А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Книги по авторам » Федоров, А. Г.

Информация об авторе:

- к сожалению, информация об авторе отсутствует.

Оракул петербургский. Книга 1
А. Г. Федоров


О трудной и противоречивой жизни врачей рассказывается в этой книге. В ней есть все: обыденное, трагическое, смешное, поучительное. Но интрига приключения присутствует везде, в нее поневоле втягиваются участники событий. К сожалению, не всегда благополучно заканчиваются приключения главных героев.





ОРАКУЛ ПЕТЕРБУРГСКИЙ

КНИГА 1

ИНТРИГА-БЕЗУМИЕ-СМЕРТЬ

А.Г. ФЕДОРОВ


Господи! не в ярости Твоей обличай меня,

И не во гневе Твоем наказывай меня.

    Псалом 37: 2




Беседа первая


Храмовый город Дельфы с оракулом Аполлона Пифийского вырос словно по воле Божьей в замечательном месте земного шара, в древней Греции – на берегах Адреатики. Скорее всего возник он изначально без заметных желаний человека. Греки верили, что здесь, на Ликорийской вершине грандиозной горы Парнас, остановился ковчег Девкалеона и его супруги Пирры, когда они во время потопа носились по волнам девять дней и ночей, обуреваемые страхом божьей кары за грехи своих соотечественников. Страшные испытания, подобно тем, которые позднее были описаны в Библии в главе о всемирном потопе, вразумили первенцев новой ветви рода человеческого.

Но, как и все доброе, хорошее, в душах и головах потомков двух спасенных пилигримов затем воля Божья переросла в нечто туманное, плотское, необязательное – воистину мирское. Дети, внуки и правнуки Девкалеона и Пирры с безрассудной решительностью принялись за греховные наслаждения. Часто злорадный смех дьявола гремел, рокотал в прибрежных скалах прекрасного уголка древней Эллады. Сама жизнь, ее прогрессивные носители – служители культа вынуждены были защищаться от скверны, исходящей от словно взбесившегося народа. Но попытки остановить соотечественников от святотатства не увенчались успехом.

Местность горы Парнас поражает угрюмым величием: узкие долины зажаты в тиски отвесных скал, покрытых вековыми елями и густой, цепкой порослью, создающими по некоторым склонам непроходимые глухие заросли. Контрастом бурному потоку жизни дикой природы выступают лысые места каменных массивов. Они переливаются в лучах палящего солнца слепящими отблесками, вызывающими впечатление цветовой музыки – торжественной, громогласной, трагической.

Цветовая гамма управляется всевластным дирижером – временем суток, поворотом солнечной громадины, а ночью – холодным лунным диском и мириадами ярчайших звезд. Большие и малые светила, пульсируя, словно подмигивают всему живому на Земле, подбадривая людей и животных в вечном усердии, подчиненном Божьей формуле – "плодитесь и размножайтесь".

В лесах водились медведи, волки, кабаны, серны – вся эта дикая живность дополняла эффект угрюмости и величия издаваемыми ночными звуками, неожиданным мельканием или колдовской неподвижностью одиноких фигур, застывших в магическом ступоре на вершинах отвесных скал, на фоне огненно-красной закатывающейся за горизонт солнечной короны. Чувство приобщения к таинственности и величию охватывало созерцателя меняющейся лунной фигуры – хозяйки кромешной тьмы и райски теплой ночи.

Световые монументы и барельефы животных и растительности вызывали незабываемый восторг. Но трудно даже себе представить, как могло проникнуть на неприступную, отвесную скалу живое существо и застыть там в Божественном очаровании. Видимо, и они околдовываются красотой первозданной стихии, наслаждаются и заряжаются от нее энергией жизни, эстетическим наслаждением от драгоценного подарка судьбы – присутствия при Божественном таинстве.

Контрастом – ландшафтным антиподом грозному великолепию были плодородные долины, угодливо и покорно распластавшиеся у основания гор. Бархатная растительность умиляла пластичностью и нежностью, мягкостью и ласковостью. Изящное колдовство дарило те свойства бытия, без которых не возможны любовь и наслаждение.

Неповторимый гротеск "бесконечности" создавала бескрайняя морская гладь, открываемая широкими воротами Коринфского залива. Ее свойства вызывали ощущение возможной, безграничной, но опасной свободы. Изящная цветовая гамма вырывалась из узких ущелий, перетекая в гипнотизирующую все живое и мертвое чистейшую лазурь. Целомудрие морской глади создавало иллюзию защищенности от невзгод. В нем как бы растворялась предрассветная мгла, его силой и властью отталкивались от горизонта тяжелые ночные облака, разрывалась в клочья летаргия ночи, таял дремотный сон отдохнувшей природы. Свидетели такого колдовства – люди, звери, деревья и скалы – застывали в неописуемом восторге, страхе, радости и наслаждении.

Бог, только он, мог выбрать столь живописное место для своих многозначительных деяний, для разговора со слабыми и грешными людишками. Миссию рупора должны были выполнять избранные, доверенные Божьей воле лица, свидетели его всемогущего разума, безошибочного проведения. Создание здесь великого храма напрашивалось само собой. Словно в насмешку над формальной логикой, пришло на землю утверждение, озвученное непростым человеком: "Избранные проверяются ямой". В том месте уже была вырыта глубокая яма. Приковылявшие к ее краю души низвергались в бездну пророческих откровений, подвергались основательной проверке и отбору. Порученцы и поручители, обвиняющие и виновные сплетали здесь в трагическом танце житейских и Божественных откровений – так судьба выносила свой приговор – ободряла или казнила, награждала или избивала. Для всех было очевидным наличие души, мозга и плоти, объединенных в единой человеческой сущности, управляемой Богом. Действия земных тварей предопределены Всевышним, его программой преобразований жизни не Земле.

Историки спорят: был ли на Парнасе первозданный город Ликория, о котором свидетельствует паросский мрамор? Нет достаточных оснований для отрицательного ответа. Но более выражена память о двух других, поздних городах, покрывших себя воистину вселенской славой – это о Дельфах и Елатии. Они – две жемчужины в короне греческой Фокиды. Первый город – пристанище Богов, культовый центр; второй – сосредоточение светской жизни, мирской суеты, воинской славы и коммерческой предприимчивости. Спорить нет смысла, ибо древние утверждали: "Дельфийский Бог не говорит всего прямо, не скрывает, а – намекает". Не проникнуть нам в тайны тайн. Не услышать Божественных откровений.

Отвесные скалы Парнаса, нисходящие к покрову долин и морской глади, имеют вид живописных террас. Именно они и стали строительными площадками для городских достопримечательностей – храмовых помещений, стадиона, театра, жилищ. Все здесь сотворено из природного камня, отточенного умелыми руками людей по Божьему вдохновению. Прекрасные колоннады, крутые, но удобные лестницы, зрелищные арены с амфитеатром каменных скамей, улицы, идеально вымощенные, сочетались с буйством природной и окультуренной растительности.

Фоном строительного великолепия были Федриады – северные скалы высотою 200-300 метров, отражающие лучи солнца, и потому "блестящие" в течение всего дня. Западные вершины оправдывали свое прозвище – Родини, т.е. розовые. Восточная скала – Флембукос зловеще пламенела, словно предупреждая заранее о своей страшной миссии – с нее сбрасывали приговоренных на смерть святотатцев.

Греки не сомневались, что в глубокой древности оракул принадлежал Гее – Богине Земли и Посейдону – властелину морей, колебателю земной коры – это он так шутил или гневался, вызывая страшные бури. Гея в порыве добродетели подарила оракул Фемиде – Богине правосудия, а та передарила его Аполлону. Посейдон же не стал спорить, а уступил свое место и переселился на остров Калаври. Храм был создан в честь великого Божества – Аполлона – этого загадочного, противоречивого, как все незаурядное, существа: он внушал ужас, сея смерть, и, вместе с тем, являлся покровителем целителей, света, искусств, прорицаний, общественных дел. Вера в него пришла из древнего Востока, обнажив сиро-хеттские корни первородного культа. В оракуле сохранились атрибуты почитания и женской Богини Геи. И всегда – в период Темных веков, микенское время – Дельфийский оракул был центром политических движений. Здесь высшая каста жрецов оформляла своими советами и прорицаниями колонизацию окружающих народов, установление тираний и их крушений. Но здесь же, даже на уровне богов и богинь, зарождались и разворачивались интриги, приводящие к безумству в мыслях, желаниях и действиях – расплатой за все за это была всемогущая смерть. Стоит ли говорить о простых смертных. Великие и пустячные полководцы, трусливые и бесстрашные сатрапы являлись помолиться к оракулу, здесь они внимали советам и прорицаниям, но никого еще не спасали благодеяния истиной, ибо символ космитеческого развития была, есть и будет формула – "ИНТРИГА-БЕЗУМИЕ-СМЕРТЬ".

В притворе храма начертаны вещие слова-призывы: "Познай себя", "Ничего слишком", "Поручись и неси убыток" и многие другие изречения. Они – некий моральный кодекс, программа поведения входящему в грешную жизнь человеку. Все остальные конструкции являлись оформлением сцены действий, театра, творчества, игры огромной толпы, считающей себя свободными гражданами или рабами, супругами или незамужними, детьми или взрослыми. Но каждому из них уже было ниспослано пророчество жрицы Пифии: "Блаженный и вместе несчастный, родившийся на радость и на горе"! Так вещий оракул начинал действовать.

Собственно оракул – это большая пещера, расположенная в одной из скал, из расщелин в сводах и полу которой курился душный газ. Жрица, уже предварительно выдержавшая пост, омывшая тело в Кастальском ручье, одурманивалась дымом жженых листьев лавра и мирры, затем ее усаживали в кресло на треножнике над расщелиной в струях поднимающихся подземных паров. Сперва для такой роли подбирали юных дев из народа, но потом остановились на зрелых женщинах – от 50 лет и более. Век их был коротким, ибо они подвергались сильному хроническому отравлению дурманящим газом и различными специальными снадобьями. Но миссия пифий хоть и была трагична, являлась, бесспорно, весьма почетной. Мудрые служители культа сберегали молодость, чтобы быстрее погубить старость. Первичной была жизнь, ее носители, вторичной – старость и смерть. И в том заключалась щедрость человеческой души и величие разума. В том исполнялся основной закон бытия – ветхая плоть отторгалась, оставляя простор для развития и наслаждения новой перспективе, передающей эстафету продолжения жизни на земле.

Никто не мог напрямую обратиться к Пифии, ее щитом был жрец-пророк. Всевластный профот Никандр расшифровывал загадочный "бред", доносившийся из-за зеркалья, и записывал вещее слово стихом в размере гексаметра. Жрецы вели хроники, отслеживали изменение политической ситуации, повороты общественной жизни. Женщины, приходящие со своими приземленными просьбами, вообще, не имели право напрямую обращаться к оракулу – требовалось посредничество мужчины. Оракул обычно молчал в зимние месяцы, когда Аполлон отбывал к гипербореям.

Тогда в Дельфах господствовало другое Божество – Дионис. Это был веселый Бог – покровитель вина, виноделия, растительности и плодородия. Рождение его было трагично и великолепно, ужасно и чудесно. Известно, что Зевс-громовержец любил прекрасную Семелу, дочь фиванского царя Кадма. Но, как всегда водится, нашлась отверженная женщина – то была Гера. Она и затеяла коварную интригу. Зевс, воспылав от любви к Семеле, пообещал ей выполнить любое желание. Тут Гера и нашептала несмышленой конкурентке коварную просьбу – явиться Зевсу к брачному ложу во всем великолепии бога-громовержца. Но ритуал такого "явления" опасен по своей сути: громовержец в руках держал молнию, рассыпавшую вокруг искры и пламя; все грохотало, сотрясалась земля. В ужасе пала на землю Семела, сжигаемая пламенем. Но, умирая, она успела родить сына – Диониса. Густой плющ обвил слабое дитя сочной порослью, прочными листьями. Плоть доброго ласкового растения спасла дите от огня. Зевс подобрал слабого ребенка и для пущей надежности зашил его в бедро. В теле великого бога Дионис окреп и родился вторично из плоти мужчины. Но не было у Бога-громовержца времени на воспитание отрока. Тогда Зевс призвал Гермеса и повелел ему отнести малыша к сестре погибшей Семелы – к Ино. Опять мстительная богиня Гера вмешалась в судьбу Диониса. Она лишила разума мужа Ино – Атаманту. Тот, в приступе ярости, убил своего собственного первенца и погнался за убегающей женой, спасающей теперь уже своего воспитанника. Только вмешательство Гермеса спасло Диониса. Дальнейшее его воспитание было передано нежным и любвеобильным нимфам Нисейской долины. Они, видимо, и посвятили Диониса в тайны женской любви, безотчетного веселья, привили ему вкус к мирским радостям и наслаждениям. В благодарность за сей труд, Зевс забрал их впоследствии на небо, откуда они, лучезарные, уже многие века подмигивают земному люду глазами ярких звезд – Гиад из созвездия Тельца. Души лучезарных и игривых звездочек продолжают смущать покой маленьких деток и развращать неопытных юношей. Вот почему так любят людишки шарить по небу ищущим взглядом, отыскивая свою единственную, неповторимую Звезду. Романтизм звездного неба отвлекает даже вполне зрелых мужчин и женщин от поиска реального предмета любви здесь, на родной, грешной Земле. Все звездочеты, астрономы и поэты – поклонники Диониса, последователи хоть в малом его стиля жизни.

Ясно, что с приходом Диониса мир получил прекрасного, могучего бога, дающего людям радость и силы, сохраняющего плодородие садов и полей. Он бродил со свитой неунывающих молодых менад и грузных сатиров с хвостами и неуклюжими козлиными ногами. Пьяные и веселые те существа разгуливали по всему свету, распевая песни, танцуя с беззаботными вакханками под аккомпанемент свирелей, флейт и тимпанов. Сопровождает Диониса мудрый и преданный учитель – старик Силен. Он, как правило, восседает на осле, опираясь на мех с вином. Венок из плюща украшает его лысую голову, добродушная улыбка озаряет лицо. Никто никуда не спешит – веселая процессия медленного продвигается по зеленым лужайкам, тенистым лесам, удобным тропам. Вся бездарная борьба с пьянством увядает на корню, когда в дом стучится веселая компания, сопровождающая счастливого Диониса.

История ведает приданием о том, что враги часто докучали веселому божеству, пытались отравить ему жизнь. С ними бог разбирался сурово. Доставалось и тем, кто не уважил его вниманием и гостеприимством. Так были превращены в летучих мышей три дочери царя Миния, не пожелавшие принять приглашения Диониса на очередную вакханалию. Морских разбойников, пытавшихся одеть на него оковы, он превратил в дельфинов. Жадного до богатств Мидаса, выпросившего у него волшебное свойство все превращать в золото, Дионис наказал опасностью смерти от голода и жажды, ибо любая пища и напитки превращались в руках скопидома в презренный металл.

Память о добром и злом, веселом и печальном, встречающимся в жизни на каждом шагу, приковывала внимание людей к культу



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация