А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Книги по авторам » Давыдычев, Лев Иванович

Информация об авторе:

- к сожалению, информация об авторе отсутствует.

пожить, ничего не делай полезного людям, особенно детям!!! Только в этом случае я несколько лет не трону тебя! А если ты хотя бы изредка, хотя бы немножечко будешь делать пакости людям, особенно детям… – Голос её стал наиотвратительно страстным. – Я буду к тебе ещё благосклонней… А?

Собрав остатки остатков сил, я приподнялся на руках, и хотя голова моя пошла кругом, я, не размахиваясь, ударил… Кулак попал в пустоту, в воздух… Я потерял равновесие и едва не полетел с кровати на пол.

Совершенно обессиленный, я опрокинулся на подушку, лежал и пытался сообразить, что же такое со мной было.

Сон, обыкновенный сон, конечно… Но постепенно я начал понимать, что к разряду обыкновенных его отнести нельзя: слишком уж сильное он произвёл на меня впечатление…

Едва дождавшись утра, измучившись разными болями, я вызвал врача.

Меня сразу же отвезли в госпиталь, где я пробыл две с половиной недели, и две с половиной недели на душе у меня было, знаете ли, плоховато. Даже тогда, когда здоровье мое пришло в норму, я места себе не находил. Думалось только об одном: что я конкретно должен успеть сделать до смерти?.. Ни в какие сны я никогда, конечно, не верил, а тут… Не выходит кошмарнейший сон из головы и – всё тут!.. И главное, не могу определять, что именно меня так взбудоражило. Домой я вернулся весь какой-то взвинченный, раздражённый, в тревоге, смятении… Представьте себе, боялся наступления ночи! И спать лег не на кровать, а на диван в кабинете. Одеяло туда принес, подушку, не раздеваясь, не погасив света, устроился поверх одеяла и незаметно задремал…

Вдруг… да-да, слышу четкий звук шагов… вот он замер где-то тут, рядом, около… Боюсь открыть глаза, ибо уже знаю, ЧТО увижу…

– Да ты трусишь, генерал-лейтенант! – раздался знакомый гнуснейший голос и такое же хихиканье. – Да как же ты ухитрялся воевать, если ты такой…

– Рахитка ты, вот ты кто! – чуть ли не завопил я, вскакивая.

Передо мной стояла Смерть. На черепе этой особы была солдатская каска с фашистской свастикой!

Я буквально задохнулся от ненависти, сжал кулаки, покачнулся, но устоял.

На ногах у Смерти – офицерские сапоги. Одета она была в серо-зеленый мундир, на широких коричневых погонах блестело по два черепа со скрещенными костями. Брюки у негодяйки были от космического скафандра!

– Ничего у тебя не получится… – Я разрешил себе сесть, потому что сразу обессилел. – Ничего у тебя не получится! – повторил я, почувствовав, что мозг мой работает как-то странно: понимаю, что вижу сон, а действовать намерен совершенно здраво. – Вот сейчас я проснусь…

– Если я захочу, ты можешь и не проснуться! – вроде бы скомандовала Смерть. – Слушай меня, старикан, внимательно и не торопись болтать. Я довольна, что ты здорово испугался меня, – проскрипела она. – Несколько последних лет ты словно забыл о моем существовании. Я вторично напоминаю тебе о себе, Смерти! – громко и мерзко звучал её голос. – Я современная Смерть! Я не старуха в саване и с косой в руках, какой меня, ты помнишь, рисовали в старинных книгах. Сейчас я вооружена не хуже любой современной армии и работаю в непосредственном контакте со всемогущей организацией «Целенаправленные Результативные Уничтожения», в которой немало моих агентов. Так вот, генерал-лейтенант в отставке Самойлов Илларион Венедиктович… – Она, стуча костями, опустилась на стул. – Не утешай себя, что видишь сон. Смерть часто приходит именно во сне. Если ты не выполнишь моих указаний, я придумаю для тебя самую длительную, самую мучительную и, главное, позорную кончину. Ты одну тысячу сто двадцать девять раз пожалеешь, что не послушался меня! Напомнить тебе, несчастный, мои условия?




От всего вида, а не только от подлых речей этой фашистки меня трясло, но я сдерживался. Повторяю: мозг мой работал нормально.

И я ответил Смерти деловым тоном:

– Вот что, красотка-уродка со свастикой во лбу… Ишь, вырядилась! Космические штаны напялила! – Я почувствовал, что сразу потерял спокойный тон, но не стал сдерживаться, вскочил. – Да, напугала ты меня! Да, я старик! Да, ты часто приходишь во сне, и, может быть, именно этот вот сон – мой последний! И – слушай меня! Пока я жив хоть немножечко, хоть тютельку жив, изо всех сил буду делать людям, особенно детям, только хорошее, отличное, прекрасное. Я давно подозревал о твоих связях с фашизмом! И то, что ты связалась с одной из самых ненавистных человечеству организаций, «Целенаправленными Результативными Уничтожениями», меня нисколько не удивило. Туда тебе и дорога! И вот тебе мой последний ответ: брысь отсюда!

Я двинулся прямо на Смерть, решив, что, сон это или не сон, сейчас она у меня получит, да так, что каска со свастикой загремит по полу!

– Стой, стой, стой… – совершенно спокойно вроде бы посоветовала мне Смерть. – Слушай внимательно, Илларион Венедиктович Самойлов, генерал-лейтенант в отставке… Присядь, отдышись… Вот так, умница… Одна из самых могущественных организаций, «Целенаправленные Результативные Уничтожения», довольно уже давно находится в панике, между нами говоря. Она с прискорбием предполагает, что рано или поздно человечество запретит все существующие виды оружия! Все! Ножик перочинный будет считаться оружием, представляешь? Кошмар немыслимый! Будет запрещено всё чем можно убивать!

– Мне надоела твоя болтовня, – сказал я. – Действуй!

– Успеется, – она криво усмехнулась беззубым ртом и торжественным тоном продолжала: – Поэтому разрабатывается новый вид войны – войны за умы и сердца людей, особенно детей. Вот тут нам будет дорог каждый человек, который окажется способным предать родину, всё променять на собственное благополучие! Главное, чтобы он понятия не имел, что такое быть гражданином своей страны! Я предлагаю тебе до-о-олгую жизнь, если ты…

– Подожди, подожди, – остановил я Смерть. – Ты что-то путаешь. Во-первых, война – это война, то есть вооруженная борьба. Во-вторых, борьбу против наших умов и сердец враги наши ведут давным-давно, с того самого времени…

– Ты просто тянешь время! Рассуждать перед Смертью – глупо и смешно! – Она скрипела торопливо и раздражённо: – Готовится невиданная – неужели не ясно? – война, в которой оружием, если уж тебе так нравится это слово, будет только идеология!!! Вникни: мы готовим войну за умы и сердца людей, особенно, детей, невиданную по масштабам и подлости идеологическую войну! Встать! – рявкнула Смерть. – Я не только не трону твою жизнь, я дам тебе возможность вернуться в детство. Мы забросим тебя к детям со специальным заданием! Дай лапу, агент «Целенаправленных Результативных Уничтожений»!

Я решил…

придушить Смерть…

сейчас же…

сию же…

секунду…

Медленно поднявшись с дивана, я вытянул вперёд руки с растопыренными пальцами и…

И – проснулся.

Стою я посреди комнаты, вытянув вперёд руки с растопыренными пальцами… И хо-хо-чу! Да, да, хо-хо-чу от оч-чень большого душевного облегчения.

Помахал я радостно руками, сделал несколько приседаний, много раз втянул живот, закончил всё это бегом на месте, приговаривая:

– Жив ещё… жив ещё… поживём… поживём…

Постепенно этакая весёлая жизнерадостность покинула меня. Умывшись-побрившись, я принялся было завтракать и неожиданно ощутил полнейшее отсутствие аппетита. Сидел я на кухне и, так сказать, перебирал мысли, которые появлялись у меня в голове. Все они сводились к одному: хоть сон есть всего-навсего сон, верить в сны глупо и даже стыдно, но посоображать надо. Ведь сны могут быть просто продолжением размышлений…

Да вот что архилюбопытно: я продолжал мысленно спорить со Смертью, словно она являлась ко мне на самом деле!

В конце концов решил я посоветоваться со своим другом, тоже генерал-лейтенантом в отставке, но ещё и крупным ученым, Гордеем Васильевичем Пушкаревым.




Гордеюшка был необыкновенно весёлым человеком, шутником невозможным, а вот прихожу к нему – что такое? Сам на себя не похож Гордеюшка: мрачный, злой, вот-вот, кажется, зашипит или зарычит. Посмотрел он на меня – в глазах наитоскливейшая тоска, голова набок прямо-таки свесилась, руки бессильно опущены… и молчит… молчит…

– Да что с тобой, Гордеюшка?! Только через некоторое время отозвался он оч-чень уж глухо и совсем мрачно:

– Несчастье у меня, Иллариоша. – Поднялся он во весь свой огромный рост, руки вверх вскинул и громовым голосом забасил: – Горе-то у меня какое! Стыд-то какой! Внук мой Робик обормотом растёт! Единственный внук генерал-лейтенанта – обормот! И не вздумай меня утешать! Я безутешен! Я погибнуть могу от стыда и горя! В любой момент могу погибнуть!

– Во-первых, никто тебе погибнуть не позволит, – строго, пожалуй, даже сурово, сказал я и недоуменно спросил: – А почему внук именно обормот, во-вторых?

– А как прикажешь называть… этого… такого… этакого обормота, если он действительно… о-бор-мот? – растерянно, но уже значительно спокойнее отозвался Гордеюшка. – Главное, учится еле-еле-еле-еле… Можно даже сказать, практически не учится. Живет, извини за выражение, дурак дураком, балда балдой! Вот какой позор выпал мне на старости лет! Мне иногда кажется, что мои седые волосы от стыда краснеют…

Надо отметить, что Гордеюшка роста высоченного, силы, несмотря на старость, весьма значительной, а тут, смотрю, весь он как-то сжался, сник, поник, будто усох.

– Робику уже одиннадцатый год, – глухо и мрачно продолжал Гордеюшка, – а до сих пор на нормального человека не похож. Конечно, надо попробовать его перевоспитать. Но делать это надо только строго научным путем. Собственно, этим сейчас я и занят. Верь мне: человечество может быть избавлено от малолетних обормотов и обормоток.

– А при чём здесь человечество? – удивился я. – Ведь обормотом, как ты изволил выразиться, растёт твой внук, и о нём тебе надо беспокоиться в первую очередь, а не о человечестве.

– О! О! О! – возбуждённо воскликнул Гордеюшка, резко встал, в волнении быстро прошёлся, почти пробежал по комнате, остановился передо мной. – Не один ведь Робик обормотом растёт! Таких, знаешь ли, мно-о-о-ого! Было бы тебе известно, что обормотизм распространяется по всему земному шару и бороться с ним можно, должно и нужно только строго научным путем. Требуется специальная техника, уникальные приборы для тщательного изучения подрастающих обормотов и обормоток! Наука и техника помогут родителям и обществу в воспитании и особенно в перевоспитании детей!

– Подожди, Гордеюшка, – остановил я своего не в меру разволновавшегося друга. – А конкретно?

– Конкретно? Вот! Например, ещё никому не удавалось точно установить тот самый страшный момент, когда в ребёнке полностью созрело стремление, скажем, к лени как к принципу существования. Ведь обычно мы обнаруживаем, что ребенок ленив, слишком поздно. А если бы удалось создать прибор… – Гордеюшка в высшей степени таинственно помолчал. – Представляешь, мы подключаем этот прибор под названием «Чадомер» к буквально только что родившемуся чаду и получаем о нём самые точные данные! Сколько в младенце заложено единиц лени, трудолюбия, зазнайства, скромности, гордости, тупости, смелости… представляешь? А со временем мы научимся по нашему прибору определять, сколько в младенце способностей и к чему именно. Например, «Чадомер» обнаружит, что у чада одинаковые способности, чтобы стать таксистом, связистом и жуликом, и мы даем научные рекомендации по воспитанию данного малыша… Ясно?

– Не очень, – честно признался я. – Похоже на… сказку.

– Или на бред? – обиделся Гордеюшка. – Но я уже заканчиваю работу над этим воистину сказочным прибором! Уже есть первые данные! К примеру, отрегулирована схема определения сонливости. Единица измерения – храп. Для живого существа типа кота количество храпов не должно превышать пяти-семи. А у нашего кота схема обнаружила тринадцать!.. Иллариоша, ты веришь в меня?

– Конечно, верю, ещё как верю! Но ты не волнуйся… ты замечательно мыслишь… всё правильно… всё удивительно правильно… – бормотал я, чувствуя, что сам взволнован до предела, но не понимаю причин. – Надо торопиться… торопиться надо… надо что-то делать… что-то предпринимать…

– Правильно, правильно! – восторженно пробасил Гордеюшка. – Надо торопиться, именно торопиться!

– Куда торопиться?

– Как – куда?! Ты же сам утверждал, что надо торопиться!

– Да, да… понимаешь, я разволновался… это ты меня разволновал… Послушай, послушай меня, Гордеюшка!

Проговорили мы допоздна. Удивительно, но к моим снам Гордеюшка отнесся совершенно серьёзно, сказал задумчиво:

– Всё это не случайно – и мой «Чадомер», и твои сны. Надо торопиться помогать детям! Многие из них в опасности! Каждый, каждый должен тревожиться! Если мы научимся перевоспитывать плохих детей, мы избавим человечество от плохих людей! А в конечном итоге это будет означать, что человечество навсегда избавится от войн! Потому что нормальные, хорошие люди хотят жить только мирной жизнью! Воевать мечтают только великовозрастные обормоты!

– А ты не упрощаешь? – невольно вырвалось у меня. – По-моему, нельзя так упрощать вопрос о возникновении войн.

– Я смотрю в будущее. – Гордеюшка вновь помрачнел. – Ведь твои сны – это твои размышления. И если в них Смерть-фашистка особо подчеркивает значение детей в будущей войне… грозит новым видом войны – идеологической… надо, надо торопиться! Все должны действовать под девизом: превратим каждого обормота и обормотку не просто в нормального человека, а в подлинного гражданина своей страны!

По дороге домой, – а я намеренно пошёл пешком, – мне было неспокойно. Я понимал, что взволнован не только рассуждениями Гордеюшки, а и ещё чем-то… Чем? Неужели снами? Допустим. А в них что особенно встревожило меня? Напоминание о возможной смерти?.. Нет. Тогда – что?

И уже дома, в растерянности сидя на диване, я вдруг вспомнил о Лапе, о себе маленьком… о возвращении в детство…

– Вот… – прошептал я. – Вот в чём дело…

Я не знал, как это произойдет, но был абсолютно убежден, что вернусь в детство, снова стану мальчиком по прозвищу Лапа. Честно говоря, я пока и не думал над тем, зачем мне это понадобилось, но все-все последующие события убеждали меня в правильности и даже в необходимости принятого решения…

А теперь, уважаемые читатели,

приступим к нашему повествованию,

немножечко юмористическому,

чуть-чуть сатирическому,

в меру детективному,

некоторым образом фантастическому,

но в основном дидактическому.




Глава под



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация