атласных простынях персикового цвета, и его, вытянувшегося рядом с ней, одна рука подпирает голову, другая – между ее ног. Она видела его мускулистые руки, темные волосы на груди и ниже и эрекцию. Его способность к восстановлению была настолько же удивительной, как и мужская выносливость.

Ее взгляд остановился на руке, скрытой между ее ног. Что он делает? У нее перехватило дыхание. Она почувствовала…

Он улыбался, наблюдая испуганное выражение ее лица, в то время как он медленно вытягивал ожерелье.

– Когда ты… – недоумевала она по мере того, как жемчужины появлялись одна за другой. Она не почувствовала, как ожерелье оказалось внутри, но сейчас, пока они мучительно медленно выходили, ей казалось, что она тогда чувствовала, как каждая твердая круглая жемчужина вдавливалась в нее, будто это были кончики пальцев.

Когда ожерелье вышло все, она посмотрела на Сэнфорда, в его серые, полные удовольствия глаза, которые когда-то показались ей опасными, и вновь подивилась тому, как он сумел после стольких лет сохранить живое очарование близости.

Она потянулась за ожерельем, но он сказал:

– Подожди, – и опустил его сначала в хрустальный бокал с шампанским, стоявшим возле кровати на ковре персикового цвета. Затем стянул нитку из крупных матовых жемчужин вокруг ее шеи, шепча: – Для моей кинозвезды, моей прекрасной кинозвезды.

Он наклонился поцеловать ее, и она обвила его руками, тесно прижалась, чувствуя кожей жар его тела.

Их поцелуй был долгам, и она пыталась не закричать, не думать о том, что она собиралась сделать. Она любила его очень сильно, так сильно, что он никогда не сможет узнать, что она задумала.



Пока белый длинный лимузин мчался по пустынному шоссе навстречу зимним сумеркам, Кэроул Пейдж достала бутылку шампанского из серебряного ведерка для льда и долила свой стакан. Она заметила, что руки у нее трясутся, и невольно подумала: обратили ли на это внимание ее спутницы. Кэроул не знала двух женщин, с которыми ехала в машине. Они пробормотали вежливые, но короткие приветствия друг другу, когда машина «Стар» подобрала их у гостиницы в Беверли-Хиллс часа два с половиной назад. Во время долгого переезда из Лос-Анджелеса по пустыне не было произнесено ни слова. Тревожные мысли не оставляли Кэроул Пейдж, кинозвезду, недавно переступившую внушающий ужас рубеж с отметкой 40. Ее преследовала мысль о сексе – не о сексе-удовольствии, которое она испытала несколько часов назад со Сэнфордом, когда он изумил ее жемчужным ожерельем, а о сексе-бизнесе. Она посмотрела на золотые часики от Картье, подаренные мужем, когда она закончила свою третью картину, и поняла, что прибудет на место назначения уже скоро. Осталось совсем немного времени, чтобы изменить свое решение и вернуться назад. Но ведь потому она и в автомобиле «Стар», напомнила она себе, потягивая холодное шампанское и морщась при этом от боли: губы все еще не отошли после инъекций коллагена. Она не взяла свою машину, потому что не смогла позволить себе поддаться панике или отступить в последний момент, развернуться и отправиться домой. В звездном лимузине она не отступит. Когда Сэнфорд спросил, почему бы ей не взять их «роллс-ройс» с шофером, она пробормотала, что, мол, автомобиль может понадобиться, пока ее не будет. Кроме того, поскольку она будет на горе и остановится в «Стар», ей больше не понадобится машина. Она внимательно вглядывалась в его лицо, стараясь понять, поверил ли он. Он поверил. Это случилось сразу после того, как она украдкой вынесла из ванной презервативы и положила их в сумочку и Сэнфорд едва не застукал ее. Чтобы отвлечь его, чтобы он не заметил и не поинтересовался, для чего ей нужны они, она торопливо сообщила, что отправляется в «Стар», поскольку крайне нуждается в отдыхе после последнего, изнурительного фильма. Она поняла, что беспокоиться не о чем. Сэнфорду и в голову не придет что-либо заподозрить в ее действиях. Доверие было одной из опор их продолжительного брака. Так же, как и секс. Кэроул не знала ни одного любовника, которого можно было сравнить со Сэнфордом. Она почувствовала жемчужины, скатившиеся в ложбинку между ее грудей, и вновь восхитилась необычным способом подношения подарка. Потом они еще раз занялись любовью, и лишь после этого она подготовилась к длинному переезду в «Стар».

Кэроул внезапно вспомнила о своих двух молчаливых спутницах: интересно, кто они, почему едут в «Стар» и не считают ли, что она пьет слишком много (в конце концов, «Дон Периньон» предназначен для них троих, хотя до сих пор только она позаботилась о себе). Кэроул взглянула через дымчатое стекло окна и засмотрелась на проносящийся пейзаж. Предвечерняя пустыня выглядит мрачно, подумала она, почти грозно; тени, сливавшиеся между песчаными дюнами и кактусами, казались такими глубокими, такими темными, и чудилось, что за ними кроется нечто. И старое шоссе, на которое они свернули с автострады, было необычно пустынным. Когда Кэроул осознала, что уже давно им не встречается ни одна машина, ее внезапно охватила паника.

Как выглядел их шофер? Она не могла вспомнить его лицо, только свое смутное впечатление, что он – симпатичный молодой человек в черной униформе с блестящими серебряными пуговицами. И эмблема «Стар», вышитая на груди серебром слева. Но кто был он? Назвал ли он свое имя, когда помогал ей садиться в машину? Он показал ей шампанское, хрустальные графины с виски, джином и водкой в специальном отсеке – баре, плитки шоколада «Годива» в золотой фольге, но она, разумеется, не разглядывала молодого человека и не интересовалась им.

Кэроул оторвала взгляд от призрачной унылой пустыни и уставилась на прочную перегородку, отделяющую переднее сиденье от пассажирского салона. Подавляя желание нажать на кнопку, опускающую перегородку, чтобы увидеть шофера и дорогу, по которой они ехали, она снова глотнула шампанского и подумала, что пьет слишком много. Но это было ей необходимо для храбрости, уговаривала она себя, чтобы выполнить намеченный план.

Еще она подумала, как необычно, что трое людей, пусть и незнакомых, едут в одной машине столько времени и совсем не разговаривают. Но что она могла бы сказать своим спутницам? «Видите ли, леди, на самом-то деле я еду в «Стар» не отдыхать после моей последней картины, хотя именно это твердит всем мой прессагент. Я еду туда, чтобы соблазнить ничего не подозревающего мужчину, человека, которого я едва знаю. И я делаю это, чтобы спасти свой брак».

Нет, этого она, конечно, не может сказать. А вот выпить… Она осушила стакан шампанского, вновь взяла бутылку и заплетающимся языком пробормотала:

– Обычно я столько не пью, просто сейчас очень волнуюсь.

Те двое посмотрели на Кэроул так, как будто она только что материализовалась в их присутствии. Сидевшая напротив женщина лет пятидесяти в очках в черепаховой оправе и со старомодной стрижкой «паж» глянула на нее:

– Волнуетесь?

– Да, – ответила Кэроул, откидывая со лба прядь пепельно-светлых волос и показывая в сторону покрытых снегом вершин гор, которые, казалось, надвигались все ближе и ближе. – Я ужасно боюсь фуникулеров.

– Фуникулеров? Каких фуникулеров?

Кэроул посмотрела на нее с удивлением.

– Как каких? Да тех, что поднимут нас к «Стар». Курорт как раз там, – сказала она, указывая на огромные снежные вершины, которые все время их путешествия казались такими далекими, но вдруг приблизились почти вплотную, смутно вырисовываясь впереди и будто чем-то угрожая.

– На вершине Маунт-Сан-Джесинто. До «Стар» нет никакой другой дороги, кроме фуникулера.

Дама в очках выглянула в окно, вытягивая шею, чтобы разглядеть вершины гор.

– Да, я знаю, «Стар» как раз там, – сказала она, – но думаю, должна быть и другая дорога. – Она помолчала, изучая взглядом покрытую снегом гору. – Боже мой! Они так похожи на Альпы! Я не подумала, что там может быть снег, – с грустью в голосе добавила она. Потом подняла атташе-кейс, стоявший между ее ног, и прижала его к груди, как бы защищаясь.

Посмотрев на светлые льняные брючки, синтетическую блузку и открытые туфли этой женщины, Кэроул представила себе небольшой чемоданчик, засунутый в багажник автомашины, – единственный багаж этой женщины. Тогда, у отеля в Беверли-Хиллс, шоферу пришлось проявить смекалку, чтобы уложить в багажник весь комплект чемоданов из кожи угря, принадлежавших Кэроул: она ведь собиралась провести в «Стар» несколько дней. Шоферу пришлось повозиться также с багажом третьей пассажирки, сидевшей рядом с Кэроул и не сказавшей ни слова. Она тоже взяла с собой на удивление много чемоданов, правда, разнокалиберных, а кроме того среди ее багажа были лыжи и большая спортивная сумка, которую засунули на переднее сиденье, рядом с шофером. С собой в салон эта пассажирка взяла только небольшой черный портфель, напоминающий медицинский саквояж. Кэроул разглядела выдавленные на коже золотые буквы: Дж. Айзекс, Д. М.

Вновь наполнив свой стакан и сдерживая желание опустошить его залпом, чтобы шампанское наконец сняло боль в ее распухших губах, Кэроул стала разглядывать лицо соседки и пришла к выводу, что она ее где-то видела. И вдруг вспомнила: она была актерским агентом и звали ее Фрида Голдман. Именно с ней они терлись локтями во время вечеринки по случаю вручения «Оскаров» в прошлом апреле. Миссис Голдман, должно быть, представляла одного из претендентов, коль попала в столь исключительную компанию. Кэроул пыталась вычислить, кто был этот претендент. Увидев, как Фрида прижимает к себе кейс и беспокойно поглядывает в окно машины, при этом каждую минуту бросает взгляд



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация