А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Виски с лимоном
Дж. А. Конрат


Jack Daniels #1
Муж сбежал к тренерше по бодибилдингу…

Кредитные карты опустошены бесполезными покупками в «магазине на диване»…

Ну и как тут охотиться на гнусного маньяка по прозвищу Пряничный человек, терроризирующего Чикаго?

Присланные на подмогу полиции агенты ФБР – круглые идиоты, сутками составляющие совершенно нелепые психологические портреты подозреваемого… Единственная зацепка – то, что все жертвы в разное время принимали участие в скандальном телешоу… Джек Дэниелс и ее верный напарник, остроумный обжора Харб, бесстрашно вступают в войну с безумным убийцей.

А убийца тем временем уже готовится к охоте на Джек!

Кто победит?

Об этом читайте в первом из романов о лейтенанте Джек Дэниелс!






Дж. А. Конрат

Виски с лимоном


Виски с лимоном

1 1/2 унции виски 1 1/2 унции смеси лимонного

сока с сахаром. Хорошо встряхнуть с кубиками

льда и перелить в старинный бокал. Украсить

вишенкой и ломтиком апельсина.







Благодарности


Автор хотел бы выразить свою признательность тем, благодаря кому эта книга была написана и увидела свет. Вот эти лица в алфавитном порядке:

Брюс Арну, Марк Арну, Лейтем Конгер III, Джордж Дейли, Джефф Айвенс, Мэриэл Ивенс, Элейн Фарруджа, Стейси Глик, Мириам Годерих, Карл Грейвз, Тодд Кейтли, Крис Конрат, Джо Конрат, Джон Конрат-старший, Майк Конрат, Тэлон Конрат, Элиза Ли, Джим Маккарти, Урсула Шмидт, Эйс Стренг и Мардж Стренг.

Особую благодарность заслужили: Джим Кореи – мой друг; Джейн Дастел – великолепный литературный агент; Лора Конрат – моя мама и самый строгий критик; Лесли Уэллс – величайший в мире редактор; и более всех моя супруга – за неустанное радение, за неослабевающую поддержку и вдохновение.




Глава 1


Когда я прибыла на место происшествия, к мини-маркету «Севен илевен», там уже стояли четыре полицейские машины. За желтой полицейской лентой, огораживающей стоянку машин, толпилось несколько человек, тесно сгрудившихся в попытке защититься от ледяного чикагского дождя.

И собрались они там отнюдь не затем, чтобы выпить «слёрпи».[1 - Фруктовый прохладительный напиток со льдом. – Здесь и далее примеч. пер.]

Я припарковала на обочине свою старенькую «нову» 1986 года и нацепила на шею шнурок с полицейской звездой. Из рации доносилась трескотня насчет «кровавого фарша» на углу улиц Монро и Диарборн, поэтому я уже знала, что дельце предстоит мерзопакостное. Я вышла из машины.

Было холодно, слишком холодно для октября. Поверх синего блейзера от Армани и серой юбки на мне был непромокаемый плащ свободного покроя – длиной, что называется, в три четверти. Это полупальто, единственное из всех, что у меня были, налезало на непомерные плечи блейзера. Зато ноги оставались открытыми всем стихиям. Неизбежный побочный эффект и проклятие модной одежды – в ней промерзаешь до костей.

Когда я приблизилась, детектив первого класса толстяк Харб Бенедикт, борясь с ветром, как раз старался приподнять край черного, похожего на просмоленный брезент пластикового полотнища. Под расстегнутым пальто было видно, как при наклоне свешивается по бокам, над ремнем, его обширный живот. Обвисшие, как у охотничьей собаки, подбородки порозовели под холодным дождем. Заметив меня, он выпрямился и поскреб черные, с проседью, усы.

– Не холодновато для такого пиджачка, Джек?

– Да, но зато как я в нем прекрасна!

– Сто пудов! Трясучка тебе к лицу.

Я подошла с его стороны и присела на корточки над полуприкрытой брезентом фигурой.

Женщина. Белая. Блондинка. Лет двадцати. Голая. Множественные ножевые ранения, от ляжек до плеч; многие зияют, точно жадные, кровавые рты. Некоторые раны – те, что в районе брюшной полости, – до того глубоки, что сквозь них можно видеть внутренности.

Я почувствовала, как мой желудок начинает бунтовать, и переключила внимание на голову убитой. Красный след, полоса примерно в толщину карандаша, опоясывал ее шею. Губы застыли в судорожном немом крике, кровавый рот широко растянут, словно еще одна рана.

– Вот это было пришпилено к ее груди. – Бенедикт протянул мне пластиковый пакет, в какой упаковывают вещдоки. В пакете просматривался клочок бумаги размером три на пять дюймов. Неровный, морщинистый край указывал на то, что листок вырван из блокнота с пружинкой. Листок был заляпан кровью и забрызган дождем, но надпись виднелась отчетливо:

вам МЕНЯ не поймать

Я ПРЯНИЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Я отпустила полотнище и выпрямилась. Бенедикт, словно ясновидящий, прочитав мои мысли, протянул мне приткнутый у бордюра стаканчик с кофе.

– Кто обнаружил тело? – спросила я.

– Покупатель. Молодой парень Майк Донован.

Я сделала глоток. Кофе был обжигающе горячий. Я отхлебнула еще.

– Кто принял сигнал в участке?

– Робертсон.

Бенедикт сквозь витрину указал на тощую фигуру патрульного Робертсона, который внутри магазина разговаривал с каким-то подростком.

– Свидетели?

– Пока нет.

– Кто был за прилавком?

– Сам хозяин. Мы с ним беседовали. Тупой индюк. Стоит, раздувшись от важности. Ничего не видел.

Я стерла с лица дождевую воду и вошла в магазин: расправив плечи, стараясь выглядеть авторитетным представителем власти, как и подобает моему званию.

Жара внутри была одновременно и приятной, и отталкивающей. Я почувствовала себя намного лучше, но при этом в воздухе висел тошнотворный запах пережаренных хотдогов.

– Робертсон! – приветливо кивнула я полицейскому. – Соболезную по поводу вашего отца.

Тот лишь пожал плечами:

– Ему было за семьдесят, и мы всегда говорили, что фастфуд его погубит.

– Сердечный приступ?

– Попал под фургон, развозящий пиццу.

Я внимательно взглянула на Робертсона, пытаясь обнаружить хоть малейшие признаки насмешки, но ничего такого не нашла. Потом переключилась на свидетеля, Майка Донована. Парню на вид не более семнадцати; каштановые волосы, длинные на макушке и наголо обритые по бокам; одет в какие-то мешкообразные джинсы, в которых утонул бы и Харб. Да, приходится признать: мужчины с готовностью подхватили все удобные стили в моде.

– Мистер Донован? Я лейтенант Дэниелс. Можете называть меня просто Джек.

Донован склонил голову набок – так делают собаки, когда не понимают, что от них требуется. Слева под мышкой у него торчал журнал с машинами на обложке.

– Вас правда зовут Джек Дэниелс? – подивился он. – Вы же женщина.

– Спасибо, что заметил. Могу показать тебе удостоверение, если хочешь.

Он хотел. Я легким движением стащила с шеи футляр со значком и, открыв, поднесла к его глазам – так, чтобы он разглядел мои регалии, по всем правилам оттиснутые полицейским ведомством: «Лейтенант Джек Дэниелс, Чикагское управление полиции». Вообще-то Джек было сокращением от Жаклин, но тем, первоначальным, именем меня называет только моя мать.

Он хихикнул:

– Держу пари: с таким именем вы всегда в дамках.

Я заговорщически ему улыбнулась. Хотя на самом деле уж и не помню, когда такое случалось в последний раз.

– Расскажи, как было дело, – попросила я Робертсона.

– Примерно в восемь пятьдесят вечера мистер Донован вошел в этот магазин, где купил последний номер журнала «Автогонки»…

При этих словах мистер Донован вынул из-под мышки и предъявил указанный журнал.

– Это их ежегодный выпуск с девчонками в трико. – Он раскрыл журнал на странице, где две хирургически усовершенствованные женщины в чем-то спортивно-облегающем, широко расставив ноги, сидели верхом на «корвете».

Я для видимости удостоила картинку заинтересованным взглядом, чтобы поддержать в парне желание сотрудничать. Гоночные автомобили интересовали меня не больше, чем облегающее исподнее.

– …где купил последний экземпляр журнала «Автогонки»! – повторил Робертсон, раздраженный тем, что его перебили, и устремляя на Донована выразительный взгляд. – Он также купил плитку шоколада «Маундз».[2 - Шоколадный батончик с кокосовой начинкой.] Примерно в восемь пятьдесят пять мистер Донован покинул торговое заведение и стал выбрасывать обертку от батончика в мусорный контейнер перед магазином. В контейнере оказалась жертва, лицом вниз, наполовину заваленная мусором.

Я посмотрела в окно витрины, ища глазами мусорный бак. Я увидела, что толпа увеличилась в размерах и дождь припустил сильнее, но бака нигде не было.

– Перед твоим приходом, Джек, его отправили в лабораторию, – услышала я еще один голос.

Я оглянулась на Бенедикта, который, оказывается, совершенно незаметно подкрался сзади.

– Нам не хотелось, чтобы вещдоки вымокли еще больше, – пояснил он. – Но у нас имеются фото и видеоснимки.

Фокус моего внимания опять переместился за окно – к месту происшествия. Там теперь стоял полицейский с видеокамерой и пеленговал лица в толпе. Бывает так, что психопат возвращается на место преступления, желая полюбопытствовать, что там происходит, и понаблюдать за действиями полиции. По крайней мере об этом я читала в бесчисленных романах Эда Макбейна. Я вновь перевела внимание на нашего свидетеля.

– Мистер Донован, как вы смогли заметить тело, если оно было завалено мусором?

– Я… э… в «Маундзах», там как раз проводится конкурс, на обертках. Я забыл посмотреть на свою обертку, проверить, нет ли выигрыша. Вот поэтому я и полез в мусор, чтобы ее отыскать.

– На баке была крышка?

– Да-а, такая крышка, которую надо толкать. На ней еще написано «Спасибо».

– Значит, вы толкнули крышку, сунули руку в образовавшуюся щель…

– Ага, но у меня ничего не получилось. Поэтому я снял ее совсем, и там, в ящике, оказалась часть тела.

– Какая часть?

– Э-э… ну, задница торчала кверху, – издал он нервный смешок.

– И что вы сделали затем?

– Я не сразу глазам поверил. Это было прямо что-то нереальное. Поэтому я вернулся в «Севен илевён» и сказал об этом продавцу. И тот уже позвонил в полицию.

– Мистер Донован, офицер Робертсон отвезет вас в участок, чтобы снять с вас письменные показания. Вы не хотите сначала позвонить родителям?

– Мой папаня по ночам работает.

– А мать?

Он покачал головой.

– Вы живете поблизости, в этом районе?

– Ага. На Монро, в нескольких кварталах.

– Офицер Робертсон отвезет вас домой, когда вы закончите.

– А как вы думаете: меня покажут в новостях?

Словно по команде, на стоянку резво въехал микроавтобус с телевидения – быстрее, чем позволяла эта паршивая погода. Задняя дверь открылась, и непременная женщина-репортер, мастерски накрашенная и несгибаемо решительная, повела свою команду к магазинчику. Бенедикт поспешил к ним, чтобы остановить процессию у полицейского барьера и не допустить на вожделенное место происшествия. Там он начал делать заявление для прессы по поводу случившегося.

За теленовостным фургоном на знакомом «плимуте» подтянулся патологоанатом. Двое полицейских помахали ему из-за ограждения, и я, кивнув на прощание Робертсону, тоже пошла встречать эксперта.

Пахнувший снаружи холод был как внезапный удар: мои икры тут же покрылись гусиной кожей. Когда я приблизилась, Максуэлл Хьюз как раз опускался на колени рядом с пластиковым полотнищем. Когда я поймала его взгляд, он был весь воплощенная деловитость. Капли дождя покрывали стекла его очков и стекали по седой эспаньолке. Мы обменялись приветствиями:

– Привет, Дэниелс!

– Привет, Хьюз. Что там у тебя?

– Я бы сказал, что смерть наступила от трех до пяти часов назад. Удушение. У нее сломано дыхательное горло.

– А ножевые раны?

– Нанесены уже после смерти. Нет порезов на руках и кистях рук, которые бы свидетельствовали о том, что жертва оборонялась, и недостаточная кровопотеря для того, чтобы считать, что удары нанесены при жизни. Видишь: один край раны неровный, а другой гладкий? – Рукой, затянутой в латексную перчатку, он раздвинул одну из ран. – У клинка зазубренный край. Возможно, охотничий нож.

– Изнасилована?

– Нет, насколько я могу судить. Нет следов семенной жидкости. Отсутствие видимых травм на вагине и анусе. Но это пока лишь предварительные данные. – Максу было приятно добавить это пояснение, хотя мне еще не приходилось наблюдать, чтобы результаты вскрытия не совпали бы до тонкостей с каким-либо его предварительным наблюдением.

– Рот?

– Видимых повреждений нет. Язык не поврежден, слегка высунут. Что не противоречит версии удушения. Следов от укусов нет. Кровь в рот натекла через горло уже после смерти. Это согласуется с приливом крови к лицу жертвы. Тело долго находилось в перевернутом положении.

– Да, ее нашли вниз головой в мусорном баке.

Рот Хьюза вытянулся в тонкую линию, потом эксперт потянулся в карман за чистым носовым платком, чтобы стереть влагу с очков. К тому времени, как он нацепил их обратно, они уже снова намокли.

– Похоже, вы имеете дело с настоящим маньяком.

– Макс, нам понадобится отчет, и как можно скорее.

Он открыл желтую пластиковую сумку со своим техническим снаряжением и начал обертывать кисти рук трупа пластиковым пакетом. Я оставила его наедине с его работой.

Копов, телевизионщиков и зевак прибавилось, и теперь балаганная атмосфера, сопутствующая сенсационному убийству, включилась в полную силу. Меня все это могло бы шокировать, не наблюдай я за свою жизнь подобные сцены уже слишком много раз.

Бенедикт закончил свое импровизированное выступление перед прессой и начал отбирать патрульных полицейских для поквартирного обхода и поиска свидетелей. Я подошла, чтобы присоединиться. Что ни говори, это поднимает моральный дух людей – видеть, как их лейтенант суетится, отаптывая тротуар вместе с ними. Особенно когда, как сейчас, это было скорее всего совершенно бесполезно.

Убийца вывалил тело в общественном месте, где его неизбежно должны были найти. Он знал, что труп найдут, однако при этом провернул все так, чтобы не привлечь к себе внимания.

У меня было ощущение, что это только начало.




Глава 2


Утро. Пропитавший меня запах несвежего пота и кислый привкус застарелой кофейной гущи из кофейного автомата каждую секунду напоминали, что я еще не ложилась.

Как будто мне требовались напоминания! У меня хроническая бессонница. В последний раз здоровый, крепкий сон был у меня где-то в эпоху правления Рейгана, и это дает о себе знать. В сорок шесть лет в мои каштановые, с рыжиной, волосы вкрапляются все новые седые пряди – причем быстрее, чем я успеваю их закрашивать. Складки на моем лице свидетельствуют скорее о возрасте, чем о силе характера, и даже два пузырька визина в месяц не могут снять с глаз постоянную красноту.

Зато недосып чертовски повысил мою производительность.

Передо мной на заваленном бумагами письменном столе предстала вся жизнь убитой женщины, низведенная до скопища разрозненных файлов и донесений. Я сводила все эти данные в свой собственный отчет. Он представлял собой нечто вроде бланка анкетных данных, в котором ни один пробел не был заполнен.

И



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация