А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Книги по авторам » Логан, Кимберли

Информация об авторе:

- к сожалению, информация об авторе отсутствует.

Соблазненная грехом
Кимберли Логан


Сестры Давентри #3
Десять лет назад мать Эйми, леди Давентри, была убита. Истинный виновник преступления до сих пор на свободе и желает избавиться от единственной свидетельницы – Эйми, которая вдруг стала припоминать подробности того злосчастного вечера.

На помощь ей неожиданно приходит герой Наполеоновских войн Ройс Гренвилл, виконт Стоунхерст, – сильный и отважный мужчина, не привыкший отступать перед опасностями.

Он знает Эйми с детства и по-прежнему видит в ней лишь ребенка. Однако девочка давно превратилась в юную красавицу, и каждый ее взгляд пробуждает в Ройсе жаркую страсть, преодолеть которую он не в силах…





Кимберли Логан

Соблазненная грехом





Пролог


Лондон, 1823 год

Все началось со сна. Леди Эйми Давентри было не привыкать к кошмарам. Их появление, постоянное присутствие и содержание стали уже частью ее жизни. В сущности, за те десять лет, что прошли со дня убийства ее матери, она вполне свыклась с жестокими ночными кошмарами. И этот приснился так же, как и многие другие.

Эйми снова была девятилетней девочкой. Она стояла в темном коридоре на первом этаже особняка Олбрайтов и не могла понять, что заставило ее вылезти из кровати и прийти сюда. Она стояла, словно прикованная к ковровой дорожке коридора, и вслушивалась в тревожный шепот, доносящийся сверху из библиотеки. Один из голосов принадлежал матери, маркизе Олбрайт. Второй – резкий и неприятный – принадлежал мужчине и был не знаком Эйми.

С кем могла разговаривать мама в такое время?

Из-за оглушительного раската грома, даже прислушиваясь, Эйми не могла разобрать, о чем шла речь. Осторожно она подкралась к двери комнаты и остановилась. Дверь была слегка приоткрыта и пропускала сквозь щель лишь полоску света. Из комнаты доносилось неразборчивое бормотание, прерываемое судорожными всхлипываниями.

Неужели мама плачет?

Эйми ужаснулась при этой мысли и со всей решимостью потянулась к двери, чтобы распахнуть ее и прийти на помощь. Но что-то сковало ее. Эйми не могла сдвинуться с места, ее пальцы замерли на ручке двери. Казалось, внутренний голос буквально кричал, что жизнь резко изменится, если она войдет в эту комнату.

Словно из ниоткуда набежала волна страха, а сердце опустилось в пятки. Однако, поборов себя, Эйми слегка толкнула дверь – теперь она могла видеть все.

В комнате, еле освещаемой тусклым светом лампы, Эйми разглядела маму, стоявшую рядом с рабочим столом отца. Она все еще была одета в красное шелковое платье, в котором уехала вечером на бал к Брайервудам, волосы ее выбились из прически, на щеках были заметны следы слез. Застекленные двери балкона были распахнуты навстречу вечерней грозе. Мама протягивала руку словно в попытке удержать едва видневшегося у порога мужчину. Блестевшее в руках мужчины дуло пистолета упиралось ей в голову.

Яркая вспышка света озарила библиотеку, пронзая полумрак комнаты. Теперь лицо мужчины, искаженное маской ненависти, было отчетливо видно.

– Боюсь, твоим мольбам не суждено быть услышанными, – произнёс он с мягкостью, таящей в себе хищнический тон. – Близится час твоей смерти.

Больше Эйми не могла вынести. Вид оружия, ужасающее заявление незнакомца и злобное выражение его лица – этого было достаточно, чтобы сознание покинуло се. Земля поплыла под ногами, взгляд затуманился, путаница слившихся воедино образов смешала картину происходящего. Грянул выстрел… и реальность окончательно перестала для нее существовать.

Когда Эйми пришла в себя, то обнаружила, что стоит на коленях рядом со столом. Она совершенно не понимала, как там очутилась. Ошеломленная, она пристально смотрела на неподвижное тело матери, лежавшее неподалеку в луже крови…

Пропитанный дождем ветер вихрем врывался в комнату, раскачивая двери. Мужчины в комнате не было…

Сдерживая рыдания, Эйми вгляделась в застывшее лицо матери в надежде обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Но нет, не было ни трепета ресниц, ни движений грудной клетки, ни каких бы то ни было других импульсов. Неужели мама мертва?..

Ужас душевного потрясения обрушился на Эйми в ту секунду, когда она осознала, что навсегда потеряла мать. Но именно в этот момент ее безжизненные веки неожиданно дрогнули.

Эйми вскрикнула, попятилась назад, спряталась за столом, а взгляд янтарных глаз остановился на ней. Все тело матери оставалось скованным и неподвижным, и только бледная рука поднялась над полом, указывая на дочь.

– Ты, – обращение к дочери, полное печали и отчаяния, вырвалось из ее окровавленного рта, – почему ты продолжаешь прятаться от того, что обязана помнить? Каждый из них полагает, что всему конец, но ты-то знаешь, что это не так. – Указательный палец ее руки по-прежнему был направлен на Эйми. Прозрачная слеза, блеснув, спустилась по щеке матери. – Послушай меня, это еще не все. Это не прекратится никогда, пока ты не вспомнишь все, что случилось…

Содрогнувшись от эха повторяющихся слов, Эйми проснулась. Спальня была погружена в темноту ночи, а сама она – в ужас от упрека матери, явившейся ей во сне.

Еше очень долго Эйми не могла сомкнуть глаз.




Глава 1


– Мора, Фиона такая милашка! – Покачивая на руках розовый сверток, Эйми с трепетом приоткрыла уголок одеяла, чтобы заглянуть в сморщенное личико племянницы. Голубые глазки, подернутые поволокой сна, с любопытством всматривались в лицо Эйми. Пухлые губки, напоминающие лепестки розы, сложились в гримасу за секунду до того, как трехмесячная Фиона Элиз Сатклифф зевнула и погрузилась в сон, плотно зажав палец тетушки в крохотном кулачке.

Сердце Эйми дрогнуло от такого доверительного жеста, лицо ее озарила счастливая улыбка. Она повернулась к сестре, устроившейся на садовых качелях возле нее.

– На самом деле, – продолжила она, стараясь говорить шепотом, – я искренне верю, что Бог послал тебе самого лучшего малыша на свете.

На лице Моры Сатклифф, графини Хоксли, читалась материнская гордость, в то время как она любящим взглядом ласкала свою спящую дочь.

– Безусловно, такая мысль греет душу. Но с другой стороны, припоминается, что после рождения Родерика и Тейна то же самое ты говорила Джилли.

– Я и не отказываюсь от своих слов. – Эйми бросила взгляд в сторону рыжеволосых племянников, которые увлеченно играли с армией солдатиков в тени вяза. – Сомневаюсь, что кто-то готов поспорить с тем, что Тейн и Родди – необыкновенные дети.

С противоположной скамейки раздался голос, нарушивший идиллию этой беседы.

– Если под необыкновенностью понимать упрямство, недисциплинированность и абсолютное неповиновение, то боюсь, я вынуждена согласиться, – откликнулась, удрученно покачивая головой, старшая из трех сестер, Джиллиан Давентри Монро. – Мальчишки сводят няню с ума – чуть ли не каждую неделю она грозит, что уволится. Боюсь, я и сама скоро попаду в сумасшедший дом.

Столь пламенное и исполненное негодования признание рассмешило сестер, ни для кого не было секретом, что близнецы невероятно упрямы.

Сентябрьский денек выдался на удивление теплым, и сестры с удовольствием проводили время за непринужденной беседой. Они сидели в саду недавно купленного Джиллиан особняка на Беркли-сквер. Эйми с нетерпением ждала этой встречи с самого раннего утра, как только получила приглашение на чай. Оттого день ее был расцвечен новыми красками – Эйми улыбалась, греясь в лучах полуденного солнца. От мрачных образов ночного кошмара не осталось и следа.

Но… она обещала себе не думать об этом. Не сегодня Она отмела все гнетущие мысли, мелькавшие в голове, и вновь вернулась к разговору.

– Мне кажется, все дети время от времени капризничают и шалят, – сказала Эйми, стараясь оправдать поведение племяшек. Она всегда была близка с мальчиками и зачастую находила их шалости забавными. – Твоим близнецам свойственны любознательность и смелость, причем гораздо больше, чем многим другим трехлетним мальчикам.

Мора удивленно вскинула брови:

– Ты так считаешь? А я считаю, что они изрядно избалованы, и не в последнюю очередь тетушкой Эйми.

Кивнув, Эйми снова посмотрела на малышку, спавшую у нее на руках. От нежности у нее сжималось сердце, а душу наполняла острая тоска. Сейчас, как никогда раньше, нахлынуло чувство пустоты, ставшее в последнее время, как ей казалось, ее постоянным спутником.

– Возможно, порой я и бываю слегка снисходительна к ним, – признала она. – Но если вероятность того, что у меня будут собственные дети и муж, невелика, то я счастлива, что могу любить до безумия хотя бы моих племяшек.

В воздухе повисло напряженное молчание. Оторвав взгляд от Фионы, Эйми застала сестер в тот самый момент, когда они украдкой переглядывались.

О проклятие! Нужно было бы попридержать язык. Эйми, конечно же, помнила, как все в семье старались защитить ее, уберегая от любых неприятностей на протяжении всей жизни. Такая трепетная забота о ней не изменилась с годами. В последнее время озабоченность и беспокойство читались во взглядах сестер, стоило ей упомянуть о своем статусе незамужней девушки. Казалось, сестры ожидали, что она вот-вот падет ниц, униженная в своем горе, и, рыдая, станет сетовать на отсутствие хоть каких-нибудь достойных женихов.

Сестры и не догадывались, что Эйми давно уже смирилась и более не сетовала на судьбу за свое одиночество.

– Буду благодарна, если это выражение ужаса, как будто я как минимум объявила о своей неизлечимой болезни и вот-вот испущу последний вздох, покинет ваши лица, – гримасничая, сказала она. – Все не так плохо, как вы себе рисуете.

– Ничего не можем с собой поделать, дорогая, – нахмурилась Джиллиан, даже не пытаясь скрыть огорчения. – Подобные слова из твоих уст вызывают у нас беспокойство. В конце концов, ты не из тех великовозрастных старых дев, чьи шансы уменьшаются с каждым днем. Ты еще молода, девятнадцать лет – прекрасный возраст для создания семьи.

Делая вид, что поправляет одеялко малютки Фионы, Эйми лишь пожала плечами. Скрываясь под привычной маской безразличия, она проговорила:

– Полагаю, что мир устроен так, что некоторым вещам просто не суждено сбыться.

– Ерунда, – заявила Мора. Сложив руки на груди, она смотрела на сестру тем проницательным взглядом, под которым мужество покинет любого. – Этой мыслью ты тешишь сама себя, прячась, как всегда, за стенами отчего дома.

– Я не прячусь! – Громкий голос протеста потревожил покой спящей малышки: та завозилась в одеяльце.

Эйми, дождавшись, когда ребенок успокоится и продолжит спать, повторила, понизив голос:

– Не прячусь.

– Не прячешься?! – возмутилась Мора. – Целыми днями сидишь, уткнувшись в книгу, не высовывая носа, пока не появится повод навестить Джиляи или меня. Ты отказывалась использовать любые шансы, подаренные тебе судьбой. Думаю, не стоит напоминать о том, сколько раз папа предлагал тебе поехать на бал. Ты категорически отказывалась.

– Не спорю, я отказывалась. Но я ни на минуту об этом не пожалела. – Эйми передернула плечами. – Не могу представить, что стала бы вращаться в этом обществе лондонских аристократов, посещала бы балы и званые обеды. Совершенно не имею представления о том, как быть остроумной или обворожительной или, того хуже, как флиртовать с мужчинами. Я разделила бы участь тех бедняжек, что топчутся по углам бального зала, оставшись без кавалеров. Забытые и несчастные, они не вызывают ничего, кроме жалости и сострадания.

Только лишь картинка подобной сцены промелькнула в ее воображении, как ей тут же стало не по себе. Эйми и правда никогда не была общительной в отличие от старших сестер. Обе чернобровые красавицы, и чересчур независимая Джиллиан, и царственно утонченная Мора, всегда отличались силой духа, унаследованной ими от их покойной матери – знаменитой актрисы Элиз Марчанд Давентри, маркизы Олбрайт. Ни одна из сестер Эйми не знала, каково это – быть нерешительной и робкой.

С другой стороны, Эйми прекрасно осознавала, что не была столь привлекательна, как ее сестры. Невысокого роста, с невыразительными чертами лица и тусклыми волосами, она ничем не выделялась – всего лишь младшая сестра Давентри. Ничего особенного, если не считать огромных глаз цвета янтаря.

Все, кроме выразительных глаз, выдавало Эйми за типичную серую мышку.

Словно читая ее мысли, Джиллиан наклонилась к ceстре и с пониманием и любовью потрепала ее руку:

– Эйми, ты слишком недооцениваешь себя. Уверена, что ты справилась бы со всем лучше, чем сама себе представляешь.

В знак протеста Эйми покачала головой:

– Джилли, ты ведь знаешь, что я ужасно застенчивая. Еше в детстве любая неловкая ситуация наводила на меня страх, и, словно скованная ужасом, я мечтала побыстрее испариться. Так было всегда. С тех пор как… – Она запнулась, прикусив нижнюю губу, но смысла заканчивать фразу не было. Каждая из сестер знала ее продолжение.

Из памяти Эйми полностью стерся тот несчастный случай, произошедший с мамой у нее на глазах, и то, как она, свернувшись калачиком, лежала возле бездыханного тела.

Стерся, но напомнил о себе пять лет назад. Все высшее общество Лондона полагало, что скандально известная многочисленными романами леди Олбрайт была убита ее женатым любовником, графом Хоксли, за мгновение до того, как он покончил жизнь самоубийством. Но, благодаря Море и младшему сыну графа, мир узнал правду – Хоксли пал невинной жертвой тайного поклонника маркизы, подтасовавшего факты.

И вновь озабоченность мелькнула во взглядах старших сестер, прежде чем Джиллиан обратилась к Эйми:

– Дорогая, я знаю, как сильно ты переживала случившееся с мамой. Нам всем было тяжело, но ведь ты была совсем крошкой. После всего того ужаса, что, должно быть, предстал перед тобой… – На глаза, скрывавшиеся за стеклами очков, навернулись слезы. Запнувшись на полуслове, она уже не в силах была продолжать.

– Мы пытаемся сказать тебе, – подхватив мысль старшей сестры, Мора осмелилась продолжить разговор после возникшей неловкости, – что сложности, с которыми ты сталкиваешься, пытаясь справиться с этой ситуацией, вполне объяснимы. Но прошло пять лет с того момента, как истинный убийца мамы был отдан в руки правосудия, пять лет с тех пор, как лорд Страттон был уполномочен вернуть честное имя умершему отцу моего мужа. Человек мертв, его больше нет, а наша жизнь продолжается.



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация