А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Книги по авторам » ИГНАТОВА, Наталья Владимировна

Информация об авторе:

- к сожалению, информация об авторе отсутствует.

говорю: началась война, – бубах съехал по спинке сиденья и снова уселся на корточки, – брэнин поднял своих лиилдур, гиолли и лонмхи, и позвал народы Сумерек… стихии по-вашему, то есть, натура… природа. Они ушли на Межу, и здесь их нет. Брэнин воюет с Сияющей-в-Небесах. Он победит и все вернутся.

– А если победит не брэнин? – зачем-то поинтересовался Курт, хотя важно сейчас было совсем другое.

– А кто тогда? – не понял бубах.



Бантару сбежал, если можно назвать бегством вялое подергивание светящегося облака, старающегося просочиться сквозь землю – Талау была безжалостна и не принимала лишенного плоти врага. Змей в последний раз ударил хвостом по уже поверженному противнику. Смысла в этом не было: что ему сделается, бесплотному, но надо было выплеснуть остатки боевого пыла. Хорошая драка, отличный поединок – ревнители традиций могут быть довольны.

Бантару вновь задали трепку, и снова Свет Владычицы восстанет к жизни. Этого у него не отнимешь. Владыка Темных Путей мог бы уничтожить Быка раз и навсегда. Жемчужный Господин тоже способен на такой подвиг, а Представляющему Силу, увы, остается вытирать с когтей светящуюся кровь, да позволить ласковой Иск, хозяйке вод, смыть с чешуи жгучий яд, пока развоплощенный враг уползает под защиту своей бонрионах.

И все-таки, неплохо. Такие поединки, пусть бессмысленные, вдохновляют солдат. Одно дело знать, что Крылатый не только полководец, но и боец, и совсем другое – лишний раз убедиться в этом. Положа руку на сердце… Змей взглянул на страшные лапы в броне чешуи, на когти длиной с двуручный меч, клацнул зубами и принял вид смертного. Положа руку на сердце, стоит признать, что драться вообще приятно. Когда – сам. Один на один. Драться и побеждать. Да-а.

Он удовлетворенно вздохнул, улегся в траву и закурил, глядя в чистое небо. Позади еще одно сражение, в войнах смертных его назвали бы решающим, но Полдень и Полночь не могут заключить мира, а значит, передышка будет недолгой. Ровно такой, чтобы враг не успел перегруппироваться, но уже поверил в отсрочку неизбежного. По-настоящему решающим станет бой, в котором погибнут все, кто может быть убит. Останутся Владычица, Бантару и Светлая Ярость.

Еще Гиал, но он “мертв” и сидит в драконьем замке, а Госпожа Лейбкосунг трется об ноги Единорога, напрашиваясь на почесывание за ухом и, может быть, на кусок куриной печенки. Для кошки ничего более святого нет, ей хоть Единорог, хоть Люцифер, а извольте гладить и кормить. Иначе обидится.

Сигаретный окурок рассыпался в прах, едва коснувшись травы. Талау – ужасная аккуратистка. Принц поднялся, расправляя крылья, взлетел в небо, принимая змеиное обличье. Чешуя сверкнула морозной синью в лучах уходящей на покой Бео, и такое же алое пламя вырвалось из клыкастой пасти. Пора! Межа свободна от Полудня, теперь нужно гнать врага через Лаэр и убивать, убивать, пока последние выжившие не попытаются найти спасение у престола Сияющей. А там их можно будет накрыть одним ударом.



Идея разузнать у матери, что происходит в городе, уже не казалась Курту удачной. Мама знала что-то наверняка, но если не рассказала, значит думала, что у нее есть на то причины. И расспросы повлекут за собой объяснения, возможно, неприятные, а сейчас Курту меньше всего хотелось неприятных объяснений с матерью. Потом. Позже. Когда станет поспокойнее и можно будет взглянуть на происходящее ее глазами, когда появится возможность судить хоть сколько-нибудь объективно. Нет, не судить, а рассуждать.

– Где они могут держать ее? – Вильгельму не давала покоя тревога за Элис. О себе бы подумал – это ведь он приехал в Ауфбе перед самым полнолунием, и это он не может уехать отсюда.

– В церкви где-нибудь… Бубах, ты знаешь, где твоя госпожа?

– Не знаю, – угрюмо ответил дух, – я ее не вижу, ее спрятали.

Он выскользнул из машины прямо сквозь дверцу, у калитки обернулся:

– Про кота не забудь.

– Не забуду, – обещал Курт.

И они поехали обратно на Соборную площадь.

Оставив машину прямо на подъездной дорожке особняка, прошли через площадь к высоким воротам собора. Курт предлагал дождаться окончания службы в саду, чтобы не привлекать к себе внимания, но Вильгельм, досадливо поморщившись, объяснил “господину стратегу”, что когда люди валом повалят из храма через площадь, в такой толпе затеряется не только пастор Вильям, но и лейб-гвардейский кавалерийский полк. Насчет кавалерии он, пожалуй, преувеличил, но двигаться навстречу людскому потоку – дело и вправду малоприятное.

– Тогда уж пойдем через кладбище, – решил Курт.

Служба казалась бесконечной, или не казалась, а затянулась, в связи с предстоящим праздником или со вчерашней непогодой, или с сегодняшним “субботником”?

– Держи, комсомолец, – Вильгельм достал из сумки знакомый ПП в наплечной кобуре, – умеешь такую пристегивать?

– Слушай ты, экстремист, – зашипел Курт, – в кого ты стрелять собрался, здесь же люди?

– Элис то же самое спрашивала за полчаса до того, как нас чуть не съели, – вполголоса напомнил капитан. От тона, которым были сказаны эти слова, в воздухе ощутимо похолодало: – Придется – будем стрелять по людям, – он молча сунул в нагрудные карманы целинки [66 - Целинка – рабочая куртка из плотной ткани] Курта две запасные обоймы и добавил уже мягче: – Без крайней нужды ствол не доставай. Но если уж я открою огонь, значит, нужда самая крайняя. Есть в соборе предметы искусства?

– Есть.

– Постарайся их не повредить.

Против воли, Курт усмехнулся. Вильгельм не похож на психа, да он и не псих. Он просто чуть более решителен, чем это нужно обычному человеку. Ладно, кому как не потомственному военному разбираться, в каких ситуациях требуется применение оружия?

Наконец отзвучал последний из псалмов, или что там поют под завершение службы? Прихожане потянулись к выходу из храма, а Курт с Вильгельмом вошли под своды собора.

Капитан впервые оказался в великолепной эклектичной церкви Ауфбе, и Курт ожидал хоть какой-нибудь реакции. Сам он остановился на пороге, слегка ошеломленный блеском золота и сиянием тысяч свечей, но Вильгельм тут же подтолкнул в спину:

– Вон он, твой дядя. Пойдем.

Наплевать было господину капитану на свет и позолоту, на краски икон и богатство мозаики. Капитан пришел в храм по делу и отвлекаться на ерунду был не намерен.

А дядюшка встретил их с легким удивлением, но весьма дружелюбно.

– Господин фон Нарбэ, Курт, что привело в храм двух юных атеистов?

– Хотим узнать, в чем суть завтрашнего праздника, – поспешно ответил Курт, дабы Вильгельм не ляпнул какую-нибудь грубость, – мы видели столб на площади, и лично мне он очень не понравился. Такое впечатление, что к нему собираются кого-то приковать.

– Верное впечатление, – как ни в чем не бывало, кивнул пастор, – пойдемте со мной, молодые люди, в помещении для отдыха нам будет удобнее. Я, признаться, устал – весь день на ногах… Ты, может быть, знаешь, Курт, что когда-то давно церковь практиковала сожжение еретиков? – продолжил дядя Вильям, когда в небольшой комнатке все трое устроились на неудобных старинных стульях. – Кофе? Сок? Что предпочитаете, господин фон Нарбэ?

– Благодарю, – ответил Вильгельм с той памятной вежливостью, какую встретил и Курт в первый день их знакомства, – не стоит утруждаться. Так что там с кострами инквизиции?

– Инквизиции, и не только. Костры жгли и протестанты, и православные, чашники и лютеране, табориты, гуситы… всех сейчас и не перечислить. К счастью, это давно перестало быть повсеместной традицией. Однако нынче Господь дал нам возможность раз и навсегда расправиться с извечным Врагом. Курт знает, о ком я говорю, вы же, господин фон Нарбэ…

– Я тоже знаю, – вежливость, оказывается, все-таки имела границы. – Вы собрались сжечь Змея?

– При благоприятном стечении обстоятельств нам самим не придется жечь чудовище. Но госпожа Ластхоп любезно согласилась помочь выманить его из убежища. А для достоверности, – дядя Вильям взглянул на обоих молодых людей, словно приглашая их принять участие в заговоре, – как вы, надеюсь, понимаете, требуются некоторые атрибуты.

– И Элис пошла на это?

– Со всей возможной готовностью.

– Что-то я не понял, – Курт поднял ладони, – вы с Элис хотите создать видимость угрозы, чтобы Змей явился сюда ей на помощь…

– Брехня, – совсем не аристократично бросил капитан фон Нарбэ.

– Да нет, это как раз возможно, расстроенная женщина на все способна. Но объясни мне, дядя Вильям, что вы будете делать, когда Змей придет? Ты его видел хоть раз? Он же… елки зеленые, ему ваш город – на один зуб! Это ведь не просто дракон, это – воплощение… – Курт осекся, сообразив, что может наболтать лишнего.

– Воплощение Зла, – договорил за него пастор, – именно так. А о городе, Курт, лучше говори “мой”, а не “ваш”, это больше соответствует истине. Могу ли я понимать твои слова так, что ты видел Змея во плоти, во всем его могуществе?

– Не во всем. Да, видел. И убивать его не собираюсь.

– Это твое право. А вы можете сомневаться в моих словах, господин фон Нарбэ, но, надеюсь, разговор с фройляйн Ластхоп убедит вас в том, что я не лгу. Мы тут вообще стараемся говорить правду и только правду. Ложь тешит дьявола.

– Ты мне не ответил, – вмешался Курт, – что вы собираетесь делать, если Змей придет?

– “Когда”, а не “если”. Он придет, не сомневайся. Но объяснять всю тонкость обрядов, которые нам предстоит свершить, сейчас не время и не место. Мы знаем имя Врага, этим именем звал его когда-то Господь, и за века оно не утратило силы. Тебе достаточно таких объяснений? Господин фон Нарбэ, если хотите побеседовать с фройляйн Ластхоп, я с удовольствием провожу вас к ней. Курт, ты пойдешь?

– Да… разумеется. Но если вы убьете Змея, он не сможет победить в войне… – поймав недоумевающий взгляд пастора Курт раздосадовано фыркнул: – Долго объяснять. Ты не заметил, что кузен Альфред как уехал с утра, так и не вернулся. Фрау Цовель не сказала тебе, что его фургон стоит у выезда на шоссе?

– Мы знаем, что Альфред застрял на границе, – с достоинством ответил дядя Вильям. – Город всегда закрывается на праздник, на сей раз это случилось на сутки раньше, и твой кузен не успел пересечь черту. Ничего страшного, Змей погибнет и все вернется к прежнему состоянию.

– Не вернется, – Курт уже не знал, как сказать, чтобы его поняли. – Змей начал войну с… ну, с врагами, и мобилизовал все стихии. Я не слишком сложно объясняю? Все стихии, это в том числе и земля, и воздух, и вода. Небо тоже. Там ничего сейчас нет. Одна видимость, – вспомнил он слова бубаха, – и я не знаю, что будет, если Змей погибнет. Вдруг стихии погибнут тоже? Армия без командира – это же… это… Вильгельм, скажи!

Вильгельм сказал.

Пастор закашлялся и перекрестился.

– Ты прав, Курт, – произнес он, когда снова смог говорить, – это осложняет дело. Возможно, мы отложим праздник до тех пор, пока как ты говоришь, стихии, не вернутся на свои места.

– Элис, – напомнил Вильгельм.

– Да, да. Я собираюсь проводить вас к фройляйн Ластхоп. Нужно сообщить ей о том, что заточение, возможно, затянется.



Давно и далеко…

Потом, когда все кончилось…

Все.

Кончилось.

…у него уже было достаточно сил, чтобы сбросить мертвую плоть. В зимнем небе над просыпающимся городом простер сверкающие крылья гигантский дракон. Чешуя его отражала свет звезд, перья переливались как лунный свет, и холодом дышала длинная пасть. Он был свободен. То, о чем он мечтал, наконец-то сбылось: князь Михаил умер. И родился Змей. Наэйр, черный принц, Крылатый. Он стал собой. И у него было очень много дел.

Сияющая-в-Небесах предложила ему жизнь или смерть на выбор и считала, что это выгодная сделка. Только князья не торговцы. Если князю что-то нужно, он берет это сам. Не иначе, он ослеп от любви, если не увидел очевидного: бонрионах Полудня пообещала ему смерть, и она выполнила обещание, у нее, покровительницы всего доброго, что только водится в душах смертных, были для этого все возможности.

Фейри Полудня задержали Наэйра, и он не успел на помощь отцу. Фейри Полудня подтолкнули к оружию руки предателей. Фейри Полудня внушили боярам князя мысль о справедливости измены. Фейри Полудня заставили Катерину отдать своего жениха в руки врагов. Они умеют склонять к предательству не хуже, чем Калх, только измену называют подвигом. И это с их помощью люди сочли смелым и благородным деянием убийство двух колдунов: сначала отца, потом – сына. Как сыграно! Некрасиво, но изящно, неожиданно, а потому эффективно. Дед был не прав в своем пренебрежении Полуднем.

Но фейри Полудня увлеклись, выполняя приказы бонрионах. А Сияющая-в-Небесах необдуманно решила сыграть на поле Наэйра, причем в ту игру, в которой он понимал больше, чем Полдень и Полночь вместе взятые. Выросший среди смертных, принц многому у них научился.

И наконец-то он нашел, кому отомстить за отца.

Война началась сразу во всех временах. И во всех временах закончилась победой Крылатого Змея. Гиал не воевал с Полуночью, полководец и воин, самый, быть может, свирепый и опасный из врагов Наэйра, он предпочел остаться его другом. И Калх – измена, и Киарт – верность, обе они, слуга Полуночи и слуга Полудня, не знали, к которой из них прислушался дивный зверь, когда делал свой выбор. Как бы там ни было, без Светлой Ярости, без помощи Единорога, Сияющей-в-Небесах осталось лишь смириться со стремительным, издевательским поражением. И радоваться, что Представляющий Силу не способен убить ее.

А смертные сказали: сказка ушла из мира. Они вспоминали времена, когда фейри жили бок о бок с ними, но даже самые первые, едва-едва разумные смертные, могли только вспоминать. Результатом войны стало то, что



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация