А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Книги по авторам » Уайтон, Чарльз

Информация об авторе:

- к сожалению, информация об авторе отсутствует.

было приказано любой ценой выйти на след «Красной капеллы».

За несколько первых месяцев советско-нацистской войны «Красная капелла» передала в Москву несколько сотен сообщений. Почти все они были подписаны псевдонимами Треппера или Сукулова – «Гильберт» и «Кент». Многие из этих сообщений, которые спустя много месяцев были, наконец, расшифрованы немцами, содержали совершенно секретную информацию, которая включала в себя следующее:

1. Стратегические планы германского верховного командования (ОКW), включая цели и задачи наступлений трех главных армейских группировок вермахта – группы «Север» фон Либа, группы «Центр» фон Бока и группы «Юг» фон Рундштедта.

2. Оперативные планы люфтваффе, включая цели для бомбардировки.

3. Расположение топливных хранилищ на территории Третьего рейха и оккупированной Европы.

4. Местонахождение Гитлера и точное расположение его различных полевых штаб-квартир.

5. Сообщения о растущих трениях между Гитлером и армейской верхушкой.

Кроме того, шпионские сети снабжали Москву обширной информацией об обстановке во всех оккупированных странах Западной Европы, о Швейцарии и ее мобилизационных планах, и даже о Ватикане. (Этой информацией снабжала Треппера одна из эмигрантских групп, поддерживавшая тесные связи с кардиналом – архиепископом Парижа.)

Вся система в целом работала как некое огромное международное агентство новостей. Московский руководитель мог послать Трепперу срочное сообщения, требуя: «Выясните, находится ли генерал Гудериан на Восточном фронте. Ушла ли 7-я танковая дивизия из Франции и где она?» Организация Треппера могла дать ответы практически на все вопросы и столь же быстро, как это мог сделать журналист-международник в довоенное время.

Ночь за ночью и день за днем пеленгационные станции абвера ловили зашифрованные пятизначные сигналы, однако самые опытные немецкие шифровальщики не могли разгадать советский шифр.

В первые несколько недель советско-германской войны меньше всего информации поступало из Берлина. Это объяснялось тем, что в момент нападения Гитлера на Советский Союз подготовительные мероприятия «Эрдберга» и Кобулова были далеки от завершения. Не было в Берлине и профессионала из ГРУ, способного возглавить сеть, как не было и опытного радиста для работы с передатчиком.

В Берлине было несколько русских шпионов-любителей, работавших под руководством двух высокопоставленных служащих нацистских министерств – Арвида Харнака и Харро Шульце-Бойзена. Харнак происходил из известной германской семьи. Будучи в ранней молодости настроенным ультранационалистически, он к тридцати годам стал марксистом. В 1927 году, получив стипендию Ротшильда, он отправляется в Соединенные Штаты, где встречает свою будущую жену Милдред Фиш, студентку литературного отделения, исповедовавшую весьма левые взгляды. Поворотным моментом в его жизни стало начало тридцатых годов, когда он совершил познавательный тур в Советский Союз. Он встречался с друзьями Зорге Куусиненом и Пятницким и после беседы с ними согласился стать агентом Коминтерна в Германии. Харнак был высокопоставленный германский чиновник, принадлежавший к высшему классу, и как убежденный коммунист он отверг все предложения о плате. Когда в 1933 году нацисты пришли к власти, Харнак сумел превратить свою работу на Коминтерн в священный патриотический долг в великой борьбе за антинацистское, левое будущее Германии.

В этот момент он получил пост в министерстве экономики Третьего рейха, где стал отвечать за американские и русские дела. Он стремительно поднимался по служебной лестнице и вскоре стал одной из самых заметных фигур в министерстве. Когда после подписания в августе 1939 года пакта Молотова – Риббентропа наступил период советско-германского экономического сотрудничества, Харнака послали в Россию в качестве одного из руководителей германской торговой делегации. В Москве он возобновил свои личные дружеские отношения с лидерами Коминтерна, и когда в конце 1940 года ГРУ и ГБ начали готовиться к войне, Харнак почти автоматически становится одним из ключевых советских агентов в Германии.

Другой руководитель берлинской группы, офицер люфтваффе Харро Шульце-Бойзен был полной противоположностью Харнаку. Происходивший из консервативной монархической семьи, самым ярким представителем которой был адмирал фонТирпиц Шульце-Бойзен уже в семнадцатилетнем возрасте был убежденным традиционалистом. «Шубо», как звали его друзья, в своих взглядах упорно шел влево, пока тревожные дни уличных боев, случившихся накануне взятия власти нацистами, не вынудили Харро отказаться от любых крайних воззрений – как левых, так и правых. Он стал писать статьи для прогрессивного еженедельника, и за одну из этих статей гестапо его арестовало и крепко избило. И когда Харро вышел из тюрьмы, он был ярым антинацистом.

С помощью могущественных друзей семьи он без труда стал офицером-курсантом в люфтваффе, а вскоре его направляют в колледж военно-воздушных сил, где он приобретает квалификацию офицера разведки. В это время он встречает очаровательную, жизнерадостную и романтически настроенную Либертас Гааз-Хейе, внучатую племянницу принца Филиппа зу Эуленберга. Среди близких друзей семьи девушки значился и маршал Геринг. В 1936 году молодые люди поженились, и с помощью родственников жены будущее молодого офицера в геринговской люфтваффе было обеспечено.

Где-то в это же время «Шубо» выходит на связь с подпольной коммунистической группой, состоявшей из представителей высшего общества Германии и не связанной со старой Германской коммунистической партией (КПГ). Был ли «Шубо» когда-либо убежденным коммунистом – вопрос открытый, однако он был одним из настроенных резко антинацистски либеральных радикалов тридцатых годов, из рядов которых вышло множество людей, завербованных советскими шпионскими службами. В 1937 году Харро уже снабжал информацией человека из ГРУ, с которым встречался в Берлине, а в годы испанской гражданской войны он стал основным источником информации о пресловутом нацистском «легионе Кондор». Когда в 1939 году Германия вступила в войну, «Шубо» глубоко окунулся в подпольную деятельность, поскольку лишь в Советском Союзе видел единственную возможность спасения от нацизма.

На «Александра Эрдберга» произвела большое впечатление неординарная личность «Шубо», в котором он сумел разглядеть будущего лидера подпольной группы. Именно «Эрдберг» предоставил «Шубо» возможность выхода в эфир и выделил запасной выход на радиопередатчик весной 1941 года, пока сам он обучал Харнака шифровальному делу.

И если с передатчиком «Шубо» обращался как любитель, то в собственно разведке он таковым не был. Шульце-Бойзен, занимавший пост офицера контрразведки в министерстве авиации, имел доступ к совершенно секретной информации, касавшейся не только своего ведомства, но и всей немецкой армии.

В трех сообщениях, которые Харро пробно настучал в первые недели июля, содержалась важная информация о целях и задачах, стоявших перед тремя ударными группировками немецкого вермахта в России, а также называлась общее количество самолетов люфтваффе, как находившихся в резерве, так и воюющих на передовой – 21 500 штук.

В конце июля «Александр Эрдберг» побывал в Москве. Он предупредил руководство ГРУ, что зарождающаяся в Берлине шпионская сеть, от связи с которой он был вынужден отказаться, нуждается в опытном руководстве. Московские радисты также докладывали, что радиопередатчик «Хоро» – псевдоним Шульце-Бойзена, нуждается в починке. В августе руководитель ГРУ отправил сообщение Трепперу, как резиденту в Западной Европе, в которой приказал отправить Сукулова в Берлин сразу, как только будет достигнута договоренность.

«Маленький шеф» получил следующие инструкции:

1. Связаться со вспомогательными агентами, пользуясь именем «Александра Эрдберга», которое им известно.

2. Через них выйти на контакт с Харнаком и Шульце-Бойзеном.

3. Выяснить, что случилось с остальными членами группы.

4. Отправить через курьера подробный отчет в советское посольство в Стокгольме, используя для этого регулярное авиасообщение по линии Берлин – Стокгольм.

5. Подготовиться к приему советских агентов-парашютистов в Германии.

6. Починить радиооборудование «Хоро» и организовать удовлетворительную радиосвязь со станцией ГРУ в Москве.

Сукулову, игравшему роль уругвайского бизнесмена, потребовалось время, чтобы получить необходимые разрешения, и потому только в октябре «Маленький шеф» добрался, наконец, до германской столицы. Через второстепенных агентов он договорился о встрече и с Харнаком, и с Шульце-Бойзеном в парке Тиргартен, после чего Сукулова представили женам высокопоставленных агентов – Милдред и Либертас. «Маленький шеф» починил радиопередатчик, а также договорился, что когда кто-либо из агентов будет посещать своих родственников в Аахене, близ германо-бельгийской столицы, пусть они берут с собой секретные документы, которые у них будет забирать один из агентов Треппера. Таким образом, берлинская группа получила возможность поддерживать связь с Брюсселем, отправляя Трепперу добытую ею информацию.

Неудача, постигшая германскую контрразведку в пресечении деятельности «Красной капеллы», заставила Гитлера потребовать от служб безопасности самых решительных действий. Гейдрих получил приказ координировать операции своей службы СД и гестапо с Канарисом и его абвером.

Тщательная слежка и внимательнейшее изучение зашифрованных сообщений убедили германскую разведку в том, что брюссельские радиопередатчики были главным инструментом «Красной капеллы». В брюссельской столице начались тщательные поиски – агенты ходили по всем магазинам, кафе и паркам, прислушиваясь к разговорам, надеясь услышать хоть малейший намек на существование подпольной организации. В Брюссель свезли пеленгаторные установки абвера со всей оккупированной Европы. И постепенно район поиска сужался. К началу декабря немцы уже были уверены, что передатчик находится в районе Эттербик.

И тогда абвер решил прибегнуть к своему старому трюку. В Брюсселе стали по очереди отключать электричество то на одной улице, то на другой. И когда передатчик вдруг замолчал на полуслове, немцы уже знали улицу, где следует его искать. Через неделю район поиска сузился до группы из трех домов на улице рю де Аттребас.

Операцию по захвату передатчика было решено провести на следующий день. И вот вечером 13 декабря 1941 года три дома были окружены подразделениями абвера и агентами СД. Все участвующие в операции надели носки поверх обуви, чтобы производить как можно меньше шума. На близлежащих улицах расположился батальон СС в полной форме. Обыску подверглись все три дома, и на втором этаже дома № 101 немцы и обнаружили действующий передатчик ГРУ. Племянник Молотова – Макаров – передавал очередное сообщение, когда немцы ворвались в его комнату. Радиста арестовали, так же, как и двух женщин, находившихся в квартире. Дальнейшие поиски убедили немцев, что им действительно удалось захватить главный передатчик. Кроме того, за деревянной обшивкой одной из комнат они обнаружили фальшивые паспорта, украденные печати немецких учреждений и другие необходимые в шпионском деле вещи.

Расследование еще продолжалось, когда Треппер прибыл в Брюссель из Парижа. Увидев полицейских, этот великий мастер шпионажа ни на мгновение не растерялся. На своем превосходном немецком он учтиво извинился и сказал, что является «торговцем кроликами» и слышал, что в этом доме есть кролики, за шкурки которых в эти тяжелые дни можно получить хорошую цену. Однако теперь ему ясно, что его неправильно информировали, и ему остается только извиниться за беспокойство. Поскольку он не вызвал никаких подозрений, ему было позволено удалиться.

Треппер «лег на дно», однако сумел предупредить Сукулова. И они оба решили покинуть Бельгию. Однако, будучи великим профессионалом, Треппер, прежде чем уехать, успел реорганизовать свою агентурную сеть. Руководство ею он передал старшему офицеру ГРУ, работавшему в Брюсселе, высокому блондину с добродушным выражением лица Константину Ефремову. Радистом на запасном передатчике, спрятанном на окраине города, стал Иоганн Венцель, старый германский коммунист и специалист по радио. Через несколько дней германские службы контрразведки пришли в ярость, услышав, что брюссельский передатчик работает в эфире как ни в чем не бывало.

На допросах племянник Молотова ничего не сказал, и поскольку он относился к категории «очень важных персон», ему удалось выжить в концлагере Дахау, откуда он и был репатриирован на родину в конце войны. Арестованные женщины знали очень мало. А шифровальные книги немцам захватить не удалось. Однако в мусорном ящике в доме на рю де Аттребас они обнаружили обрывки бумаги, исписанные буквами и цифрами. После шестинедельной работы специалистам абвера удалось выделить из этой мешанины слово «Проктор». Кто такой «Проктор»?

Офицеры германской контрразведки вновь допросили одну из женщин, по-прежнему сидевшую в тюрьме со времени декабрьского налета полиции на дома на рю де Аттребас. «Как назывался роман, который лежал на столе в комнате, где работал передатчик?» – был задан вопрос. Женщина перебрала несколько названий – все они были на английском. Немцы достали экземпляры этих книг и в одной из них нашли героя по имени «Проктор». Имея в руках такой ключ, специалисты по дешифровке разгадали шифр ГРУ, однако особой пользы им это не принесло: получив в тот же день от Треппера предупреждение о налете на брюссельскую квартиру, Москва мгновенно сменила шифр.

Немцы перепечатывали все перехваченные с июня по декабрь радиосообщения «Красной капеллы», и когда все они были расшифрованы, нацисты, наконец, получили весомое доказательство существования разветвленной сети Треппера и исключительной важности информации, отсылаемой ею в Москву.

Стало абсолютно ясно, что следует предпринять все возможное, чтобы разгромить «Красную капеллу», и немцы с удвоенной энергией взялись за дело. 30 июня с помощью пеленгующих станций они вышли на след нового брюссельского передатчика и арестовали Венцеля. Венцель отказался давать показания. Однако у абвера, захватившего Венцеля, были на руках козырные карты в игре с бывшими членами Германской коммунистической партии, а именно – бывшие полицейские архивы, и потому Венцеля предупредили, что если он откажется сотрудничать, его передадут в гестапо, откуда одна дорога – смерть в концентрационном лагере.

Оказавшись перед столь угрожающей перспективой – пытки в гестапо и смерть в лагере, старый коммунист сдался. Шлюзы были открыты: Венцель раз за разом предавал всех, кого знал, рассказал о «Большом» и «Маленьком» шефах, об их псевдонимах, организациях прикрытия, местонахождении передатчиков, а также продиктовал длинный список шпионов, работавших во Франции, Бельгии, Голландии и Германии.

Потребовалось время, чтобы выудить из него все, однако в течение месяца в Брюсселе был захвачен его руководитель, лейтенант ГРУ Константин Ефремов. Как русский офицер, он назвал лишь свое имя и личный номер. К несчастью, семья его проживала на территории России, оккупированной немцами, и, пригрозив Ефремову расправиться с



Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация