А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Книги по авторам » ЧЕДВИК, Элизабет

Информация об авторе:

- к сожалению, информация об авторе отсутствует.

Зимняя мантия
Элизабет Чедвик


Разбив при Гастингсе войско англосаксонского короля Гарольда II, Вильгельм Нормандский вернулся домой триумфатором; его сопровождали знатные английские феодалы из числа тех, кого он не мог оставить без присмотра. Но Уолтефа Хантингдонского куда больше занимала другая победа. Едва увидев Джудит, дочь грозной сестры короля, он понял, что нашел для себя будущую жену.

После того как Уолтеф спас жизнь Джудит, становится ясно, что он может рассчитывать на взаимность. Но в средневековой Европе брак не имеет ничего общего с любовью. Вильгельм отказывает Уолтефу в руке Джудит, и разгневанный рыцарь присоединяется к своим друзьям, восставшим против короля. Вильгельм жестоко подавляет восстание, но, понимая, что с Уолтефом надо считаться, он решает, что, женив на своей племяннице, его можно будет держать под контролем…

Роман «Зимняя мантия» вошел в шорт-лист Паркеровской премии за 2003.





Элизабет Чедвик

Зимняя мантия








Слова признательности.

Я хотела бы выразить свою благодарность коллегам, друзьям и членам семьи, которые помогали мне. Как всегда, я признательна своему агенту Кэрол Блейк и всем работникам ее агентства, потратившим столько сил, помогая мне. Я благодарна редактору Барбаре Боот за ее постоянную поддержку и за то, что она, даже будучи очень занятой, всегда находила время, чтобы ответить на мои звонки. Спасибо Джоанне Коен, еще одному моему редактору, и всем другим редакционным работникам. Я хотела бы также поблагодарить Уэнди Вуттон за заботу на моем вебсайте.

Благодаря Интернету я приобрела массу друзей во всем мире. Тереза Экфорд, основательница общества «Энтузиасты Средневековья», и Уэнди Золло, следящая за моей электронной почтой, заслуживают особого упоминания за их энтузиазм, знания и теплое дружеское отношение ко мне. Спасибо, друзья!

Как всегда, свои силы я черпала в семейном оазисе – моем верном прибежище в нашем, иногда суетливом и пугающем, мире. Мой муж Роджер понимает, что литературное творчество является моей душой, и обеспечивает мне необходимые условия. Ему также пришлось помучиться при читке первых вариантов, одновременно гладя белье, так что он настоящий романтический герой.

Наконец, мне хотелось бы сказать спасибо членам общества «Региа Англорум», как тем, с кем я встречалась лично, так и тем, с кем беседовала по телефону. Они терпеливо отвечали на мои многочисленные вопросы, проявляя остроумие и поражая глубокими знаниями. Особая благодарность Эндрю Николсону за то время, что он потратил, отвечая на мои вопросы по поводу гробов одиннадцатого века!




Глава 1


Крепость города Руан,

Нормандия, Великий пост 1067 года

– Весьма интересно, какие они – эти англичане, – размышляла вслух Сибилла, зашнуровывая вышитую льняную рубашку своей госпожи.

– Если судить по тем, кого мы видели раньше, то заросшие и бородатые, как стадо диких козлов, – презрительно ответила Джудит своей служанке. Будучи племянницей герцога Вильгельма Нормандского, а ныне короля Англии, она трепетно относилась к своему собственному положению в свете. – С нашими мужчинами, по крайней мере, проще: можно увидеть, что находится под всем этим, к тому же куда легче бороться со вшами. – Она взглянула на окно – с улицы доносились вопли ликующей толпы, встречающей своего герцога, с триумфом вернувшегося из Англии после победы над Гарольдом Годвинссоном.

Интерес ее служанки к англичанам, да и ее собственный, если говорить правду, был вызван тем, что дядя Вильгельм вернулся в свои владения не только с саксонскими трофеями, но и с высокородными заложниками – английскими феодалами, – не доверяя им, он не хотел упускать их из виду.

– Наверное, приятно пробежать пальцами по мужской бороде, как вы думаете? – не унималась Сибилла, поблескивая глазами, – Особенно, если мужчина молод и красив.

Джудит нахмурилась.

– Это мне неизвестно, – высокомерно промолвила она.

На служанку это не подействовало, она лишь тряхнула головой.

– Ну, теперь у вас будет возможность узнать. – Она достала из сундука самое красивое платье Джудит из шерсти кроваво-красного цвета, лежавшее среди лепестков роз и пересыпанное кусочками коры коричного дерева, и помогла ей надеть его.

Джудит ладонями провела по мягкой теплой ткани, разглаживая складки. Краем глаза она видела, как мать суетится около ее сестры Аделы.

– Не дай Бог хоть один волосок окажется не на месте, – пробормотала Сибилла и перекрестилась.

Джудит шепотом отчитала ее, увидев, что к ним подходит мать. Сибилла низко присела в реверансе и затем сразу же стала заплетать волосы Джудит в две косы. Потом накинула ей на голову шелковую вуаль.

Аделаида, графиня Омальская, оценила работу служанки глазами, напоминавшими два темных куска стекла.

– Сойдет, – заявила она Джудит и спросила: – Где твой плащ?

– Здесь, мама. – Джудит сняла плащ с крючка. Шерстяная ткань густо-зеленого цвета была утеплена мехом бобра и оторочена горностаем, как полагалось по рангу. Аделаида наклонилась, чтобы снять воображаемую пылинку, и Джудит едва сдержалась, чтобы не сбросить руку матери. Та, очевидно, почувствовала это намерение, потому что одарила дочь ледяным взглядом и заметила:

– Мы принадлежим к герцогскому двору и должны выглядеть соответствующе.

– Я знаю, мама. – Джудит благоразумно не показывала своего раздражения, но это давалось ей с трудом. К своим пятнадцати годам, достигнув брачного возраста, она уже вполне сложилась как женщина, а мать все еще обращалась с ней как с ребенком.

– Рада слышать. – Поманив дочерей, она присоединилась к другим женщинам двора герцогини Матильды, которые собрались, чтобы встретить возвращающихся мужчин.

Мужа Аделаиды среди них не было – он остался в Англии с частью нормандских войск на время отсутствия нового короля. Джудит не знала, как отнеслась мать к этому обстоятельству. Самой ей было безразлично, поскольку своего отчима, предпочитавшего воинские развлечения и редко появлявшегося на женской половине, она видела мало и практически не знала.

Встав поближе к стене, чтобы защититься от резкого мартовского ветра, Джудит прикинула, сколько им придется ждать. Ее кузены Ричард, Робер и Вильгельм Руфус, сыновья герцога Вильгельма, выехали навстречу отцу. Она бы с удовольствием к ним присоединилась, но соблюдение приличий было превыше всего – ей не пристало поступать гак по ее положению.

До них донесся рев толпы, приветствующей победителей. Сердце Джудит затрепетало от гордости. Люди приветствовали ее кровного родственника, который теперь по воле Господа и благодаря своей собственной решительности стал королем.

Под фанфары и перестук копыт во внутреннем дворе появились первые всадники. Солнце играло на их шлемах и доспехах; трепетали на ветру прикрепленные к копьям шелковые треугольные флажки. Ее дядя Вильгельм ехал на черном испанском жеребце, под развевающимися разноцветными знаменами. Доспехов на нем не было. Ветер развевал его темные волосы, закрывая орлиный профиль и прищуренные глаза. Подбежал оруженосец, чтобы взять поводья. Вильгельм уверенно спешился и повернулся к ожидающим женщинам.

Супруга Вильгельма герцогиня Матильда быстро выступила вперед и присела у его ног в глубоком реверансе. Аделаида резко дернула Джудит за плащ, и та тоже преклонила колена.

Вильгельм наклонился, поднял жену на ноги и что-то произнес, чего Джудит не расслышала, но что заставило Матильду покраснеть. Он поцеловал своих дочерей, Агату, Констанс, Сесилию, Адалу, и жестом разрешил остальным придворным подняться.

Во дворе становилось все теснее, по мере того как подъезжали новые всадники. Прибыли и английские «гости» в плотном кольце охраны. Джудит заметила длинные волосы и бороды. Она была права – англичане и в самом деле напоминали стадо диких козлов, хотя Джудит вынуждена была признать, что такой искусной вышивки, как на их одежде, ей никогда ранее видеть не приходилось.

Богато одетый священник, архиепископ, как можно было судить по резному кресту на его посохе, разговаривал с двумя юношами, по-видимому братьями, – так они были похожи друг на друга. Рядом, с недовольным видом, возвышался на гнедом в яблоках коне красивый светловолосый юноша. Судя по его одежде редкого пурпурного цвета, он принадлежал к высшей знати. Джудит смотрела на него, пока его не заслонил всадник, чьи размеры и мускулатура были под стать его жеребцу.

Всадник был без головного убора, и ветер свободно трепал его светлые волосы с медным отливом. Борода была золотистого цвета, что заставило Джудит припомнить шутливое замечание Сибиллы. Какова эта борода на ощупь? Мягкая, как шелк, или жесткая, как метла? Кто он такой?

Едва задав себе этот вопрос, Джудит тут же решила, что не хочет знать ответа. Заложник ее дяди – это все, что нужно знать. Вдаваться в детали слишком опасно. Она скромно опустила глаза и не заметила быстрого оценивающего взгляда, который англичанин на ней задержал.

Изящно повернувшись, она последовала за матерью и сестрой к замку, ни разу не оглянувшись.


* * *

Это был Уолтеф Сивардссон, граф Хантингдонский и Нортгемптонский. Он сохранил свои титулы и владения только потому, что не сражался против Вильгельма в битве при Гастингсе. Однако это не означало, что новый король доверял ему или его товарищам.

– Хоть Вильгельм и объявил нас гостями, он не скрывал, что мы всего лишь пленники, – заявил Эдгар Ателинг, принц из древнего саксонского рода. – Позолоченная клетка все равно клетка.

Английские «гости» собрались в деревянном строении, которое отвели им на время пребывания в Руане. Хотя двери не охранялись, никто из заложников не сомневался, что любая попытка сбежать и добраться морем до Англии будет пресечена – скорее всего, с помощью копья.

Уолтеф налил себе вина в кубок из заранее принесенного кувшина. Пусть плен, но хозяева были щедрыми.

– Сделать мы ничего не можем, так давайте попробуем получить удовольствие, – сказал он, прикладываясь к кубку. Потребовалось время, чтобы привыкнуть к вкусу вина, но теперь Уолтефу уже нравилось острое, пощипывающее ощущение во рту. Он понимал, почему так злится Эдгар. В Англии многие считали, что Ателинг должен был стать королем. Его право на престол было весомее, чем у Гарольда Годвинссона или Вильгельма, но ему было всего пятнадцать лет, так что он не представлял для них угрозы.

– Ты думаешь, приятно пить эти помои? – презрительно спросил Эдгар.

– Надо привыкать, – сказал Уолтеф. В ответ Эдгар только фыркнул.

– Значит, ты считаешь, что, привыкнув ко всему нормандскому, добьешься своего? – воинственно спросил Моркар, граф Нортумберлендский. Рядом стоял его брат Эдвин, граф Мерсийский, внимательно прислушивался и, как обычно, молчал. Их союз с Гарольдом был непрочным, не признали они и Вильгельма Бастарда своим королем.

Уолтеф одной рукой пригладил свои буйные рыжие волосы, другой поднял кубок.

– Полагаю, лучше согласиться, чем отказаться, – заметил он, принюхиваясь к доносившимся из кухни аппетитным запахам. Он не желал ссориться с Моркаром, зная, что их размолвки на руку нормандцам.

– Будь осторожен, – тихо произнес Моркар, – однажды ты можешь согласиться на что-то, что не принесет тебе ничего, кроме беды.

Уолтеф сжал кулаки. С трудом заставил себя сдержаться.

– Когда-нибудь, – внешне спокойно заметил он, – но не сейчас. – Он снова наполнил свой кубок темным нормандским вином и осушил его. Он уже по опыту знал, что после четырех кубков почувствует приятное расслабление. После десятого кубка оно перейдет в отупение. Пятнадцать принесут беспамятство. Нормандцы хмуро смотрели на пьянство англичан, а король Вильгельм вообще часто воздерживался от вина. Поэтому Уолтеф предпочитал пить меньше, чтобы не видеть презрения в глазах короля, но в присутствии Моркара это не особенно получалось.

Отец Уолтефа, Сивард Могущественный, когда-то правил герцогством Нортумбрия, но он умер, когда Уолтеф был совсем маленьким, а такое беспокойное владение нуждалось в крепкой мужской руке. Сначала правил Тости Годвинссон, но он был настолько непопулярен в народе, что дело дошло до восстания. Его сменил Моркар Мерсийский, потому что девятнадцатилетний Уолтеф считался слишком молодым, чтобы управлять таким большим владением. С той поры прошло два года, и Уолтеф повзрослел достаточно, чтобы чувствовать недовольство властью Моркара, и тот это знал.

Уолтеф допил вино и подумывал, не наполнить ли снова кубок, когда раздался стук в дверь. Поскольку он находился ближе всех к выходу, Уолтеф откинул щеколду и увидел перед собой худенького мальчика лет десяти. Из-под выгоревшей русой челки смотрели глаза с рыжинкой. На нем была туника из хорошей голубой шерсти с искусной вышивкой, что говорило о его высоком происхождении.

– Милорды, скоро протрубят сигнал на ужин, и ваше присутствие ожидается в зале, – уверенно и четко доложил мальчик.

– А мы не смеем отказать «королю»? – ехидно вставил Эдгар Ателинг по-английски. – Даже если он посылает за нами ребенка.

Мальчик поднял удивленные глаза на Уолтефа. Тот положил ему руку на плечо и спросил по-французски:

– Как тебя зовут, парень?

– Симон де Санли, милорд.

– Он мой сын, – сказал подошедший управляющий двором Ричард де Рюль, переводя дыхание. Лицо нормандца было открытым и честным, с мелкими морщинками у серых глаз, волосы такие же выгоревшие, как и у сына. – Если господа готовы, я провожу вас в зал, – вежливо предложил он.

Уолтеф откашлялся и заявил:

– Кто как, а я готов. Я так проголодался, что могу съесть медведя. – Он размашистым жестом накинул на себя плащ из толстой синей шерсти, подбитой сверкающим белым мехом медведя, и подмигнул мальчику, – Это все, что осталось от последнего, которому не повезло со мной встретиться.

– Ха, да ты медведя видел только ручного и на цепи, – зло съязвил Моркар.

– Это только доказывает, что ты ничего обо мне не знаешь, – ответил Уолтеф и оглянулся на английских аристократов. – Я иду в зал, поскольку на одной гордости долго не протянешь, да и невежливо отказывать нашим нормандским хозяевам. «И глупо», – подумал он, но воздержался от высказывания. Как бы они ни были удручены своим нынешним положением, открыто выражать свое недовольство они не решались.

Симон, шагая рядом с Уолтефом, осторожно погладил белый мех.

– Это на самом деле медвежья шкура? – спросил он.

Уолтеф кивнул.

– Однако Моркар сказал правду, – ухмыльнулся – он. – Я действительно видел медведей только на ярмарках. Но мой отец, когда был совсем молодым,



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация