А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Александр Лаптев, ПРОВОКАЦИЯ
Фантастическая повесть

Первоначальную идею подала моя жена, и я до сих пор удивляюсь, как это ей пришло в голову. Вообще, я замечал, что некоторые женщины обладают каким-то сверхъестественным чутьем: они видят свет в полнейшей темноте и подсказывают единственно правильное решение в то время, когда спасения не видит никто, - причем делают это мимоходом, словно бы невзначай, вытирая, полотенцем тарелку и глядя одним глазом в телевизор. Они говорят вам, например: а почему бы тебе не сделать так-то?.. Вы несколько секунд смотрите на нее круглыми глазами, потом хлопаете себя по лбу и вскакиваете с кресла, на котором предавались отчаянию, грызя карандаш и комкая чистый лист бумаги. Ведь верно же! Именно так и следует поступить! Так случилось и со мной. Спасительную идею подарила мне жена. Она задала один единственный вопрос, который в одно мгновенье снял с моих глаз пелену и открыл горизонты - чистые и светлые, - и вернул мне веру в себя.
А надо прежде сказать, что двойники в ту пору не имели слишком широкого распространения. В те годы, чтобы добыть лицензию на двойника, даже временную, надо было собрать чертову уйму справок, запастись ходатайствами, выдержать несколько обследований, в том числе у психиатра, наконец, требовалось оплатить расходы по производству двойника, и кроме того, ты должен был этого товарища еще и содержать - кормить и поить на собственные деньги. Вот так! Государство полностью умывало руки, сваливая заботы на безответных граждан. Но я все равно пошел на это, несмотря на ограниченную жилплощадь и на еще более ограниченную зарплату (мэ-нэ-эс), несмотря на наличие семьи и благодаря тому безвыходному положению, в котором я оказался.
В общем, в один прекрасный день я пошел на прием к директору института. Он сидел за обширным столом, среди огромного кабинета, в кресле, обтянутом пупырчатой крокодиловой кожей, и что-то умное писал в блокнот.
- Игорь Павлович, - сказал я ему, осторожно ступив на бархатный ковер, - такое дело. У меня проблемы с диссертацией.
- Да? А что такое? - удивился директор, переставая писать. - Ваш руководитель недавно докладывал тут, что все идет по плану, кандидатские экзамены сданы, написана первая глава, есть три публикации...
- Четыре, - скромно поправил я.
- Тем более, четыре, - повторил директор и посмотрел на меня так, что мне сразу захотелось извиниться и уйти. В самом деле, что такое? Отрываю занятого человека - доктора физмат наук - от важного государственного дела... Из-за какой-то задрыпанной диссертации... Я переминался с ноги на ногу и рассматривал носки своих ботинок. Давно нечищенных, кстати. Если бы директор в эту минуту отправил меня из кабинета вон, то я, без сомнения, ушел бы, и дело на этом завершилось. Но он меня не стал никуда отправлять. Даже странно - что на него подействовало? - но он вдруг вышел из-за стола и приблизился ко мне.
- У вас что-то случилось? - спросил он неожиданно мягким тоном и посмотрел внимательно мне в лицо. И я не выдержал. Я всё ему рассказал. Говорил я довольно путанно, часто сбиваясь, забывая, с чего начал, но главное мне все же удалось донести. Директор меня понял вполне.
- Так вы хотите, чтобы я подписал ходатайство на двойника? - спросил он с таким видом, будто речь шла о трех днях отпуска без содержания.
Я молча кивнул.
Директор задумался. Отошел к окну и выглянул. За окном - бело, крыши домов, квадратный двор, автомобили - все покрыто пушистым белым снегом.
- И как вы представляете вашу совместную работу? - спросил он, продолжая глядеть в окно.
- Ну как, - ответил я, пожимая плечами и двигая головой. - Там видно будет. Я займусь теоретической частью, а он - практической, будет ставить эксперимент. У меня же ещё нет ни одного подтверждения!
- Хм, - сказал директор и повернул голову. Посмотрел на меня. - И вы считаете, что вдвоем вы справитесь?
- Конечно! - ответил я как можно тверже, хотя и не был так уж уверен в успехе. Но тут уж всякие колебания были неуместны.
Директор снова посмотрел в окно, перекатился с пяток на носки, потом прошел к столу и сел в свое кресло, обтянутое крокодилом-неудачником.
- В общем так, - сказал он. - Мне нужно посоветоваться с вашим руководителем. - Он нажал кнопку вызова на пульте и произнес в микрофон: - Анатолия Николаевича ко мне пригласите. - Потом взглянул на меня. - Идите пока. Я вам после сообщу.
Я повернулся и пошел из кабинета, стараясь ступать потише. Мимо стола, мимо стульев, по красному бархатному ковру, потом свернул влево и оказался в приёмной.
С этого все началось.
Я здесь опускаю часть событий, как несущественные. Получение двойника, я уже говорил, - это довольно сложный процесс. (Я имею в виду не физическое получение, не изготовление тела - с этим как раз все достаточно просто, - а я имею в виду получение двойника, если можно так выразиться - на руки.) С того памятного дня - семнадцатого октября, когда я в первый раз завел речь о двойнике, и до двадцать второго ноября (даты принятия положительного решения) прошло ровно пять недель. Ни одного дня из этих пяти недель я не жил спокойно. До последнего момента вопрос не был решен окончательно. Одна справка, вторая... десятая - я собрал целую коллекцию из штампованных бумаг: запросов, ходатайств, заключений, особых мнений и протоколов. В конце концов я так замучился, что уже ничего не соображал, а повторял тупо одну единственную фразу: мне нужен двойник, мне нужен двойник, мне нужен двойник... Удивительно, как мне удалось проскочить психиатрическую экспертизу. По всем признакам у меня начались невроз, навязчивая идея и бред. Наверное, меня просто пожалели. У меня был такой несчастный вид...
Наконец этот волнительный день наступил. Процедура генерации была назначена на двадцать шестое декабря. Удивительное совпадение - мне в тот день исполнилось ровно тридцать. Излишне говорить, как я волновался. Ведь помимо чисто научного аспекта, о котором я так пёкся, существовал еще аспект личностный, житейский, бытовой! Я все пытался представить - как произойдет наша с ним встреча? Какое впечатление произведет он на меня, вернее - какое впечатление произведу я сам на себя. Встреча с самим собой! Это настолько удивительная вещь, что боже ты мой, - я не спал накануне целую ночь и встал с головной болью, с кругами под глазами и недовольством на лице.
Помню, подошед к зеркалу, я долго смотрел на свое отражение. Подмигивал, кивал, как старому приятелю, разводил руками... Репетировал! Дочка в это время проходила мимо и остановилась в испуге.
- Папа, ты чего? - спросила она дрожащим голоском.
Я постарался придать лицу нормальное выражение и проговорил не совсем уверенно:
- Это я роль разучиваю.
Потом я поехал в Нейроцентр. Мне было назначено на одиннадцать часов. В руках у меня болталась объёмистая спортивная сумка, в которой находился комплект одежды для двойника: рубашка, брюки, носки, плащ, шарф и еще кое-что по мелочи. Я ехал в Нейроцентр и чувствовал себя неважно. Даже затрудняюсь выразить своё состояние. Было ощущение какой-то неестественности, ненормальности происходящего. Я всматривался во встречные лица, но видел совершенное равнодушие, видел людей, погруженных в собственные мысли, погрязших в них по уши, по самую макушку, и не обращающих на меня ни малейшего внимания. Это казалось мне обидным. Теперь я понимаю - то было следствием нервного переутомления, и еще - страха, страха встречи с самим собой.
Дальше - больше. Без пяти одиннадцать я взошел по каменным ступенькам и не без трепета переступил порог самого загадочного, самого пугающего здания города, здания, о котором рассказывали жуткие истории, существование которого само по себе было невозможным, жутким и обескураживающим. Я прошел по мраморным плитам через холл, сдал гардеробщице пальто и ботинки и получил взамен мятый халат без пуговиц, а также рваные застиранные бахиллы поносного цвета. Спортивную сумку я оставил при себе. Мимо сновали озабоченные люди в белых халатах, а также в обычной "гражданской" одежде, я настороженно глядел на них и все пытался высмотреть этих - double-systems, - но, видно, не попались в тот раз. Шел, в основном, "наш", нормальный народ. Это меня успокоило, и я двинулся налево по коридору, зашел в лифт и ответил небрежно через плечо: мне на шестой этаж - словно бывал тут уже сто раз.
В кабинете "606" у меня без лишних слов забрали направление, потом сумку и попросили раздеться. Я снял с себя всё, что мог. Оказалось - мало. Пришлось снимать остальное. Признаюсь, что именно это было самым неприятным во всей процедуре - когда я стоял совершенно голый среди обыкновенного кабинета, а боком ко мне сидел мужик, даже и не в халате, и что-то там писал. Мне было холодно и противно. Я чувствовал себя как призывник на медкомиссии - вот сейчас меня выведут на всеобщее обозрение - худого и синего, - и два десятка разноцветных глаз будут рассматривать моё тело с выражением брезгливости и презрения...
Ну а сама процедура оказалась довольно приятной. То есть, прошу понять правильно. Конечно, ни о какой приятности речи быть не может. Это была та приятность, которая случается если вы, скажем, пошли к стоматологу удалять больной зуб, а тот вместо этого сунул в дупло ватку с целебным лекарством и тут же отпустил. И вот вы возвращаетесь домой - такой счастливый, словно вас наградили невесть чем, и словно это счастье продлится до конца ваших дней. Вот что значит - обманутые ожидания. (В данном случае - негативные.) Итак, через несколько минут я оделся и вышел из кабинета "606". Вся процедура заняла одну минуту: я лежал на ровном столе, а вдоль моего тела двигалась сканирующая установка; она считывала структуру организма на атомарном или, там, молекулярном уровне, я не знаю, но короче, она меня сфотографировала, записала к себе в память, и я был отпущен со словами: "Придешь через неделю за двойником".
Через неделю - это второго января. Праздник. Я не стал спрашивать, почему так долго, понял: так надо. В принципе, даже и хорошо. Новый год, думал я, встретим "без него", опять же, экономия дефицитных праздничных продуктов; первого числа выспимся, придем в себя, ну а второго начнётся новая жизнь: побеседуем "с этим", познакомимся, наметим программу действий; третье число - на разгон, - а четвертого - полный вперед!
И все у нас сначала пошло хорошо. Не во всех, правда, деталях, но в основном - устроилось как нельзя лучше. Я поселил двойника на кухне, и он стал на кухне у меня жить. Но я забегаю вперед. Расскажу с самого начала, это достаточно смешно.
Значит, приехал я в Нейроцентр второго января в десять часов. Только-только рассвело, на улице мороз. Настроение у меня хорошее, я славно провел праздники, отдохнул, жена говорит - посвежел (а она зря не скажет), и вот я сижу - жду. Вышла медсестра. Вы, говорит, такой-то? Я отвечаю: я! Она: тогда пройдемте со мной. Я ей так игриво: а куда? Сам думаю - а неплохо бы! Но она сделала строгий вид, намек не поняла, пришлось мне идти за ней в молчании и строгости.
В общем, заходим мы в комнату: стол в центре, стулья, лампочка и ни единого окна. Прекрасно, я сажусь. Медсестра говорит: подождите, - и выходит через дверь. Потом вернулась, сунула бумажку подписать, я подписал, она обратно в дверь ушла. Ну а потом... Потом заходит он! В моих брюках, в рубашке, в прошлогодних ботинках с вылинявшими носками. Я медленно поднялся, лицо у меня задергалось, во рту высохло, - стою, слова сказать не могу.
Не то чтобы я его не узнал, нет, тут другое. Теперь-то я понимаю - в чем дело, а тогда оторопел. Вижу - знакомое лицо, и в то же время, в этом лице есть что-то страшно неприятное, неправильное, неестественное! Мелькнула мысль: не удалось! Чего-то недокрутили. Недоложили соли, или, там, кальция, - вот и получился неполноценный экземпляр. Глядь по сторонам - никого. Ну, думаю, пропал! Привет семье. Вот будет смеху, если он меня сейчас прикончит. Ему ничего не стоит, все равно через



Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация