А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Тайный вампир
Лиза Джейн Смит


Царство Ночи #1
Врачи вынесли Поппи приговор: через месяц она умрет. Джеймс, лучший друг Поппи и ее тайная любовь, предложил девушке дар вечной жизни. Только он мог открыть ей дверь в Царство Ночи, помочь обрести свою тайную вселенную. Один головокружительный поцелуй… и Поппи смогла читать в душе Джеймса. Она поняла, что Джеймс всегда ее любил, что они – одна душа и предназначены друг для друга. Но сможет ли она принять смерть, чтобы последовать за Джеймсом в иную жизнь? Поппи стоит перед страшным выбором, и времени на раздумья у нее нет…






Лиза Джейн СМИТ

ТАЙНЫЙ ВАМПИР


Царство ночи… еще никогда любовь не была такой пугающей.




Царства Ночи нет на географической карте, но оно существует, существует в нашем мире. Оно окружает нас со всех сторон. Это тайное общество вампиров, оборотней, колдунов, ведьм и прочих порождений тьмы, которые живут среди нас. Они красивы и опасны, их неудержимо тянет к людям, и никто из смертных не в силах устоять перед ними. Твой школьный учитель, твоя задушевная подруга или друг могут оказаться одним из них.



Законы Царства Ночи позволяют охоту на людей. Они позволяют играть их сердцами и даже убивать их. Для обитателей Царства Ночи есть только два строжайших запрета:



Не позволяй людям узнать о существовании Царства Ночи.

Никогда не влюбляйся в смертного.


Эта книга рассказывает о том, что происходит, когда эти законы нарушаются.




ГЛАВА 1


В первый день летних каникул Поппи узнала, что ей суждено умереть. Все случилось в понедельник, в первый настоящий каникулярный день, ведь выходные не в счет. Поппи проснулась радостная с чувством удивительной легкости: в школу не надо. В окно лился солнечный свет, ветер трепал полог ее золотой, как в голливудских фильмах, кровати. Поппи раздвинула легкую ткань, спрыгнула с постели, и тут невыносимая боль заставила ее согнуться пополам.

Ой, как больно! Снова желудок. Боль пронзила ее насквозь до самой спины, будто какой-то гадкий зверь грыз ее внутренности. Но если согнуться, то боль немного отступает.

«Нет, – подумала Поппи, – я не согласна болеть летом. Не согласна, и все тут! Нужно думать только о хорошем. Вот дура! Согнулась в три погибели и собирается думать о чем-то хорошем».

Скрючившись, в мрачном расположении духа Поппи направилась вниз, в ванную комнату. Ей казалось, что она вот-вот рухнет с лестницы, но боль отступила так же внезапно, как и появилась. Поппи выпрямилась, заговорщицки подмигнула своему отражению в зеркале и торжествующе прошептала: «Держись за меня, крошка, и все будет хорошо». Вдруг девушка наклонилась ближе к зеркалу, и ее зеленые глаза подозрительно сощурились: у нее на носу красовались четыре веснушки, вернее, четыре и еще одна совсем маленькая, если уж быть честной, а Поппи была очень честной. Как это трогательно, как мило! Поппи показала язык своему двойнику в зеркале, затем отвернулась от него с чувством полного удовлетворения и не спеша принялась за нелегкий труд расчесывания гривы своих ярко-рыжих кудрявых волос.

Все с тем же царственным видом она прошествовала на кухню, где невозмутимо поедал кукурузные хлопья ее брат Филипп. Поппи снова прищурилась, теперь уже глядя на него. С тем, что ты маленькая, худенькая, кудрявая и напоминаешь эльфа, каких в детских книжках изображают сидящими на краю чашки, еще можно смириться, но когда твой брат-близнец высокий блондин и красив, как античный бог, – это уж слишком. Это очень похоже на злую шутку природы, на гримасу мироздания. Разве не так?

– Привет, Филипп.

Голос Поппи предвещал бурю, но Филипп уже привык к резкой смене настроений сестры и оставался совершенно невозмутимым. На мгновение он поднял голову от странички комиксов, и Поппи пришлось признать, что его зеленые глаза с густыми черными ресницами совсем недурны.

– Привет, – ответил Филипп и снова уткнулся в комиксы.

Поппи знала не так уж много ребят, которые читали бы газеты, но это же Фил! Как и Поппи, он учился в школе Эль Камино, но в отличие от сестры не только успевал по всем предметам, но и составлял гордость хоккейной, футбольной и бейсбольной команд, а еще был бессменным президентом класса. Больше всего на свете Поппи любила дразнить Фила, которого считала слишком уж правильным.

Но на этот раз она передумала, лишь пожала плечами и, хихикнув, поинтересовалась:

– А где мама и Клифф?

Клифф Хилгард, их отчим, уже три года был женат на матери Поппи и Фила и был еще более правильным, чем Фил.

– Клифф на работе, мама одевается, а тебе лучше поесть, не то она рассердится.

– Ага-ага.

Стоя на цыпочках, Поппи нашарила в буфете коробку хлопьев, заглянула внутрь и, аккуратно выловив одну штучку, положила ее в рот. Она любила есть сухие хлопья.

Как же плохо быть маленькой, похожей на эльфа. Пританцовывая, она направилась к холодильнику, потряхивая в такт своим движениям коробкой с хлопьями.

– Я милый маленький эльф! Я чертовски сексуальна, – напевала Поппи, отбивая ритм ногой.

– И вовсе нет, – с неизменным спокойствием отозвался Фил. – Кстати, почему бы тебе не набросить на себя что-нибудь из одежды?

Держа дверцу холодильника открытой, Поппи оглядела себя: на ней была большая, не по размеру, футболка, служившая ей ночной рубашкой. По длине она была несомненно мини.

– Я одета, – невозмутимо откликнулась Поппи, доставая из морозилки диетическую колу.

В кухонную дверь постучали, и даже сквозь матовое стекло Поппи мигом узнала гостя.

– Привет, Джеймс, входи.

Снимая на ходу солнцезащитные очки, в дом вошел Джеймс Расмуссен. Глядя на него, Поппи, как всегда, почувствовала, как сильно забилось ее сердце. И то, что она видела его почти каждый день в течение последних десяти лет, ничего не меняло. Встречая его по утрам, она по-прежнему ощущала ком в горле, нечто среднее между болью и радостью.

Самый красивый парень в школе Эль Камино, Джеймс выделялся особенной красотой, ничего общего не имеющей с внешностью героев голливудских боевиков. Шелковистые каштановые волосы обрамляли мужественное лицо с правильными тонкими чертами, умные серые глаза глядели холодно и внимательно. Но не только его бесподобная внешность притягивала и завораживала Поппи, а что-то в глубине его души, нечто таинственное и недоступное пониманию. При встрече с Джеймсом у нее каждый раз бешено билось сердце и горели щеки.

Фил по-своему отреагировал на гостя. Как только Джеймс вошел в кухню, он напрягся, его взгляд стал холодным и жестким. Между юношами пробежала искра недоброжелательства.

Джеймс улыбнулся: неприязнь Фила его забавляла.

– Привет.



– Привет, – бросил Фил в ответ, даже не пытаясь казаться приветливым.

Поппи чувствовала, что его обуревало сильное желание дать ей пинка и выгнать из кухни. Стоило Джеймсу очутиться где-то поблизости, как Фил с поразительным рвением начинал играть роль брата-защитника.

– Как поживают Жаклин и Микаэла? – недобро осведомился он.

– Вообще-то я не в курсе. – Джеймс на мгновение задумался.

– Ты не в курсе… Ну да, конечно, в конце учебного года ты всегда не в курсе – самое время бросить своих девчонок. Тебе же нужна свобода маневра на каникулах, верно?

– Конечно, – просто ответил Джеймс и улыбнулся.

Филипп уставился на гостя с нескрываемой ненавистью.

Что касается Поппи, то ее охватила радость. Прощай, Жаклин, пока, Микаэла, оревуар длинные ноги Жаклин и огромная, словно надувная, грудь Микаэлы. Лето сулит ей необыкновенное счастье.

Многие думали, что отношения Джеймса и Поппи носят дружеский характер, но все обстояло иначе. Уже много лет Поппи точно знала, что рано или поздно выйдет замуж за Джеймса. Это была вторая мечта ее жизни; первая состояла в том, чтобы посмотреть мир. Просто она еще не удосужилась сообщить Джеймсу о своих планах, поэтому пока он пребывал в заблуждении, что ему нравятся длинноногие девушки с накладными ногтями и крепкими ягодицами.

– Ну, как новый диск? – спросила она, чтобы отвлечь его от яростного обмена взглядами с будущим шурином.

Джеймс понял ее:

– Вот, это новый альбом. Этно-техно.

Поппи обрадовалась:

– Ой! Снова тувинское горловое пение, пойдем скорее слушать.

В эту минуту в кухню вошла мама Поппи. Миссис Хилгард, холодная, во всем безупречная блондинка, очень походила на хичкоковских героинь. Ее лицо выражало безусловную уверенность в себе и способность справиться с любыми препятствиями. Вылетая из кухни, Поппи чуть не сшибла ее с ног!

– Извини, ма, доброе утро.

– Подожди-ка, ну-ка задержись на минуту, – сказала «ма», ловко поймав Поппи за край футболки. – Доброе утро, Филт доброе утро, Джеймс, – добавила она.

Фил поздоровался, Джеймс кивнул в ответ вежливо и иронично.

– Здесь кто-нибудь завтракал? – спросила миссис Хилгард, и когда мальчики ответили утвердительно, повернулась к дочери. – А ты? – осведомилась она, пристально глядя ей в лицо.

Поппи тряхнула коробкой хлопьев, миссис Хилгард вздохнула.

– Почему ты не нальешь в хлопья молока?

– Так гораздо вкуснее, – твердо ответила Поппи, но когда мама развернула ее за плечи и подтолкнула к холодильнику, девушке пришлось открыть его и взять пакет молока.

– Ну, что вы собираетесь делать в первый день каникул? – спросила миссис Хилгард, переводя взгляд с Джеймса на Поппи.

– Ой, я не знаю, – Поппи посмотрела на Джеймса, – немного послушаем музыку, может быть, прогуляемся по холмам. Или поедем на пляж?

– Все, что захочешь, у нас впереди целое лето, – ответил Джеймс.

Мысленному взору Поппи представилось лето, жаркое, золотое, восхитительное лето. Оно пахло хлорированной водой бассейна и морской солью. Поппи уже предвкушала, как ее кожи коснется теплый бархат морской воды. «Три месяца, – подумала она, – это же целая вечность».

Странно, что она думала о вечности, когда случилось ЭТО.

Мы можем пробежаться по новым магазинам… – начала она, как вдруг внезапная боль скрутила ее и дыхание остановилось в горле.

«Как плохо!» Пронзительная боль заставила ее согнуться пополам. Пакет с молоком выпал из разжавшихся пальцев, глаза застлала серая пелена.




ГЛАВА 2


– Поппи!

Поппи слышала, как мама ее зовет, но ничего не различала вокруг. Перед глазами плясали черные точки.

– Поппи, что с тобой?

Теперь девушка чувствовала, что мамины руки проскользнули под мышками и заботливо поддерживают ее. Боль потихоньку отступала, и зрение возвращалось к ней.

Она поднялась на ноги и увидела перед собой Джеймса. Он казался совершенно спокойным, но Поппи хорошо его знала и легко прочла в его глазах тревогу. Тут она заметила, что он держит в руках пакет молока. «Наверно, успел подхватить на лету, – предположила Поппи. – Потрясающая реакция, действительно потрясающая».

Филипп тоже был рядом.

– Ты в порядке? Что случилось? – Я… я не знаю. – Поппи огляделась вокруг, потом вздрогнула и ей стало не по себе. Теперь, когда она чувствовала себя лучше, ей было не по себе оттого, что все смотрят на нее так пристально. Она знала только один способ бороться с болью – игнорировать ее, не думать о ней.

Снова эта дурацкая боль. Наверное, это гастрит, я знаю, я что-то съела.

Мама нежно взяла Поппи за плечи.

Поппи, это не гастрит, у тебя ведь были боли и раньше, с месяц назад, помнишь? Этот приступ похож на тот?

Поппи поежилась. На самом деле боль никуда и не уходила, просто в суете и волнениях конца учебного года ей удавалось не обращать на нее внимания, и теперь Поппи почти свыклась с нею.

Может быть, немного. – Она помедлила. – Но… Миссис Хилгард этого было достаточно. Она потрепала Поппи по волосам и направилась к телефону.

Я знаю, ты не любишь врачей, но я все же позвоню доктору Франклину и попрошу тебя осмотреть. Мне не нравятся эти приступы.

Ну ма, ведь каникулы…

Миссис Хилгард прикрыла рукой телефонную трубку.

Поппи, это не обсуждается, быстро иди одевайся.

Поппи застонала, хотя понимала, что это ничего не изменит. Она кивнула Джеймсу, который задумчиво глядел на эту сцену.

– Давай хотя бы диск послушаем, прежде чем я уеду к врачу.

Он посмотрел на диск так, будто видит его впервые, и поставил на стол пакет молока. Фил отправился за ними в холл:

А ты, парень, подожди здесь, пока она будет одеваться.

Джеймс даже не обернулся.

– Остынь, Фил, – сказал он с отсутствующим видом.

– Я же сказал, держись подальше от моей сестры, мерзавец.

Поппи лишь покачала головой и вошла в свою комнату. Можно подумать, Джеймс жаждет увидеть ее неодетой! «Если бы!» – мрачно подумала она, вытаскивая из шкафа шорты. Надевая их, она все еще качала головой. Джеймс был ее лучшим другом, а она была его лучшим другом, но он никогда не выказывал желания одержаться к ней поближе». Иногда она спрашивала себя, помнит ли он вообще, что она девчонка. «В один прекрасный день я открою ему глаза», – решила она и распахнула перед ним дверь.

Джеймс вошел и улыбнулся ей. Эту улыбку редко видели окружающие, не издевательскую или ироничную ухмылку, а открытую приветливую улыбку.

– Извини за эту сцену: приступы, врачи, и все такое, – сказала Поппи.

– Нет, ты обязательно должна пойти к врачу. – Джеймс нежно посмотрел на нее, – Твоя мама права, все это продолжается слишком долго. Ты похудела, боль не отпускает даже ночью.

Поппи уставилась на него в изумлении. Она никому не рассказывала о том, что ночью боль усиливается, даже ему. Просто Джеймс понимал ее, понимал, и все тут. Так, как если бы мог читать ее мысли.

– Просто я знаю тебя, вот и все. – Он искоса взглянул на нее своим загадочным взглядом и достал диск.

Поппи с размаху шлепнулась на кровать, устремив взгляд в потолок.

– Как бы то ни было, я надеюсь, что мама не испортит мне ни дня каникул, – сказала она. Вытянув шею, Поппи задумчиво посмотрела на Джеймса. – Знаешь, я хотела бы иметь таких родителей, как у тебя. Моя мама всегда волнуется и следит за каждым моим шагом.

– А моим совершенно до меня нет дела. Ну и что, по-твоему, хуже? – сухо ответил Джеймс.

– Твои разрешают тебе



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация