А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Книги по авторам » МЛЕчИН, Леонид Михайлович

Информация об авторе:

- к сожалению, информация об авторе отсутствует.

РЕЗИДЕНТА


Весной 1939 года советский полпред в Китае Иван Трофимович Луганец-Орельский с женой Ниной Валентиновной приехал в Москву в отпуск. Как положено, доложился руководству и отправился отдыхать в Цхалтубо – в санаторий НКВД. Хороший отдых высокому гостю взялся обеспечить лично нарком внутренних дел Грузии, старший майор госбезопасности Авксентий Нарикиевич Рапава. Почему дипломат отдыхал в санатории НКВД и опекал его нарком внутренних дел – на это были особые причины, ставшие известными значительно позже.

И вдруг газеты сообщили, что в ночь на 8 июля 1939 года в результате автомобильной катастрофы погибли полпред в Китае, его жена, а также водитель товарищ Чуприн.

Центральные газеты поместили некролог: «Нелепый случай вырвал из наших рядов активного члена большевистской партии и крупного советского дипломата…»

Некролог подписали заместители наркома иностранных дел Владимир Потемкин, Соломон Лозовский, Владимир Деканозов. Нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов своей подписи не поставил. Но на это мало кто обратил внимание.

Катастрофа произошла в два часа ночи между городом Кутаиси и курортом Цхалтубо на шестом километре шоссейной дороги.

Комиссия Кутаисского горсовета установила, что причиной аварии стала порча рулевого управления. Акт подписали члены технической комиссии и старший госавтоинспектор:

«Авария произошла в результате того, что у продольной рулевой тяги, в месте крепления ее у рулевой сошки, отвернулась незашлинтованная пробка. Рулевая тяга сошла с места крепления, и машина потеряла управление».

В этом сообщении почти все было ложью. Машина была исправной – до того, как ее сбросили в пропасть. Водителя, указанного в протоколе ОРУД ГАИ, не существовало в природе.

А советский полпред в Китае и его жена погибли задолго до того, как машину сбросили в ущелье. Они оба были сначала арестованы НКВД, а затем убиты.

В архиве внешней политики Министерства иностранных дел в личном деле убитого полпреда сохранилось всего несколько листков. Нет даже фотографии. Назначение в Китай было его единственной дипломатической миссией.

Его настоящее имя – Иван Трофимович Бовкун. Он родился в Луганске, поэтому в Гражданскую войну, когда партизанил, взял себе революционный псевдоним – Луганец. В те годы это не возбранялось, почти все советское руководство пользовалось партийными псевдонимами и кличками. Теперь и не всякий вспомнит, скажем, что настоящая фамилия Молотова – Скрябин.

В 1918 году Бовкун-Луганец присоединился к левым эсерам, которых на Украине именовали боротьбистами.

Партия возникла в мае 1918 года в результате раскола украинских социалистов-революционеров. Печатным органом левых эсеров стала газета «Боротьба», поэтому их так и называли – боротьбистами. В 1920 году боротьбисты самораспустились и перешли к большевикам. Кому-то удалось занять крупные посты. Григорий Гринько стал союзным наркомом финансов. Панас Любченко – главой правительства Украины. Александр Шумский – республиканским наркомом просвещения.

В 1937 году украинский НКВД приступил к ликвидации бывших боротьбистов. Глава республиканского правительства Панас Петрович Любченко застрелился, не дожидаясь ареста. Впрочем, ходили слухи, что его застрелили чекисты из его собственной охраны. Бывшего наркома Шумского посадили, а после окончания ссылки убили.

Из бывших боротьбистов вышли некоторые крупные чекисты, в том числе Иван Васильевич Запорожец, заместитель начальника Ленинградского управления НКВД, которого считают непосредственным организатором убийства Кирова.

После Гражданской войны он работал в Черкассах, Белой Церкви, Бердичеве. С 1925 года учился в Высшей партийной школе в Москве. Недолго проработал в исполкоме города Проскурова. В 1928 году молодого партийного работника Бовкуна-Луганца направили в пограничные войска ОГПУ, он командовал погранотрядом в Волочинске. С 1929-го по 1931 год Бовкун учился в Военной академии имени М.В. Фрунзе и был распределен в ОГПУ. С 1931 года служил в системе госбезопасности в Москве и в других городах.

В 1936 году решением ЦК его отправили в стратегически важную точку – китайский город Урумчи, административный центр Синьцзян-Уйгурского района. Дипломатическое прикрытие – должность вице-консула. В зарубежную командировку он отправился вместе с женой. С Ниной Валентиновной Угапник они поженились еще в 1930 году. Там у них родилась дочь Валентина, растить которую пришлось бабушке с дедушкой.

Сталин помогал уйгурам обрести независимость в надежде, что они вообще отделятся от Китая и, может быть, присоединятся к Советскому Союзу. Работали с уйгурами сотрудники разведки, поэтому должность вице-консула и занял чекист Бовкун-Луганец-Орельский. Для загранработы он взял себе новую фамилию – Орельский. Заполняя анкету в Наркомате иностранных дел, назвал себя Иваном Тимофеевичем Орельским.

Видимо, его работа в Москве понравилась. И в ноябре 1937 года он получил большое повышение – решением политбюро его назначили полномочным представителем Советского Союза в Китайской республике. Полномочный представитель в Китае Иван Трофимович Бовкун-Луганец, он же Луганец-Орельский совмещал должность полпреда с обязанностями резидента советской внешней разведки.

В отделе кадров Наркомата иностранных дел на него составили справку, в ней содержится пометка: «В личном деле компрометирующих материалов нет».

На самом деле уже был арестован его старший брат Евгений, работник губкома партии в Одессе. Иван Трофимович, заступившись за брата, написал письмо Сталину. Нарком внутренних дел Ежов и первый заместитель наркома комкор Михаил Петрович Фриновский по-товарищески обещали ему разобраться.

Они врали товарищу по партии и по чекистской работе. Евгений Бовкун уже был расстрелян. Но родным об этом не сообщили. Жену брата забрали из Одессы, перевезли в Москву, дали ей квартиру. В семье это восприняли как надежду на скорое освобождение Евгения.

Когда Ивана Тимофеевича на полибюро утверждали полпредом и резидентом в Китае, он счел своим долгом напомнить об арестованном брате: имеет ли он право занять столь высокую должность? Не следует ли повременить с назначением, пока брата не реабилитируют? Кто-то из членов политбюро заметил:

– Брат за брата не отвечает. Выполняйте задание партии и правительства.

Сталин благожелательно кивнул. Когда убьют самого Ивана Тимофеевича, жену его старшего брата тоже посадят…

А пока что успокоенный полпред, он же резидент, отправился на новое место службы. Его жена работала вместе с ним – шифровальщицей в полпредстве. Полпредство находилось в Чунцине, который с 1937 по 1946 год был временной столицей Китая.

Незадолго до приезда нового советского полпреда японские войска развернули наступление, намереваясь полностью оккупировать Китай. Тогдашний глава Китая Чан Кайши сразу попросил военной помощи у Советского Союза. Сталин, у которого были свои счеты с Японией, откликнулся немедленно. Начались поставки оружия. Китай получил больше боевой техники, чем республиканская Испания. Советские летчики защищали от налетов крупные китайские города.

Весь этот клубок политических и военных вопросов держал в руках советский полпред в Китае. Нет ничего удивительного в том, что он совмещал должности полпреда и резидента. Ему приходилось исполнять весьма деликатные миссии.

Характерно, что и руководил работой Луганца-Орельского переведенный в Наркомат иностранных дел на роль заведующего вторым восточным отделом комиссар госбезопасности 3-го ранга Сергей Наумович Миронов.

Миронов начинал службу в госбезопасности после Гражданской войны начальником активной части Особого отдела 1-й конной армии. Последняя должность в НКВД – начальник управления Западно-Сибирского края. В августе 1938 года его отправили полпредом в Монголию, на следующий год в апреле утвердили начальником отдела в наркомате. 6 января 1939 года Миронов был арестован и через год расстрелян…

Через четыре месяца настала очередь Ивана Тимофеевича Бовкуна. В марте 1939 года его вызвали в Москву. Вызову он не удивился – ему уже приходилось отчитываться на политбюро. 29 марта он выехал из Китая вместе с женой, рассчитывая на родине отдохнуть и полечиться.

Но когда он приехал в Москву, оказался вроде как не у дел. Его никуда не вызывали, но и не разрешали вернуться назад. Он нервничал, не понимая, что происходит. В Наркомате иностранных дел и в разведке менялось начальство. Сталин заменил Литвинова Молотовым, и в Наркомат иностранных дел ушел начальник разведки комиссар госбезопасности 3-го ранга Деканозов. Это была не только смена личностей, но и политики, Молотов привел с собой новых людей. Началась большая чистка наркомата. В разведке ждали нового начальника, поэтому в обоих наркоматах столоначальники, занимавшиеся внешними делами, замерли, ожидая новых указаний.

Зато продолжали действовать чекисты, сооружавшие липовые дела. По одному из них проходил и резидент в Китае. Причем до сих пор неизвестно, что это было за дело.

– Когда мне принесли папку с его делом, – рассказывал Петр Николаевич Архипов, который в девяностые годы был старшим прокурором Главной военной прокуратуры, – меня поразило одно: дела не было. В папке протокол обыска и еще какие-то маловажные бумаги.

Прокурору Архипову было поручено решить, подлежит ли Бовкун-Луганец-Орельский реабилитации в соответствии с законом о жертвах политических репрессий.

История убийства резидента и его жены всплыла в 1953 году, когда началось следствие по делу арестованного Берии и его подручных. Начальник следственной части МВД по особо важным делам генерал-лейтенант Лев Емельянович Влодзимирский, арестованный вслед за Берией, признал, что он лично участвовал в убийстве…

Иван Трофимович плохо себя чувствовал. У него болели суставы, он не мог разогнуться. Он нуждался в лечении. И вдруг в конце мая 1939 года ему сказали: можете отдохнуть. Он отправился в санаторий НКВД в Цхалтубо. Сказал жене, что едет на две недели. Они впервые разлучались.

Нине Валентиновне пришлось задержаться в Москве, чтобы отправить двухлетнюю дочь и родителей на дачу. А его торопили с отъездом: потом уже не будет возможности отдохнуть.

Как только Иван Тимофеевич уехал, Нине Валентиновне стало казаться, что за ней следят.

Иван Тимофеевич обещал каждый день писать или хотя бы посылать телеграмму. Она получила три телеграммы и одно письмо из Баку – там он был проездом. И вдруг связь прервалась. Отправили телеграмму начальнику санатория с просьбой сообщить, что случилось. Никакого ответа. Обратились в наркомат иностранных дел – из приемной Молотова не ответили. Стали звонить в НКВД, добрались до первого заместителя начальника секретариата наркомата старшего майора госбезопасности Степана Мамулова.

Степан Соломонович Мамулов работал с Берией с начала двадцатых. Он больше десяти лет был на партийной работе, в том числе в Казахстане и Днепропетровске, в середине тридцатых стал секретарем Тбилисского горкома, заведовал сельхозотделом ЦК Грузии. Берия забрал его в Москву.

Мамулов, услышав, кто ему звонит и по какому поводу, просто бросил трубку.

Наконец какой-то сотрудник НКВД весело ответил:

– Что вы беспокоитесь? Загулял человек.

Нина Валентиновна отправила мужу четыре письма – 28 мая, 30 мая, 2 и 5 июня. Они сохранились в ее личном деле. Муж эти письма не получил. К тому времени он уже был арестован. Ордер на арест Бовкуна-Луганца-Орельского 30 мая 1939 года утвердил нарком госбезопасности Грузии Рапава.

Авксентий Рапава, как и Сталин, родился в семье сапожника и тоже получил духовное образование. Окончил в Зугдиди церковно-приходскую школу, в Кутаиси духовную семинарию. Как и вождь, отказался от церковной карьеры. Учился в гимназии и в Тифлисском университете.

В независимой Грузии Рапаву призвали в армию, и он служил рядовым в пограничном отряде. Потом дезертировал и связался с большевиками. После присоединения Грузии к Советской России работал в Зугдидском уездном комитете комсомола, затем перешел на партийную работу. В августе 1924 года его взяли в Особый отдел Грузинской ЧК. Через три года он возглавил грузинских особистов. В 1937 году его внезапно назначили председателем ЦИК Абхазии, затем главой Совнаркома Абхазии. В декабре 1938 года он стал наркомом внутренних дел Грузии – этим назначением он был обязан Берии, который возглавил союзный наркомат. Вскоре Рапава получил звание комиссара госбезопасности 3-го ранга.

На следующий день после ареста Бовкуна этапировали в Москву. Его поместили в Сухановской особой тюрьме НКВД. Там держали ограниченное число высокопоставленных в прошлом политических заключенных.

В 1937 году, при Ежове, для содержания подследственных и осужденных за контрреволюционные преступления по всей стране стали создавать так называемые внутренние тюрьмы, подчиненные 10-му отделу Главного управления госбезопасности НКВД СССР.

Центральный аппарат наркомата использовал четыре тюрьмы: внутреннюю тюрьму на 570 заключенных, Бутырскую – на 3500, Лефортовскую – на 625 и Сухановекую – на 225 мест. Положение о внутренних тюрьмах НКВД, принятое в 1939 году, в частности, запрещало извещать родственников о смерти подследственных и выдавать им трупы для похорон…

Одновременно с Бовкуном в Сухановке уже почти два месяца находились сам бывший нарком внутренних дел Ежов (его арестовали 10 апреля 1939 года) и его бывший первый заместитель Фриновский (его арестовали 4 апреля).

Михаил Петрович Фриновский окончил духовное училище и одолел один класс Пензенской духовной семинарии, но в 1916 году ушел в армию, потом связался с анархистами и дезертировал. С 1919 года служил в ВЧК, в основном в военной контрразведке, в том числе был помощником начальника Особого отдела Первой конной армии, участвовал в операциях по захвату штаба Нестора Махно и ликвидации отрядов генерал-хорунжего Тютюника на Украине, командовал пограничными войсками. Окончил курсы высшего комсостава при Военной академии имени М.Ф. Фрунзе и стал командовать войсками ОГПУ.

Николай Иванович Ежов, возглавив Наркомат внутренних дел, сделал Фриновского своим заместителем. Перед арестом командарм 1-го ранга Фриновский полгода возглавлял Наркомат военно-морского флота…

С Ежовым и Фриновским Ивану Тимофеевичу устроили очную ставку. Они сидели два месяца и уже давали любые показания, нужные следователям. Бывшие руководители Наркомата внутренних дел рассказали, что недавний резидент внешней разведки в Китае Бовкун-Луганец-Орельский был членом антисоветской организации, которой они руководили.

Если судить по следственному делу, Бовкуна допрашивали только один раз. А в тюрьме он провел больше месяца. Видимо, допрашивали его не раз, но протокол не составляли.

А тем временем к жене Бовкуна явился работник НКВД, назвавшийся Николаевым, передал привет от мужа и сказал, что Иван Тимофеевич просит немедленно выехать к нему в Цхалтубо. Она, напуганная молчанием мужа, сказала, что должна дождаться весточки от него.

Тут же пришла телеграмма, им подписанная. Но слова были какие-то чужие. Не так он обращался к жене, не так



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация