А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Монетка на счастье
Элизабет Огест


Так на чем же мне остановиться? – размышляла Селина Уорли. Ребенок «из пробирки» – и пересуды и перешептывания за спиной, да еще переживания двух бабушек, двух дедушек и тети Адели… Или этот холодный, непробиваемый и расчетливый доктор Рид Прескотт в качестве временного мужа и настоящего отца ребенка?..





Элизабет Огест

Монетка на счастье


Посвящается Дэвиду и Терезе с пожеланием счастливо встретить первую годовщину свадьбы и каждую последующую отмечать лучше, чем предыдущую








Рид Прескотт о браке:

«Вот уж не думал, что когда-нибудь решусь на такой шаг! Любовь и брак хороши для других, а я не вижу смысла в играх с сердцем. Однако этот брак не имеет ничего общего с любовью: это всего лишь разумное решение моих проблем и проблем Селины. В отличие от романтиков, которые вступают в брак с мечтами о счастливой совместной жизни, мы с ней не питали иллюзий, и, следовательно, нам не грозило разочарование».



Селина Уорли о браке:

«Брак с Ридом Прескоттом – просто сделка. Ему была нужна жена. Мне хотелось иметь ребенка. Замужество сделало мою беременность более приемлемой в обществе, и, должна признаться, Рид Прескотт привлекал меня внешне. Поскольку я не сделала глупости – не влюбилась в него и не надеялась на длительный брак, – все случившееся было совершенно справедливым».




ПРОЛОГ


Селина Уорли поражалась тому, как глубоко пустил корни сорняк – один из тех, что она так упорно пыталась изгнать из палисадника. Остальная трава легко поддавалась. Селина воткнула тяпку поглубже в землю рядом с упрямым корнем. Еще один рывок – и ее усилия увенчались успехом: в руках оказался длинный корень с налипшей землей. Разминая комок земли, она нащупала в нем маленький круглый предмет. Потерев его, Селина увидела, что это мелкая монета – пенни.

– Клад, – насмешливо пробормотала она и сунула пенни в карман.




ГЛАВА ПЕРВАЯ


Доктор Рид Прескотт пребывал в ярости. Доморощенными знахарями он был сыт по горло и негодовал, обнаружив еще одного такого целителя – вернее, целительницу – в крохотном захолустном городишке штата Массачусетс. Постоянно помня о целительнице, доктор ухитрялся избегать ее – вплоть до этого дня. Припарковав машину жарким августовским полднем перед домом Селины Уорли, Рид сразу увидел хозяйку. Стоя на четвереньках и повернувшись к калитке спиной, Селина пропалывала цветы в палисаднике. Ее густые пепельные волосы были свободно заплетены в косу, несколько прядей из которой выбились и прилипли к шее. Доктор прошелся взглядом по ее влажной рубашке, облепившей спину, которую Селина как раз выпрямляла, садясь на пятки. Затем подверг осмотру ее бедра, упрятанные в выцветшие джинсовые шорты, и в заключение оглядел пару потрепанных теннисных туфель.

Рид уже знал, что, когда Селина выпрямится во весь рост и повернется, его глазам предстанет приятное лицо и фигура, формой напоминающая песочные часы, – с полной грудью, узкой талией и округлыми бедрами. Он вспомнил, как первый раз увидел Селину на улице, и усмехнулся при мысли о собственном промелькнувшем любопытстве.

– Это Селина Уорли, – сказал доктор Теодор Джеймс, проследив за направлением взгляда Рида. – Она городской библиотекарь и целительница.

Последнее слово доктор Джеймс сопроводил легким смешком, но Рид немедленно занес Селину Уорли в список лиц, от которых ему следовало держаться подальше. Находясь в Смитсшире, Рид Прескотт узнал, что доктор Джеймс и Селина довольно дружны, но не имел ни малейшего намерения посвящать этой особе хотя бы часть дня – достаточно того, что он уделил ей несколько мыслей.

Пройдя в калитку белой решетчатой ограды, окружавшей двор большого старомодного двухэтажного бревенчатого дома, Рид приблизился к Селине. Она не оглянулась, и Рид остановился в пяти шагах от нее. В каждом его движении сквозил сдержанный гнев. Остановившись и слегка расставив ноги, он упер руки в бока и уставился в спину Селины.

– Между прочим, закон запрещает заниматься врачебной практикой без лицензии, – проворчал он.

Его раздражение усилилось. Селина продолжала копаться в земле, словно не замечая его присутствия.

– Можно было бы повернуться ко мне лицом – хотя бы из вежливости, – наконец вскипел он, пытаясь не повышать голос, но чувствуя, что это ему не удается.

– Она вас не слышит. – Рид оглянулся и заметил белобрысого мальчугана лет десяти, выходящего из-за угла дома. Он узнал в нем Джоша Сейера. Мальчик держал в руках мотыгу, очевидно, он работал в саду где-то позади дома. – Она глухая. Но она хорошо разбирает слова по губам, – продолжал Джош, настороженно вглядываясь в лицо Рида.

– Глухая? – переспросил Рид. За несколько месяцев пребывания здесь он был наслышан о Селине, но никто из знакомых ни разу не упомянул о ее глухоте.

Джош кивнул.

– Она оглохла, когда разбился самолет и погибли ее родители.

Рид тяжело вздохнул, его охватила волна сочувствия к работающей рядом женщине. Но сочувствие тут же исчезло. Эта женщина не имела права подвергать опасности жизнь других людей. Шагнув ближе, Рид похлопал Селину по плечу.

Селина вскочила словно ужаленная. Несомненно, Джош поранился, при этой мысли ею овладела паника. Она повернула голову, ожидая увидеть руку, залитую кровью, но рука оказалась совершенно невредимой и, более того, незнакомой, совсем не детской ладошкой Джоша. Эта ладонь была гораздо больше, мозолей на ней не оказалось, а пальцы были сильнее и толще. Подняв глаза, Селина обнаружила, что смотрит прямо в возмущенное лицо доктора Рида Прескотта.

Селина не была знакома с молодым врачом, но знала его в лицо. В этом городке все знали друг друга. Вновь прибывшая особа немедленно становилась предметом многочисленных сплетен и догадок. Новый врач вызвал еще большее любопытство. Не успел он распаковать багаж, как весь город облетело его имя и сведения о том, что большую часть жизни Рид Прескотт провел в Нью-Йорке и там же, в одной из больниц, закончил интернатуру. Но с первого дня, как Прескотт очутился в городке, Селина испытывала ощущение, что он избегает ее, притом по непонятным причинам. Нервничая при виде его, Селина предпочитала не лезть ему на глаза. И вот теперь Рид Прескотт смотрел на нее так, словно обвинял в вопиющем преступлении.

Рид отступил назад, когда Селина вскочила и повернулась к нему. Он заметил тревогу на ее лице. Вероятно, она знала, что подвергает Дебру Рэмси опасности, подумал Рид и помрачнел еще больше.

Селина расправила плечи. Очевидно, Рид Прескотт сердился на нее, но почему, она не имела понятия. Селина была уверена, что ничем не оскорбила этого человека.

Разглядывая Селину, Рид задумался, знает ли она язык жестов. Джош сказал, что Селина умеет читать по губам. Но Рид хотел убедиться, что она поймет, насколько серьезны предъявляемые ей обвинения. Порадовавшись тому, что он научился языку жестов для общения с глухими пациентами больницы, Рид задвигал руками:

– Вы были просто обязаны немедленно отправить Дебру Рэмси ко мне. И ей, и ее будущему ребенку грозила опасность. Мне следовало наблюдать ее с самого начала беременности…

Теперь Селина ощущала его гнев не только по выражению лица, но и по резким жестам рук – впрочем, скорее это была нескрываемая ярость. Уверенная в своей правоте, она вскинула голову:

– Сегодня утром она первый раз пришла ко мне. Я сразу сказала, что ей следует немедленно обратиться к доктору Джеймсу или к вам.

Рид скептически поднял бровь. Он не только не поверил этому заявлению – отчетливо произнесенные слова заставили его усомниться даже в глухоте Селины.

– Для глухой вы говорите слишком хорошо, – заметил он, размышляя, что за игру ведет эта женщина.

Селина проследила, как движутся его губы. Она не слышала голоса, но видела огонек недоверия в глазах.

– Мне было пятнадцать лет, когда это случилось, – ответила она, смущенная тем, что доктор нашел подозрительной ее речь, и раздраженная его враждебностью. – Я уже знала, как правильно произносить слова, и Док много занимался со мной, чтобы я не потеряла навык.

Рид был вынужден признать ее объяснение удовлетворительным. Стиснув зубы, он продолжал изучать Селину. Солнце играло на ее пепельных волосах, подчеркивая их рыжеватый оттенок. Риду казалось, что еще никогда в жизни он не видел глаз такого насыщенного каштанового цвета. Неожиданно он поймал себя на мысли, что находит Селину довольно миловидной. Но опасной, добавил он, замечая первые проблески гнева на ее лице. Запачканная землей щека Селины довершила ее сходство с беспризорником, готовым к драке. Рид опомнился: Селина представляла собой опасность, но не для него, а для людей, которые считали ее целительницей.

– Мисс Уорли, я не верю в способности таких знахарей, как вы. Я знаю, чем это может кончиться. Однажды ребенок умер у меня на руках потому, что родители сначала отнесли его к целителю, вместо того чтобы сразу обратиться к врачам. Больше я этого не допущу. – Рид одновременно говорил и пользовался языком жестов. Закончив, он с силой ударил кулаком по собственной ладони, чтобы подчеркнуть свою решимость.

– Селина никогда бы этого не сделала, – возразил Джош.

Занятая разговором с Ридом Прескоттом, Селина совсем забыла про мальчика. Увидев, что внимание Рида отвлеклось, она тоже повернулась и обнаружила, что Джош подступил к ней поближе, словно пытался защитить.

Рид заметил, что мальчик оказался рядом. Люди в этом городишке держатся друг за друга как приклеенные, подумал он, даже если им от этого никакой пользы.

– Надеюсь, ты прав, – вежливо отозвался он, но перед его мысленным взором все еще стоял умирающий ребенок. Резко повернувшись, Рид прошагал к своей машине и уехал.

Селина ощутила легкий удар по плечу и вздрогнула. Она так засмотрелась на Рида Прескотта, что забыла о Джоше. Поражаясь тому, как мог врач полностью завладеть ее мыслями, она потрясла головой.

– С тобой все в порядке? – спросил Джош.

Селина улыбнулась, видя его обеспокоенное лицо.

– Конечно. Я никогда не обращала внимания на задир.

Джош нахмурился, и на его лице отразились одновременно смущение и беспокойство. Пользуясь жестами, которым научила его Селина, он сказал:

– Первый раз вижу, как доктор Прескотт вышел из себя. Мне всегда казалось, что он отличный парень – спокойный, вежливый…

Селину возмутили обвинения Рида Прескотта. Но она заставила себя вспомнить, какая боль появилась в его глазах, когда он упомянул про умирающего ребенка.

– Он просто заботится о своих пациентах, – возразила она, удивляясь тому, что решила встать на защиту врача. Но он действительно прав, уверяла она себя, однако не удержалась и добавила вслух: – Хотя ему следовало бы проверить факты, прежде чем кого-либо обвинять.

– Только не расстраивайся, – заботливо попросил Джош, подкрепляя слова решительными жестами.

Селина улыбнулась. У Эмили Сейер отличный сын, подумала она. Будучи матерью-одиночкой, от которой отказались все родные, Эмили вырастила Джоша сама.

– Давай работать, – предложила Селина, всем видом пытаясь убедить мальчика, что она решила полностью забыть об инциденте с доктором Прескоттом.

Джош кивнул и ушел за угол дома.

Но едва Селина принялась за работу, как вновь вспомнила о том, что мучило ее уже несколько месяцев. Она решительно сжала зубы, отложила тяпку и сняла перчатки.

– Я скоро вернусь, – крикнула она Джошу, заходя в дом, чтобы взять ключи от машины.

Через некоторое время она остановилась у дома, где помещался кабинет доктора Джеймса. Селина знала, что рабочий день доктора уже закончен, но надеялась, что Гленда Джонс, его медсестра, еще в кабинете. Селине повезло: Гленда задержалась, разбирая бумаги, и назначила ей встречу с Доком на следующее утро.

Гнев Рида Прескотта не утихал до тех пор, пока он не остановился перед домом Теодора Джеймса. Более сорока лет Теодор оставался единственным врачом в Смитсшире. Это был старый семейный врач, из тех, что наблюдают пациентов с рождения до смерти. Теперь ему было уже около семидесяти, он искал себе преемника, и Рид оказался в городке, попутно решив проверить, подходят ли друг другу он сам и работа врача.

Теодор Джеймс, которого большинство жителей городка звали просто Док, пригласил Рида остановиться у него. Риду не хотелось стеснять старика, но тот был настойчив.

– С тех пор как умерла жена, в доме совсем пусто. Мне не хватает общества, – заметил Док, и Рид согласился принять приглашение.

Дом был действительно более чем просторным для двух человек, Рид вынужден был признать это, поднимаясь по ступеням на веранду двухэтажного бревенчатого дома, подобного большинству домов в этом городке.

– Гленда сказала, что ты ездил к Селине? – вопросительно заметил Док, едва Рид вошел на веранду.

Рид взглянул на Дока – высокого, худощавого, седого старика, который сидел в широком деревянном кресле, взгромоздив ноги на перила веранды.

– Да, ездил.

– Похоже, пора рассказать тебе о Селине, – продолжал Док, пристально вглядываясь в лицо молодого врача. – По-моему, ты сразу невзлюбил ее. Ничего не понимаю, ведь она хорошенькая девушка.

Рид уловил беспокойство в глазах старика. Он знал, что Док чрезвычайно серьезно отнесся к своей обязанности выбрать нового врача для Смитсшира. Если бы Док счел его непригодным для этой работы, Риду пришлось бы туго: ему нужно было бы покупать собственную аппаратуру и арендовать помещение. И поскольку Док оказывал Риду немало услуг, Рид был обязан платить старику тем же.

Кабинеты Дока располагались в соседнем здании, принадлежащем семейству Смит. Глава рода, Энгус Смит, основал Смитсшир и считался главным благодетелем города. Желая предоставить горожанам хорошую врачебную помощь, Энгус выстроил и оборудовал маленькую больницу. Семейство Смит следило за тем, чтобы оборудование больницы постоянно обновлялось. Рид был изумлен, узнав, насколько хорошо содержится больница, – некоторые из виденных им клиник в крупных городах были гораздо беднее. Рид также выяснил, что семейство Смит платило двум сестрам, работающим у Дока, Гленде Джонс и Карин Зиберли, умело обращающимся со



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация