А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Тайны Палм-Бич
Роксана Пулитцер


Тайны Палм-Бич. Темные секреты рая для избранных. Там обитают самые богатые, самые могущественные мужчины и самые роскошные женщины.

Мужчины, которые знают – власти и денег не добиваются в белых перчатках. Ради этого идут на все: ложь, предательство, преступление.

Женщины, которые привыкли – за каждым их шагом следят. Следят соперницы, готовые растоптать и уничтожить, следят репортеры, хищно ищущие грязи или скандала.

ЭТО случилось в Палм-Бич. Там, где может случиться – и случается – ВСЁ…





Роксана Пулитцер

Тайны Палм-Бич


Моему агенту Эстер Ньюберг – с благодарностью за помощь.


С любовью, Маку и Заку, благодаря которым я увидела, что в жизни еще сохранились невинность и чистота.





ПРОЛОГ


Эштон открыла богато инкрустированный гардероб эпохи Ренессанса, который переходил из поколения в поколение предкам по линии мужа, и включила хитро замаскированный телевизор.

– Сегодня в Палм-Бич пришла смерть, – чеканя слова, проговорил появившийся на экране комментатор. – Мы вынуждены связать слово «смерть» с одним из самых любимых и уважаемых людей, олицетворяющих богатство и славу этого необыкновенного острова.

Любимый и уважаемый, раздраженно подумала Эштон. После смерти он вдруг стал любимым и уважаемым, а когда он был жив, все радовались любой возможности посплетничать о нем, посмеяться над ним, выбранить и оскорбить его. Да и она сама не была исключением, как ни горестно это признавать. Она любила его, однако уже давно не знала, как показать ему эту любовь.

– Полиция Палм-Бич все еще не пришла к однозначному выводу, был ли это несчастный случай, имело ли место самоубийство или… – Комментатор сделал выразительную паузу. – Или же произошло убийство. Две женщины, которые, по сведениям, полученным из анонимных источников, знают ответ на этот вопрос, отказались дать какие-либо комментарии.

На мгновение Эштон увидела себя окруженной телекамерами и несколькими охотящимися за сенсациями папарацци на юте большой двухсотфутовой яхты Хэнка.

– Эштон Кенделл, графиня Монтеверди, которая родилась в мире избранных, оказалась недоступной для репортеров.

Картинка с изображением Эштон сменилась фотографией Мег в роскошном вечернем платье среди группы гостей на балу, организованном Обществом Красного Креста.

– Вторая женщина, известный фотограф Меган Макдермот, о которой говорят, что она собирается войти в этот мир избранных благодаря предстоящему замужеству, не отвечает на телефонные звонки. По случайному совпадению на этой фотографии справа от мисс Макдермот, – с ухмылкой добавил комментатор, – мы видим графа Монтеверди, чемпиона в гонках на моторных лодках, и мужа Эштон Кенделл.

Затем комментатор стал монотонно рассказывать об их жизни за тридцатипятифутовым деревянным забором, как будто он имел, с раздражением подумала Эштон, хотя бы элементарное представление об этой жизни. Тем временем на экране появился остров, снятый с высоты птичьего полета. Эштон увидела полукруглую, крытую черепицей крышу громадного особняка Хэнка, построенного в ярко выраженном средиземноморском стиле, лабиринт окруженных аркадами двориков, большие и малые бассейны для утренних и послеобеденных купаний, и совсем маленький бассейн за теннисным кортом.

– Владение Шоу – одно из немногих, – объяснял комментатор невидимой, но любопытствующей публике, – тянется на всю ширину острова, от озера Уорт до Атлантики.

Камера двинулась дальше, и Эштон увидела похожую на предыдущую крышу собственного дома, бирюзовую гладь стофутового бассейна, поблескивающего на экране, пышную тропическую зелень и далее, в конце дока, – одну из больших моторных лодок Алессандро. Лодка покачивалась на волнах озера Уорт.

Камера продолжала движение, и комментатор указал на владение ее брата Меррита, а также Спенсера, бассейн которого, похожий на естественный пруд, был окружен пальмами, и даже усадьбу Тиффани Кинг с обширным палаццо, ухоженным французским садом и японским чайным домиком. Тиффани это наверняка понравилось бы. Она любила рекламу и известность во всех проявлениях.

При мысли об этом Эштон сделалось не по себе. Она выключила телевизор, закрыла старинный гардероб и вышла на террасу рядом со спальней. Ночной воздух благоухал цветами бугенвиллей и орхидей, которых здесь было по меньшей мере десяток сортов. Внизу в лунном свете блестела гладь бассейна, которая казалась не менее яркой, чем на экране телевизора. За бассейном на фоне неба виднелись очертания громадного дома Хэнка. Фасад здания сейчас был темным, и ей вспомнилось, как ярко он иногда сиял среди ночи, и особенно ярко, когда виновницей торжеств была она. Эштон почувствовала, как по ее щекам покатились слезы, а сердце сжалось от боли.

За спиной, в спальне, зазвонил телефон. Это был не тот, главный телефон, на звонки которого весь день отвечал дворецкий, отбиваясь от репортеров, озабоченных поиском грязи, а также от политических деятелей, дипломатов и других так называемых друзей, выражающих соболезнование. Звонил ее личный телефон. Она поспешила к нему, хотя и знала, что вряд ли звонит тот человек, голос которого она хотела бы сейчас услышать.

– Это Мег, – прозвучал голос на другом конце линии, – Мег Макдермот.

Эштон несколько секунд молчала. Она боялась, что не сможет заговорить.

– Надеюсь, вы не станете возражать. Я имею в виду – против того, что я позвонила, – сказала Мег, игнорируя молчание Эштон.

– Не возражаю, – наконец проговорила Эштон. – Я благодарна вам, – после небольшой паузы добавила она.

– Вы смотрели по телевизору новости? – тихо спросила Мег.

– Я вынуждена была их выключить.

Снова возникла пауза.

– Я знаю, что вы имеете в виду. Они подают это… в сенсационном духе.

– Они всегда это делают.

Эштон замолчала. До нее доносился мягкий плеск волн о берег озера.

– Вы слышали что-либо от других людей? – спросила наконец Мег.

– Все сейчас заняты похоронами. И ответами на вопросы полицейских, – с горечью добавила Эштон.

На этот раз пауза оказалась более длительной.

– Я снова и снова думаю об этом, – возобновила диалог Эштон. – Пытаюсь понять то, что не понимала раньше. – Голос ее пресекся.

– Понимаю вас. Я тоже все прокручиваю в уме. Стараюсь решить, могла ли я сделать что-то еще, поступить как-то иначе.

Две женщины сидели молча: Эштон – в роскошной вилле на берегу озера, среди старинных сокровищ Монтеверди, Мег – в просторной удобной комнате отеля «Бурунье», окна которой выходят в роскошный сад, разбитый на берегу моря; обе были связаны невидимой телефонной линией и обе были безнадежно одиноки.

– Если бы можно было вернуться назад, – вырвалось вдруг у Мег. Она понимала всю глупость своих слов и тем не менее не смогла удержаться от них. Она думала об этом с самого утра, когда до нее дошла весть о смерти. Если бы они могли вернуться к истоку и начать все сначала…




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ





Глава 1


Они завтракали на террасе рядом с бассейном для послеобеденных купаний. Стены, окружающие патио, были увиты лианами с желтыми цветами, арки над бассейном – пурпурными цветами бугенвиллей. Мег впору было смеяться. Могла ли она, Меган Макдермот, вообразить, что окажется в мире, где у людей имеется два бассейна: один для того, чтобы ловить утренние солнечные лучи, второй – послеобеденные? В глубине души Меган не переставала удивляться: неужели это она ковыряет вилкой мясо омара, обвалянное в икре, и потягивает охлажденное «Шардоннэ»? Хотя разумом она вполне осознавала, что именно она восседает сейчас за этим столом.

Однако Мег понимала и то, что её пребывание здесь обусловлено определенными причинами. Это был не столько завтрак, сколько испытание. Если она его выдержит, если заслужит одобрение Хэнка Шоу или хотя бы пробудит в нем интерес, он откроет для нее двери, двери в мир замкнутый и сокровенный, куда позволено входить лишь очень немногим. Если же она не выдержит испытания, если будет говорить не то, что следует, либо слишком мало, либо слишком много, ее снова вышвырнут в мир акул фотографов, проникающих в аристократические клубы, на Модные вернисажи и премьеры в надежде сделать снимок Хэнка Шоу или кого-то другого из его круга, чтобы затем продать этот снимок в газету или журнал, которыми владеет тот же Хэнк Шоу.

Мег снова огляделась вокруг. Поистине в это нельзя было поверить. Она читала о владениях Хэнка Шоу до приезда в Палм-Бич, видела фотографии его поместья, однако совсем другое дело своими глазами увидеть легендарный старинный дворец с огромными сводчатыми окнами, величественными колоннами и украшенным лепниной фасадом, раскинувшийся на четырех акрах земли между океаном и озером. Хэнк Шоу показал ей бальный зал, залы для официальных и неофициальных обедов, бильярдную комнату, библиотеку, комнату с тренажерами для борьбы с ожирением. Мег снова окинула взглядом готические арки, пышную тропическую зелень и подумала, насколько справедливы слухи, что Хэнк Шоу заставляет красить апельсины в саду, чтобы они всегда выглядели спелыми. Усилием воли она заставила себя вернуться к действительности. Надо побороться. Или пан, или пропал.

Однако Мег не собиралась проигрывать. Она увидела, как океанские волны пенятся, набегая на берег, и сделала глоток вина. Совсем маленький глоток, потому что хотела сохранить ясность мыслей. И тут же не столько увидела, сколько почувствовала, что дворецкий долил ей вина, сделав это незаметно и ненавязчиво.

– Вам придется встречаться с особенными людьми. – Хэнк Шоу тряхнул львиной головой.

Он относился к числу тех красиво-уродливых мужчин, чьи грубые черты должны быть высечены из камня. Он обладал могучим телом. Мощь – вот слово, которое произносили все говорящие о Хэнке Шоу. Он излучает мощь, сообразила Мег, наблюдая за ним, восседающим по другую сторону элегантного стола. Он был похож на зверя, сбросившего маску, и казался таким же сильным и обольстительным. И еще грозным. Мег была наслышана о том, что очарование его было чисто внешним. Хэнк Шоу использовал свою силу без каких-либо угрызений совести.

– С особенными людьми, которые живут по особенным правилам, – повторил он.

Мег положила в рот маленький кусочек омара. Стыд какой! Еда была изумительно вкусной, но не слишком ли много внимания она уделяет еде? Мег снова заставила себя вернуться к разговору.

– Это люди странной породы, – сказал Хэнк Шоу. – Они предпочитают жить в полном уединении. Думаю, вы обратили внимание на высокие заборы, которыми окружены их дома. Шторы и жалюзи дают им возможность жить так, как им хочется. То, что им нравится, порой способно ошеломить. Словом, странная порода, – повторил он.

– Богатые отличаются от других, – согласилась Мег.

– Дело не в богатстве, – пояснил Хэнк Шоу. – Я тоже богат. Но я не такой, как они.

Она хотела было процитировать какого-нибудь современного писателя, но вовремя удержалась. Совершенно ни к чему указывать на пробелы в образовании одному из богатейших людей Америки – человеку, владеющему журналом, для которого она работала, а также дюжиной других, не говоря уж о телевизионных и радиоканалах, издательстве и некоторых других средствах информации.

– Взять их отношение к деньгам, – продолжал Хэнк Шоу, и Мег подумала, что, несмотря на всю свою власть и богатство, несмотря на свою легендарную коллекцию картин, автомашин, судов и самолетов, несмотря на свою недвижимость здесь и в Нью-Йорке, Париже, Лондоне и Марракеше, Хэнк Шоу все еще чувствовал себя здесь чужаком. А может, она всё это выдумала.

– Говорят, их не волнуют деньг», – продолжал Хэнк Шоу, – и в каком-то смысле это верно. Вы не можете купить доступ в «Эверглейдс» или в «Морской клуб». Я могу назвать вам полдюжины Мужчин и женщин на острове, которые являются живым подтверждением этого. Черт возьми, Трамп даже уступил клубу часть своего собственного пляжа, когда ему понадобилась бОльшая площадь, и тем не менее члены клуба не позволяют Трампу стать его членом. Я полагаю, что они никогда его не примут и что зря он питает надежды на сей счет.

Мег знала, каким образом Хэнк Шоу попал в эти клубы. Отец его бывшей жены был членом-основателем «Морского клуба» и помогал финансировать первый и единственный кинотеатр в городе – «Парамаунт». К моменту развода с женой у Хэнка было достаточно прочное положение, чтобы стать членом клуба, хотя в отличие от других богачей, среди которых Хэнк вращался, он всего достиг своим трудом. От своего отца, который бросил мать еще до рождения Хэнка, он унаследовал лишь недюжинную физическую силу да еще недоверие и подозрительность к людям. Мег знала об этом (не о том, что именно Хэнк Шоу унаследовал, а лишь о том, что отец бросил их), потому что проделала дома большую работу, готовясь сделать серию фотографий Шоу по заданию одного из самых роскошных журналов, которыми он владел. Хэнк Шоу, как и опасалась Мег, отказался сниматься, однако пригласил ее на завтрак, на что она не смела и надеяться.

– Я не хочу опекать по мелочам, – объяснил при этом Хэнк Шоу, – но желал бы быть в курсе того, что делают мои компании и люди.

При других обстоятельствах Мег возмутилась бы и ощетинилась, если бы о ней сказали, что она кому-то принадлежит. Но Хэнку Шоу она ответила, что ей доставит удовольствие позавтракать и поговорить о ее задании, полученном от журнала «ХЖ». Аббревиатура расшифровывалась как «Хорошая жизнь».

– Они упорно пытаются объяснить различие, – продолжал Шоу, – между старыми и новыми деньгами, Как будто то обстоятельство, что они не хотят пачкать руки, делает деньги чище. Но единственное различие между старыми и новыми деньгами заключается в том, когда их сделали, а не как. – Он замолчал на минуту и сделал глоток вина. – Евангелие от Шоу. Хотя мне не хотелось бы с важным видом изрекать какие-либо истины.

– Вы не изрекаете. Мне в самом деле интересно это узнать, – сказала Мег. Она явно льстила ему, но именно это она и собиралась делать.

– Самое смешное, что их не интересуют деньги, если они есть у кого-то другого. Но не приходится сомневаться, что деньги их очень даже интересуют, когда их нет у них самих. Я могу провезти вас по



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация