А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Книги по авторам » Бюттнер, Роберт

Информация об авторе:

- к сожалению, информация об авторе отсутствует.

Удел сироты
Роберт Бюттнер


Сироты #2
Первый контакт Земли с пришельцами воплотил в жизнь худшие кошмары. С луны Юпитера, Ганимеда, на Землю летят снаряды, уничтожая целые города.

Роль спасителей человечества выпадает бездомным сиротам – ведь о них никто не будет тосковать. Они должны сделать невозможное – совершить межпланетный рейс и уничтожить спутник Юпитера.

У них есть только один шанс. От них зависит будущее всего человечества.





Роберт Бюттнер

Удел сироты


По приказу офицера Роберта Крейлик Бюттнера и хозяйки USO[1 - USO – сокращенная от United Service Organizations – Объединенная служба организации досуга войск (здесь и далее прим. переводчика).] Аннет Катерины Бюттнер, чьи вклады в эту книгу не могут быть преувеличены.




Пуля снайпера Конфедерации сегодня убила нашего барабанщика, пока он завтракал этим прекрасным июльским утром… Парень присоединился к нам, когда погибли его родители, и ему еще не исполнилось четырнадцати. Они сказали ему, что удел солдата умереть молодым и в соответствии с чаяниями народа. Или жить и всегда искать у Бога ответ, почему он спасся. Что до меня, то пока я жив, я буду отвечать, что жестокий Бог сделал смерть уделом сирот.

    Истинное заявление во время великой битвы за Геттисберг[2 - город в США, штат Пенсильвания.] сделанное солдатом Шестьдесят первого огайского пехотного полка.




Глава первая.


– Кто-нибудь там есть? Отзовитесь, – статический, не человеческий голос прокудахтал в наушниках.

С-с-с-с-с. Бум!

Баррикада из обломков стенных плит, которую я соорудил на скорую руку, замерцала красным. Слизни прожигали дыры в собственном корабле, лишь бы добраться до меня. Острый запах горящего металла ударил мне в ноздри. Еще минуты две, самое большее, и слизни хлынут сюда, паля во все стороны из своих кривых винтовок.

Взяв пистолет за дуло, я приготовился использовать его как дубинку. Решительный жест. Пустой магазин делал пистолет ненужной игрушкой…

Я вздохнул, и мое дыхание, струйкой пара вырвавшись из под шлема, замерцало пурпуром в свете интерьера слизней. Прежде чем я снова выдохнул, вентилятор моего шлема рассеял пар, словно развеял украденную душу.

У меня ноги расползались на этой скользкой металлической синей палубе слизней. Кулаком в перчатке я ударил по моему занемевшему левому бедру, укрытому слоем брони. Пехотинцу нужны обе ноги. Иначе он начнет хромать… Только вот куда мне идти?

Я вжался спиной в желтый матрас политановой пробки – такими пробками заделывали бреши в скафандрах и дыры в обшивке. Вот так мы использовали эту штуку. Словно пираты, залепившие дыру в броне. Я не мог выбить ее и вылезти наружу. Там был вакуум – пустота. А болтались мы где-то между Землей и Луной.

На дисплее моего шлема мерцали зеленые цифры:




2043 год.



Таймер, уже отсчитал четыре минуты и продолжал отсчет.

Когда счет дойдет до нуля все будет решено: человеческая раса будет или обречена, или спасена. Но я-то умру в любом случае. Я – Джейсон Уондер. А сейчас самое время рассказать историю самого молодого и крутого генерал-майора. К тому же двадцати четырех летнего лейтенанта. И уж точно, навеки, пехотинца.

К тому же я – единственный заслон Брамби[3 - необъезженная лошадь (австралийское разговорное).]. Он где-то в полутора киллометрах подо мной в животе зверя. Если ему не мешать он разнесет в куски этот транспорт пришельцев. Только тогда мы оба погибнем. Если бы мог купить ему несколько лишних секунд, пусть даже ценой своей жизни!

А если мы проиграем, миллионы слизней склизкими волнами заполонят Землю. Конечно, род людской будет бороться, цепляясь за каждый камень. Начнется битва по сравнению с которой Сталинград – детская забава. Слизни не потерпят людей, особенно если те станут защищать свою землю.

Овал – контур двери, которую прорезали слизни замерцал белым. Мы и не знали, что эти твари на такое способны. Мы вообще знали о них намного меньше, чем они о нас. Однако скоро, похоже, мы будем знать слишком много.

Осталась одна минута до того, как они прорвутся, и более трех минут до взрыва, если он конечно будет.

Мои плечи поникли.

Все кончено… И все таки я прожил отличные двадцать четыре года. Я помнил родителей, хотя прожил с ними не так долго, как мне хотелось бы. Я вырос и возмужал. Я встретил хороших людей. Лучшее из всего – это уж точно – история моей единственной настоящей любви. Но счастье продлилось всего 616 дней. У меня был крестник, которого я любил как собственного сына. Да и в соответствии с нынешней версией истории: я – человек, который спас мир.

Часы на наладоннике запикали. Три минуты.

Говорят, ожидание смерти делится на разные фазы: самоотречение, ярость и всякая подобная чепуха, а потом, в конце, согласие.

Может, мне повезло, по сравнению с другими сиротами, которых я знал. Удел солдата умереть в соответствии с чаяниями народа. Солдаты часто умирают храбро. Солдаты часто умирают из-за чужого высокомерия или глупости. Но редко солдату судьба дарит время, чтобы подготовиться к смерти…

Сначала расплавленный металл потек, потом зашипел, коснувшись палубных плит. Слизни рвались ко мне. Я покрепче сжал разряженный «кольт».

В некой альтернативной реальности может и есть правда в солдатской хитрости о том, что кровопролитие на войне рождает жизнь. Я покачал головой. Это, словно в слово, говорила женщина, родившая моего крестного в пещере на самой большой из лун Юпитера.

Там, три года назад все и началось.




Глава вторая.


– Ты можешь истечь кровью до смерти! – я повернул голову от акушерских инструкций, голограммой мерцавших слева от широко раздвинутых женских бедер. Я стоял на коленях как раз между ними. Свет полевой лампы на «вечной» батарее играл мятыми тенями на каменных стенах и потолке пещеры Ганимеда. Искусственная атмосфера на спутнике Юпитера была создана слизнями, которых мы вышибли с этой планеты семь месяцев назад. От ноля по стоградусной шкале Цельсия немели скользкие от слизи и крови пальцы. Пещера на Ганимеде мало подходит на роль родильной палаты.

– Нет, Джейсон, кровопролитие рождает жизнь. Ты уже видишь голову? – капрал Шария Муншара-Мецгер пыхтела, словно настоящий локомотив.

– Конечно. Думаю это темечко, Пигалица, – я всегда называл ее так. Четыре года назад чтобы избежать тюрьмы я записался в пехоту. Судьба и шрапнель сделали из меня генерала. И теперь я командовал семью сотнями солдат, выживших в Битве за Ганнемед. А роды?.. Акушерство я знал точно так же как Эсперанто.

Я вновь посмотрел на голографические надписи. Наверное, не стоило изучать гинекологию, разглядывая детородные органы вдовы моего лучшего друга.

Крепко сжав зубы, Пигалица плевалась арабскими проклятиями. Судя по всему, она сравнивала меня, своего командира, генерала, с какими-то выделениями верблюда. Восьмичасовые муки уничтожили военную учтивость.

Пигалица прижимала ладони к вискам и качала головой из стороны в сторону. Пот каплями проступал сквозь бинты у нее на лбу. И, похоже, ей было все равно, ноль тут градусов или нет. Однако черты ее оливкового лица, в то время как она пыхтела и билась, оставались безупречными. Наконец она сфокусировала на мне взгляд своих больших карих глаз.

– Почему мы сделали это, Джейсон?

Кто это мы? Что сделали? Женский язык роняет слова, словно осина – листья. Но горе постигнет мужчину, которому выпадет прочитать их мысли.

– Потому что слизни высадились тут, чтобы бомбить Землю, пока все мы не сдохнем, – предположил я.

– Я имела в виду, почему Мецгер и я решили завести этого ребенка.

У меня глаза округлились. Именно этот вопрос я задавал себе сотни раз, пока Пигалица ходила беременной. Космический корабль Объединенных наций «Надежда» шестьсот дней нес с Земли на орбиту Юпитера десять тысяч мужчин и женщин легкой пехоты и пять сотен членов команды Космических сил. Перед этим политики просеяли шесть миллионов волонтеров, отобрав нас – счастливых сирот, чьи семьи уничтожили слизни. Настоящий «крестовый поход» сирот.

Даже для сирот, нежелательная беременность была реликтом последнего столетия. Однако только мой лучший друг, командир космического корабля в полтора километра длиной, на который род человеческий поставил свое будущее, и мой стрелок, познакомившись, умудрились нарушить все вообразимые правила. И, как по волшебству, посреди межпланетной битвы должен был родился маленький мальчуган.

Проблемы валились на меня одна за другой, словно канюки, обнаружившие падаль. Битва за Ганемед не была исключением.

У Пигалицы начались схватки.

– Я тужусь.

Мой взгляд метался между голографическим кубом и ее промежностью. Таз египетской феи – Пигалицы – должен был разойтись еще на сантиметр, чтобы прошел ребенок, размером с большой арбуз.

– Еще рано, – покачал я головой.

Взгляд Пигалицы прошил меня и почувствовал, что счастлив, как никогда не был, глядя через прицел M-60. Пигалица никак не могла разродиться. По причинам, которые я так никогда и не понимал, всегда случается самое худшее, например, большинство моих подчиненных считают, что у меня на все есть ответ.

Я подозреваю, все дело в том, что я получил повышение по чину на поле боя. Как обычный рядовой, я даже не отвечал за автоматические оружие. Я лишь заряжал его для Пигалицы. А теперь я командовал целой дивизией. Однако политики не называют это несчастьем. Они объявили Битву за Ганимед чудесной победой. Битва за Ганимед никогда не была чудесной для нас – семисот выживших, которые похоронили десять тысяч товарищей под холодными камнями луны Юпиттера. Но альтернативой была гибель человеческой расы…

До того как пять месяцев назад мы потеряли земную передающую станцию, мы регулярно слышали о том, как законодательная власть различных наций награждала нам медалями и сулила поощрения, обещали послать нам помощь.

Итак, как боевой командир, я придумывал «лекарство от скуки» для остатков моей дивизии, пока кавалерия прискачет за нами, преодолев шесть миллионов километров.

– Сэр? Майор Гиббл по Командной сети, – тень мелькнула передо мной, в то время как в пещеру вошел старший сержант.

– Подмени меня, Брамби, – я протиснулся между Брамби и Пигалицей. Измотавшаяся за восемь часов трудов праведных, Пигалица наверное, страдала бы меньше, если бы ей пришлось рожать на сцене, постоянно позируя для «Нью Йорк Таймс».

– Они там что-то обнаружили, сэр.

– Что? – повернулся я.

Живых слизней на планете остаться не могло. Чтобы в этом убедиться я послал с Говардом Гибблом половину оставшихся солдат. Они искали любую путеводную нить к тому, чтобы раскрыть тайны наших врагов. В том числе я послал с ними на поиски и единственного выжившего медика. Согласно его уверениям Пигалица должны была умереть еще две недели назад.

Мы знали, что слизни – единый организм, который зародился где-то вне Солнечной системы и перебрался четыре года назад на Ганимед, используя его, как базу для уничтожения человеческий расы. Слизни действовали методично, город за городом стирая человечество с лица Земли. Мы допускали, что слизни – галактические кочевники, путешествующие из одной звездной системы в другую. Они высасывали каждую систему до суха и отправлялись дальше.

Слизни никогда не строили крепостей на планетах, но и не отказывались от того, что те могли им дать. И еще: они убивали людей.

Каждый слизень сражался как порождение ада, пока его не убивали или не загоняли в угол. Тогда он падал замертво, чтобы избежать плена. Мы вели себя хитрее, нас было больше, мы были смертоноснее.

Но выиграли мы только потому, что Мецгер отослал свою команду на спасательных шлюпках, а потом направил «Надежду» на базу слизней. Взрыв получился таким сильным, что астросейсмолог Говарда говорил, что Ганимед до сих пор содрогается в конвульсиях, хотя прошло уже семь месяцев.

Согласившись с Говардом я послал отряды на поверхность Ганимеда в поисках живых слизней. Однако Мецгер убил их всех, врезался в инкубатор клонов и уничтожил основной мозг захватчиков. Так настойчиво утверждал – Говард, называя слизней «оно». Он считал их единым организмом, который мог физически разделяться на части действовал по принципу: пришел, ушел, уничтожил.

Говард считал, что «железо» слизней могло выдержать удар. Их корабль летал между звездными системами, перевозя огромные хорошо дисциплинированные армии. Единственной целью слизней было победить нас.

Кроме не подходящей склонности к демобилизации, человеческие индивидуумы порой жертвуют собой ради друг друга. Поэтому Мецгеру и удалось превратить поражение в победу, хотя и ценой собственной жизни…

Брамби махнул мне трубкой. Брови цвета незрелой клубники поползли вверх. Брамби выглядел словно веснущатый неоклон марионетки-ковбоя, которую я видел, просматривая чип по истории из доголографических времен, когда еще существовало телевидение. По-моему его звали Счастливчик Люк[4 - мультипликационный ковбой, герой многочисленных комиксов и мультфильмов.] или что-то в таком духе.

– Время передачи заканчивается через две минуты, сэр.

Я посмотрел на Пигалицу. Она лежала спокойно. Схватки на какое-то время прервались. Она кивнула мне. Ее муж отдал жизнь для того, чтобы выиграть эту войну. Пигалица понимала, что сохранить этот мир – моя работа.

Брамби только исполнилось двадцать четыре, но после битвы его трясло, словно дряхлую старушку. Его пальцы постоянно дрожали, а веки дергались от тика. Забрав трубку, я прижал ее к уху.

– Джульетта слушает.

Напряженная тишина отделяла вопрос от ответа, так как сигнал передавался через ТТН[5 - транспорт тактического наблюдения.], зависший в поле прямой видимости, как раз между передающей и принимающей точками.

– Джейсон, мы обнаружили артефакт.

У меня брови поползли на лоб. Не поврежденная машина слизней могла дать нам ключ к их технологиям. До настоящего времени мы не обнаружили ничего, кроме металлических обломков, и останков самих слизней, персонального оружия и их брони.

– И на что это похоже?

– Металлический, чуть сплющенный сфероид. Пятидесяти сантиметров в диаметре.

– Жестяной футбольный мяч? – я был слишком большим педантом, для того чтобы ворчать.

– Весит килограмм двадцать, по земным меркам.

– Где вы его нашли?

– Он лежал в углублении в земле, не далеко от нас.

Я



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация