А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Джек Мерсибрайт
Мэри Пирс


Яблочное дерево #2
В романе «Джек Мерсибрайт» раскрыта непростая судьба главного героя, который, несмотря на трудности и потери, сумел сохранить в себе честность, доброту и порядочность.

Яркие характеры героев, искренность отношений, любовь, доброта делают роман интересным для читателя.





Мэри Пирс

Джек Мерсибрайт


Хозяин и мужчина я —

Поспорьте, коль не прав, друзья.

Мужчиной в доме станет тот,

Кто с честью этот путь пройдет:

Малыш, любовью окруженный;

Мальчишка, что весь день в игре;

Красавец-юноша влюбленный;

Муж и отец – глава в семье.

Поправьте, коль не прав, друзья,—

Мужчина я.

    Уильям Барнс







Если утро выдавалось холодным, сырым, колено снова начинало болеть и ныть, и забираться по лестнице на скирду, чтобы набрать сена, оказывалось делом нелегким. Удерживая на голове тяжелый пук и почти спустившись вниз, он увидел хозяина, который пристально наблюдал за ним. Он сразу почувствовал, что Деннери был не в духе.

– Что с тобою? Ты ползаешь, как паралитик, – начал Деннери, видя, как Джек, прихрамывая, тащится через двор к загону для коров. – Тебе уже пора грузить свеклу на другом дворе.

– Скоро пойду туда, не волнуйтесь.

– Что, старая боевая рана не дает тебе покоя? Поэтому ты отлыниваешь от работы? Боже, да старые бабы проворнее тебя!

Джек невозмутимо молчал и ковылял от кормушки к кормушке, раскидывая сено.

– Мерсибрайт! Я к тебе обращаюсь! – взвился Деннери. – И не говори мне, что у тебя все еще болит нога, ведь прошло столько лет, – я все равно не поверю!

– Я и не говорю, – ответил Джек. – Зачем?

– Ведь твоя рана не из геройских, а? Как ты ее получил? Не в своем ли пакгаузе?

– Разве я вам рассказывал об этом? – удивился Джек и вспомнил, как однажды они с Деннери сидели в «Барабане и мартышке» в Астон Чармере. – В тот вечер я опрокинул не один стаканчик, и у меня, наверное, развязался язык.

Теперь ты понимаешь, что не следует напиваться, правда?

– Да, теперь я понимаю, что не следует напиваться с кем попало.

– Это была не бурская пуля! – продолжал Деннери. – Нет! Это была английская пуля, она-то и пробила тебе ногу, а? Вот о чем ты мне рассказал. Разве не так?

– Бурская или английская, – какое это имеет значение, пуля есть пуля и одинаково вышибает коленку. Только буры, подозреваю, стали бы стрелять в живот, как они это любят делать, и не промазали бы, потому что они меткие стрелки и могут вышибить косточку из вишни, не целясь.

– Герой Махубы! – взвизгнул Деннери. – Вот уж есть чем гордиться! Клянусь, они тебе за это еще и медаль повесили! Что – нет? Клянусь, они дали тебе кровавый «Крест королевы Виктории»!

– Нет, они дали мне месяц тюрьмы, – ответил Джек и направился к скирде, чтобы набрать еще сена.

Когда он снова забрался по лестнице наверх, Деннери позвали в дом, а во дворе появился работник Боб Фрэнк, который все это время, сидя в сарае, подслушивал их разговор и сейчас вылез из своего укрытия потолковать с Джеком.

– Интересно, почему люди ведут себя, как свиньи? – произнес он.

– Не знаю. Может быть, оттого, что у них на душе неладно. Сейчас ведь для фермеров наступили скверные времена.

– Ха! Уж он-то ничего не потерял! И его миссис тоже. Туго только таким, как ты и я. А подлец Деннери ничего не потерял. Он ни за что не платит, в том числе и за удовольствия.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду мою кузину Пегги, которая прислуживала семейке Деннери. И не говори, что ты ничего не слышал!

– Я знаю, что Деннери ее выгнали, и еще знаю, что у нее родился ребенок. Уж не хочешь ли ты сказать, что отец ее ребенка – Деннери?

– Именно так, могу поклясться на Библии! – воскликнул Боб. – Вот те крест! Пегги Смит, конечно, не бог весть что, но считаю, что мужчина обязан нести ответственность за то, что обманул женщину.

– А почему ее отец помалкивает?

– Кто? Мой дядя Сидни? Да он и время спросить постесняется! И что ему может ответит Деннери? Он, как последняя свинья, рассмеется Сиду в лицо – и все.

– Да, Деннери отпетый негодяй, – согласился Джек. – В нем нет ничего человеческого.

И побрел прочь, размышляя, почему такая юная и привлекательная девушка, как Пегги, подпустила к себе этого старика Деннери, вместо того чтобы закрутить роман с каким-нибудь молодым парнем – благо их и Астон Чармер пруд пруди.

Войдя во двор, где хранились овощи, Джек заметил, что мальчуган Ной Дингл уже доверху нагрузил кормовой свеклой телегу и тщетно понукал старую конягу Шайнера двинуться вперед по дороге, ведущей на пастбище.

– Не могу заставить его идти! – пожаловался Ной. – Я бьюсь тут с ним уже добрые десять минут, и все без толку!

– Ты перегрузил телегу, – сказал Джек. – Бедняге Штайнеру просто не под силу утащить ее.

Он забрался на гору сваленной на повозке свеклы и принялся вилами сбрасывать лишнее на булыжную площадку.

– Сам-то сумел бы сдвинуть такую тяжесть? – ворчал Джек.

– Мистер Деннери приказал погрузить всю свеклу, чтобы не делать много ездок.

– Но что это за экономия времени, если в результате лошадь подохнет.

Джек уже наполовину разгрузил телегу, когда во двор из маслодельни вышел хозяин и закричал:

– Что ты себе позволяешь, черт тебя дери! Я велел мальчишке загрузить телегу доверху, и работники мои приказы должны выполнять!

Джек, не обращая внимания на его крик, как ни в чем не бывало продолжал молча орудовать вилами. Несколько свекол скатилось к ногам Деннери, и тот проворно отскочил в сторону.

– Ты слышишь меня, разрази тебя гром, или ты так же глух, как и ленив?

– Я прекрасно слышу вас, – ответил Джек, – но прислушиваюсь только тогда, когда вы говорите дело, а сегодня все утро вы талдычите что-то невразумительное. Шайнер слишком стар, чтобы тащить такой груз. Ему не хватит ни сил, ни дыхания, зачем же заставлять его надрываться?

– Боже всемогущий! – воскликнул Деннери. – Вот мы сейчас увидим, есть у него силы или нет! Он у меня побежит как миленький! Смотри!

Хозяин подошел к коню и, ухватившись обеими руками за его хвост, с силой дернул. Шайнер громко заржал от боли и подпрыгнул на булыжниках, но предательские оглобли мешали ему вырваться из рук своего мучителя.

– Может, еще? – взвизгнул Деннери. – Конечно, после второго раза ты сдвинешься с места, ленивая тварь! Или хочешь добавки?

Джек слез с телеги и с такой силой схватил Деннери за запястье, что перевернул его через голову. Затем хозяин получил по физиономии и отлетел к телеге.

– Если хочешь кому-то накрутить хвост, – сказал Джек, – давай сделай это мне – за два года работы у тебя я ко всему привык.

– Клянусь Богом, так и поступлю! – прошипел Деннери, утирая кровь, хлынувшую из носа. – Твой финт не пройдет тебе даром, поверь мне! Ты сам напросился на неприятности, и из этой поганой ситуации есть только один выход.

– Я тоже так думаю, – ответил Джек.

– Ты уволен! Убирайся с фермы! Сию минуту! Бросай все, что ты не доделал, и дуй отсюда!

– Не возражаю. Странно, что не ушел от вас раньше.

– Катись с моей земли, ты, хромая свинья!

– Уже качусь, не волнуйся.

– Тогда что стоишь как столб?

– Только вот думаю: может, врезать вам еще разок перед уходом.

– Если тронешь меня, я привлеку тебя к суду за оскорбление личности, а Дингл будет свидетелем.

– Хорошо. Можете расслабиться. Мне жаль своих кулаков: не хочется зазря обдирать кожу на костяшках. Опять же, вам, кажется, нечем утереть нос? Смотрите: у вас вся жилетка в крови.

Джек направился к телеге и начал распрягать Шайнера. Он ослабил постромки, и оглобли упали на пол. Потом снял хомут и все остальное и передал их Ною Динглу, который, раскрыв рот, в полном изумлении смотрел на него.

– Что ты делаешь, что тебе нужно? – крикнул Деннери.

– Собираюсь забрать коня с собой, – ответил Джек.

– Нет, тебе это не удастся! Прежде я увижу, как ты будешь гореть в аду!

– Я покупаю его у вас за десять фунтов.

– Десять фунтов? Не смеши меня! Где тебе взять десять фунтов?

– Они у меня есть.

– Сначала покажи их мне. Только тогда я разрешу тебе увести коня с моей фермы.

– Вы их никогда не увидите, потому что я собираюсь отдать эти деньги Пегги Смит. И вы знаете почему, так что не задавайте глупых вопросов, иначе этому мальчугану придется многое услышать о ваших тайных делишках. Если он еще не в курсе.

– Ты ответишь мне по закону, Мерсибрайт, за то, что украл коня с фермы!

– Отлично, – ответил Джек, – и, возможно, судьям будет небезынтересно узнать печальную историю малютки Пегги.

Деннери злобно сверкнул глазами.

– А что это у тебя за интерес к ней? – с усмешкой спросил он. – Тот же, что и у других мужиков?

– Нет, – ответил Джек. – Я, конечно, кой к чему и питаю слабость, но, слава Богу, не к женщинам, тем более к Пегги Смит.

Он взял Шайнера за повод и повел к. воротам.

– Ты не можешь вот так просто уйти! – заорал Деннери, двигаясь за Джеком на некотором расстоянии. – Я еще покажу тебе, кривобокая свинья, и ты пожалеешь о том, что натворил сегодня, поверь мне! Запомни: в этих краях меня отлично знают, а уж я постараюсь, чтобы тебе ни на одной здешней ферме не дали работу, ты до дня Страшного суда будешь обивать пороги!

Бросив взгляд через плечо, Джек продолжал вести Шайнера.

– Тогда я попытаю счастья в каких-нибудь других местах, подальше отсюда, – сказал он, пожимая плечами.



Он отправился в дом Джима Лоуэлла, у которого снимал комнату, уложил свои пожитки в полотняную сумку и достал из-под матраса деньги, накопленные за работу у Деннери. Мэтти Лоуэлл подошла к двери, чтобы проводить его.

– Снова в дорогу? – спросила она. – Пора бы тебе уже осесть. Не в том ты возрасте, Джек, чтобы бродить по свету. Пора осесть и найти себе хорошую жену.

– Я постараюсь внимательно посмотреть по сторонам, – ответил он и чмокнул ее в полную щечку. – И как только увижу такую, как ты, схвачу ее и уж никогда не выпущу из рук.

Заглянув в дом Смитов, он застал Пегги в компании невзрачной собаки, по кличке Молл, и месячного младенца Мартина, который мирно посапывал в бельевой корзине, стоящей на скамье. В кухне было жарко и пахло горячим хлебом.

– Десять фунтов? – подозрительно спросила Пегги. – С чего это вдруг Деннери послал мне десять фунтов?

– Я забрал Шайнера, – ответил Джек, – а деньги, которые должен был заплатить за него, отдаю тебе.

Он высыпал монеты ей в карман.

– Они не фальшивые, – добавил он.

– Мне не нужны деньги Деннери! И твои тоже!

– Сейчас речь идет не о тебе. Подумай о малыше. Ему они понадобятся.

– Ему! – воскликнула Пегги. – Этому ублюдку! – Но, взглянув на спящего ребенка, она тут же смягчилась. – Деньги – это плата за те несчастья, которые он мне принес, – пробормотала она.

– Ты тоже принесла ему несчастья. Может быть, даже больше, чем он тебе.

– Как это? Да что он знает о моих жизненных трудностях? Он только и делает, что ест и спит.

– Скоро узнает, раз уж он так начал жизнь, благодаря тебе.

– А я? Кто теперь возьмет меня замуж? С таким довеском?

– Какой-нибудь парень обязательно найдется, рано или поздно.

– Не ты, надеюсь?

– Я только что купил лошадь. И на жену мне уже не хватает. Кроме того, я отправляюсь в дорогу.

– И где ты думаешь найти работу?

– Не знаю. Где предложат. Тут уж как повезет.

– В это время года трудно что-нибудь подыскать, но я все равно желаю тебе успеха. Могу я чем-нибудь помочь тебе, пока ты не ушел, Джек Мерсибрайт?

– Да, – ответил Джек. – Ты можешь мне дать с собой хлеба, который только что испекла, и кусочек сыра. Прошагав пару миль, я ведь проголодаюсь.

– А зачем идти пешком? Ты же можешь ехать на Шайнере?

– И правда. Отличная мысль.

Люди провожали взглядами седока на старом сером коне, который тащился вдоль деревни, некоторые даже кивнули в знак приветствия. Но никто не заговорил с Джеком. Такое уж это местечко – Астон Чармер. Джек появился здесь всего два года назад и сейчас, покидая эти края, так и остался для местных жителей чужаком.

В Чармер-Кросс он остановился у развилки. Из шести дорог он выбрал ту, которая вела на юг. Ему пришлось поднять воротник, чтобы укрыться от холодного дождя, хлеставшего в спину.

В этот день Джек десять раз заглядывал на фермы и узнавал, есть ли работа, но везде получал отказ. Так он ехал по узким извилистым тропинкам, вдоль мокрых изгородей, и его глазам открывался лишь неприютный пейзаж, пропитанный серой зыбкой влагой.

Уже смеркалось, когда он подъехал к заброшенному дому, одиноко стоявшему на повороте дороги, и решил расположиться здесь на ночлег. Сад около дома представлял собой неприглядное зрелище, а чуть дальше, за кривой калиткой, виднелись старые грушевые деревья, видимо, посаженные очень давно. Джек запустил Шайнера в этот сад, а сам вошел в дом и развел огонь в очаге.

Кругом валялось множество щепок, и костер удался на славу. Джек удобно устроился перед ним и принялся с аппетитом за хлеб и сыр, которые дала в дорогу Пегги Смит, запивая пивом. Постепенно одежда его высохла, и тепло от огня медленно разливалось по всему телу. Согревшись, он застегнул куртку на все пуговицы и растянулся на соломе у самой сухой стенки.

Вдруг его разбудил тихий шорох: у порога послышались легкие шаги, и кто-то стал шарить руками по дверному косяку. Он приподнял голову и увидел в проеме двери темную фигуру девушки, в накидке с капюшоном.

– Бевил? – позвала она шепотом и повторила чуть громче: – Бевил? Ты тут?

Замерев на своем ложе, Джек услышал тихий возмущенный возглас



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация